Дети ночных цветов. Том 1 (СИ) - Вавикин Виталий - Страница 100

Возможно, это случилось в тот день, когда тварь доказала ему, что он ее раб, или же когда доктор в больнице, осмотрев его мизинец, сказал, что ампутация – это единственный выход. Бадди не знал точно, когда это случилось, но это было не так важно. Куда сложнее было врать и притворяться, играть друга Сэнди и Осторе, зная, что скоро они превратятся в таких же рабов, как и он сам. А может быть, даже хуже.

«Разве Рипли и Гермина похожи на жителей Милвилла? – спрашивал себя Бадди. – Нет. Но кто они тогда такие? Что они такое? И это новое зелье, которое гнала тварь в его номере, словно самогонщик в далекие времена сухого закона, что это, черт возьми?! Что оно делает? Ведь ни Рипли, ни Гермина не похожи на тех, чье тело находится во власти твари». Бадди не знал, почему, но ему казалось, что он способен отличить с первого взгляда тех, в ком живет тварь, и тех, в ком ее нет. К тому же он еще слишком хорошо помнил Милвилл.

Какой бы ни была природа тварей, поселяющихся в людях, но они имели интеллект. Они общались. «Иначе как же быть с туманом на окраине города?» Или если не общаются, то используют разум своих носителей. Неважно. Бадди думал об этом все свое свободное время. А времени у него теперь было много. Он не знал, что ему дадут эти раздумья, но ничего другого не оставалось. У твари был план. Твари, завладевшей его телом. Что ж, значит, план должен был быть и у него. Пусть даже он больше и не надеялся, что сможет вернуть себе свое тело, не говоря уже о своей жизни.

«Нужно было остаться с Трэйси», – думал Бадди, довольно часто возвращаясь в тот день, когда бросил ее, оставив в колодце. Он вообще довольно часто возвращался воспоминаниями в свое прошлое, находя в нем то успокоение, которого не мог найти прежде. Детство, юношество, работа, женщины, друзья – неважно, лишь бы в этих воспоминаниях не было твари, или хотя бы контроля этой твари над ним. Пусть это будут просто Сэнди и Осторе, но пусть не будет Милвилла и тумана. Пусть не будет ничего, что не поддается логике. Разве он не мог просто приехать сюда, остановиться в отеле, устроиться на работу? Конечно, мог. По крайней мере, в своих мечтах и фантазиях. Тварь оставила это нетронутым, чистым и светлым. Мечты и фантазии.

Иногда Бадди подолгу сидел на кровати и разговаривал сам с собой, представляя, что находится в совершенно другом месте, проживая другую жизнь.

Достоевский как-то писал о человеке, приговоренном к смерти. За час до казни он думает, что если бы ему пришлось жить где-нибудь на высоте, на площадке, где едва можно поставить ноги, а кругом были бы пропасти, океаны и вечный мрак, то он готов бы был жить там целую вечность, только бы не умереть сейчас. Бадди никогда не читал Достоевского, но чувствовал нечто подобное. Правда, не верил, что сможет умереть, даже если захочет. Не сейчас. Ему не позволят. Не позволят жить. Не позволят умереть. Поэтому остаются лишь фантазии, иллюзии, притворство. Последнее особенно выводило Бадди из себя.

Он не знал, должен ли продолжать общаться с Сэнди и Осторе так же, как и раньше, или может заморозить эту дружбу? Имеет ли для твари, поселившейся в нем, это какое-нибудь значение или нет? Потому что если можно избежать дружбы, то он поступит так незамедлительно. Он им больше не друг. Он их враг. Но они считают его другом. И это сводит с ума. Это мешает мечтать, убивает фантазии. А мечты и фантазии – это все, что у него осталось. Без них он умрет.

Несколько раз Бадди робко обдумывал возможность того, чтобы выдать себя. Сделать, например, так, чтобы кто-то зашел в его номер и увидел, чем он занимается. Или рассказать обо всем Сэнди. Неважно, как скоро тварь возьмет над ним верх. Главное – сделать так, чтобы Сэнди услышала его и уехала из отеля. Но каким будет наказание? Боль? Страдания? Воображение включалось, начиная рисовать настолько безумные картины, что у Бадди сводило живот. Но внешне все оставалось прежним. Никто не замечал перемен. Даже Рипли и Гермина выглядели такими же странными и чокнутыми, как и раньше.

Бадди столкнулся с ними как-то раз на улице. Они стояли во дворе отеля и молча наблюдали за ним. Бадди закрылся в своем номере, выглянул из окна. К чокнутой парочке подошел мальчишка из соседнего номера. Они не разговаривали. Просто стояли и смотрели на окна, за которыми прятался Бадди.

«Началось! – подумал Бадди, вглядываясь в лицо мальчишки. – Скоро все станут такими! Все в этом чертовом отеле! А может быть, и в округе, штате, стране…»

Он задернул шторы, закрыл дверь на ключ и прижался к ней спиной, пытаясь отдышаться…