Дети ночных цветов. Том 1 (СИ) - Вавикин Виталий - Страница 26

Бадди развернулся и решительно пошел домой. Жаркий летний день все сильнее и сильнее нагревал воздух. Бадди вспотел. Глаза начали слезиться еще сильнее. «Принять душ, лечь спать», – твердил он себе, но когда смог наконец-то добраться до своего дома, то все, на что его хватило, было открыть дверь и лечь на диван. «Пять минут, – сказал себе Бадди, понимая, что это ложь. – Всего лишь полежу пять минут, а затем приму душ». Он заснул, представляя, как поднимается с дивана и идет в ванную. Снов не было. Не было даже ощущения сна. Казалось, что веки закрылись на мгновение…

Бадди увидел, что за окнами стемнело, и выругался. Он спал весь день и весь вечер. Теперь придется бодрствовать всю ночь, а утром снова идти на работу с видом кутившего все выходные забулдыги. Бадди повернул затекшую шею и попытался подняться с дивана. Тело болело. Мышцы ныли, суставы, казалось, состарились на полсотни лет.

– Душ. Принять душ, – приказал себе Бадди, стараясь не обращать внимания на онемевшие ноги.

Холодная вода привела в чувства и заглушила боль. Ноющие мышцы успокоились. Сознание прояснилось. Бадди растер замерзшее тело полотенцем.

– Теперь кофе.

Он услышал, как призывно заурчал его живот, и подумал, что было бы неплохо приготовить омлет с сыром. Он надел чистые джинсы и футболку, выбросив те, в которых был в прошлую ночь, в корзину для грязного белья. «Теперь от воспоминаний совсем ничего не осталось», – решил Бадди, проходя на кухню и стараясь не смотреть в гостиную, где на столе стояла железная коробка с записями отца.

«Поем и выброшу».

Бадди открыл холодильник.

«Нет. Выбросив одежду, не избавиться от воспоминаний».

Бадди прислушался. На мгновение ему показалось, что он слышит пение дивных птиц, увиденных в прошлую ночь. Нет, ничего. Бадди заставил себя улыбнуться. Что ж, если он ничего не слышит, значит, можно не опасаться галлюцинаций. Действие наркотика, который заставил его принять отец, закончилось, а все остальное… Бадди замер, вглядываясь в ночь за окнами кухни. Жалюзи были открыты, и Бадди на мгновение показалось, что в оконных проемах отсутствуют стекла. Ночь сгустилась вокруг дома темнотой, сжав в своих объятиях, словно осьминог сжимает жертву. И эти окна… Бадди недоверчиво вытянул руку. Пальцы коснулись холодного стекла. Бадди облегченно выдохнул. Нет. Он все еще здесь – в реальном мире.

В памяти невольно всплыл образ Кларка Мингера. Приходят ли подобные видения к нему? Чем он сейчас занят? Спит, наверное, и уж точно не слоняется по дому, придумывая то, чему нет места в рациональной жизни. Бадди достал из холодильника яйца и заставил себя сосредоточиться на приготовлении омлета. Работа всегда помогала избавиться от тяжелых и ненужных мыслей. Но мысли всегда возвращались. Бадди заварил быстрорастворимый кофе и замер, пытаясь решить, где ему ужинать: как всегда в гостиной перед телевизором или остаться здесь, на кухне? В гостиной был стол и железная коробка с записями отца, а на кухне… На кухне была густая ночь за темными окнами. Она давила на стекла, заглядывала в дом. Бадди тихо выругался, раздражаясь впечатлительности и разыгравшейся фантазии. Все это в его голове! Он взял поднос и прошел в гостиную. Коробка отца наблюдала за ним, ждала его.

– Черт с ней! – тихо сказал Бадди, включая телевизор.

По местному каналу шла какая-то викторина, но сосредоточиться на том, о чем там говорят, у Бадди так и не получилось. Все, что он смог, – это отвлечься от того, что вокруг, и спокойно поужинать. Не думать. Не слушать. Не вспоминать. Бадди допил кофе и откинулся на спинку дивана, бездумно переключая каналы. Какое-то время ему удавалось следить за ними, затем они все слились в один большой бессмысленный экран, на который как ни смотри, все равно ничего не поймешь – калейдоскоп красок, лиц, пейзажей, слов…

Бадди почувствовал далекий, едва уловимый сладкий цветочный запах. Запах мира, где он недавно побывал. Запах фантазий… Он замер, пытаясь понять, не играет ли его воображение с ним в свои изощренные игры снова. Нет, запах действительно был. Он исходил от железной коробки. Телевизор продолжал работать, но Бадди уже не замечал этого. Он поднялся с дивана и подошел к столу. «Выкинуть. Сжечь всю эту мерзость», – Бадди смотрел на коробку, заставляя себя взять ее в руки. Кожа. Холод от коробки – неестественный, призрачный. Руки, казалось, все еще помнят эту аномалию. Бадди заставил себя прикоснуться к железной поверхности. Сначала осторожно, затем более решительно.

«Теперь вынести ее во двор и сжечь».

Бадди взял коробку и направился к выходу, пытаясь вспомнить, куда он убрал жидкость для розжига дров в барбекю. Подарок Кларисс, оказавшийся самым ненужным из всего, что она когда-либо дарила, теперь мог помочь решить проблему. Бадди улыбнулся, вспоминая, как Кларисс подбивала его сделать во дворе кирпичную жаровню. Кажется, она что-то говорила о том, как будет хорошо позвать всех друзей, собраться вместе…

«Шкаф!» – Бадди едва не подпрыгнул от радости. Он вернулся на кухню и достал подарок Кларисс.

Когда она ушла, он хотел его выбросить, хотел выбросить все, что могло бы напоминать ему о ней, но, как и всегда, когда гнев прошел, забыл все, что хотел сделать. Бадди замер, внезапно осознав, что мысли о Кларисс заглушают страх, который он испытывает перед железной коробкой отца. Впервые за последние дни воспоминания не ранили и не вызывали тоску.

Бадди вышел на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь. Ночь обняла его, но теперь он чувствовал, что у него есть оружие против страхов – Кларисс. Ее лицо, голос, ее присутствие рядом с ним. Бадди спустился с крыльца. Темнота разинула свою пасть, поглотила его. Бадди сделал еще несколько шагов, положил коробку отца на землю, облил сложенные в ней бумаги жидкостью для розжига. «Сейчас вспыхнет пламя, и тьма отступит», – подумал Бадди, зажигая спичку. Ветра не было, и желтое пламя горело ровно, почти неподвижно. Пламя лизало тьму, плавило ее. Бадди показалось, что он даже чувствует запах горящей плоти, слышит, как она потрескивает, видит бледные, едва различимые вспышки лопающегося тела. Забыв, что хотел сделать, он стоял и раскрыв рот наблюдал за происходящим.

Спичка прогорела и обожгла ему пальцы. Бадди выронил ее, но видения не закончились. Он слышал слабое потрескивание, видел бледные вспышки, крохотные искры… И запах… Запах горелой плоти сменился чем-то сладким, цветочным. Бадди знал его, помнил. Как знал и помнил бледные точки-искры. Воздушные существа, которых он встретил в прошлую ночь в другом мире, сейчас оживали перед ним, набирались сил, распускались дивными лепестками своих прозрачных, словно сплетенных из воздуха, конечностей. И запах… Этот сладкий цветочный запах… Да, теперь Бадди не сомневался. Запах исходил от дивных существ. Запах другого мира. Запах цветов, распускающихся лишь ночью, чтобы украсить ее темную, неприглядную плоть, показать, что они не враждебны.

Бадди зачарованно протянул руку и прикоснулся к одному из парящих в пространстве дивных бутонов. Дрожащие лепестки замерли. Краски отступили от них, а затем… Затем существо-цветок разделилось. Бадди видел это в прошлую ночь, но этот процесс не стал для него менее волнительным. Затаив дыхание, он наблюдал, как тонкие лепестки-конечности отделяются друг от друга, делятся друг с другом своими сочными красками. Синие, зеленые, желтые, красные, они переливались, очаровывая, заставляя влюбляться в это чудесное неземное создание. Хотя насчет последнего Бадди сомневался. Если у него сейчас не очередная галлюцинация, значит, все то, что случилось с ним в прошлую ночь, так же реально, как и то, что происходит сейчас.

Бадди вспомнил Кларисс, и в голове вспыхнула новая мысль. Он должен показать ей это чудо, должен рассказать обо всем, что с ним случилось. Если она увидит эти цветы ночи, если сможет прикоснуться к ним, стать свидетелем их рождения, то ничто не сможет заставить его считать, что в прошлую ночь он видел всего лишь галлюцинацию. Если Кларисс подтвердит его видения, разделит их с ним, то, может быть, у него будет шанс вернуть ее, показав дивный мир, где сбываются мечты.