Куколка (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 34

— Думаешь, Дайренн оценит, что ты сломала себе жизнь из-за него? Я бы сказала, что это ускорит его исчезновение с твоего горизонта. И нет, он не допустит, чтобы ты родила ему ребенка…

Несмотря на то что Иная угадала, что я действительно тайком от всех об этом мечтала, услышать это от медички оказалось для меня потрясением. И наверное, это смятение, как на экране отразилось у меня на лице. Потому что арлинта вдруг растерянно замолчала, не договорив.

Ее молчание оказалось очень кстати. Потому что сказанные в самых лучших побуждениях, слова неожиданно полоснули по душе тупой болью.

Поняла ли Иная, какую боль причинила мне своими словами? Не знаю. Надеюсь, гордость помогла мне удержать лицо, не выдать того, что бушевало внутри. Но, как и всякий медик, арлинта оказалась неплохим психологом и явно уловила тот момент, когда я окончательно отгородилась от нее, замкнулась в себе. Она точно осознала, что задушевной беседы у нас с ней не получится. Вздохнула в который уже раз, покачала головой:

— Поговори с ним. Несмотря на то что историю Дайренна знает весь Альянс, я не думаю, что это удачная идея, мне рассказывать о его проблемах. Просто спроси.

Я точно не собиралась беседовать с Инаей по душам. Оно как-то само вырвалось:

— Бесполезно. Командор Дайренн считает, что он лучше знает, как правильно поступать. Он не расскажет…

Я осеклась. Что-то в бирюзовых глазах медички мелькнуло такое, что жалобные слова застряли у меня в горле. Что-то, чему я не могла дать определения. Но именно это нечто придало мне сил и решимости довести, наконец, разговор с командором по душам до логического конца. Либо он признает во мне женщину, либо… Я понятия не имела, что «либо», но была уверена, то оно полностью изменит мою дальнейшую жизнь. Перевернет ее с ног на голову…

На этот раз я провалялась в капсуле очень долго. Поняла это, лишь выйдя из медкабинета на улицу — искусственный день уже угасал, влажная духота липла к коже, а моя группа изнемождено плелась с полигона в казармы…

По большей части что парни, что девушки равнодушно смотрели мимо меня. Будто я была для них пустым местом. Или значила в их жизни не больше, чем песок под ногами. Впрочем, скорее всего, так и было. Жизнь на короткий отрезок времени свела нас в этом лагере вместе. А когда тренировка закончится, мы разойдемся, как в космосе корабли. Чтобы больше никогда друг с другом не встретиться. От этого было немного грустно. Но ровно до того момента, пока я не увидела командора…

Дайренн шел вместе со всеми. И в то же время слегка в стороне. Такой же уставший, как и все. И в то же время у него еще оставались силы держать спину прямо, а подбородок — высоко. Я невольно залюбовалась мужчиной. А потом запаниковала: имею ли я право его остановить? Как попросить уделить время для разговора?

Впрочем, волновалась я напрасно: едва Дайренн заметил меня, как сам отделился от остальной группы и приблизился ко мне. Холодные шоколадные глаза скользнули по моему телу:

— Как ты?

— В порядке, — выдохнула я в ответ. И замялась. Меня разрывало на части желание попросить время для приватного разговора и беспокойство за декана. Он ведь явно устал, ему требовался отдых. А тут я со своими душеспасительными беседами…

Скорее всего, у меня бы так и не хватило бы духу начать разговор на интересующую меня тему. Но Дайренн, к счастью, и сам все понял:

— Мне сейчас нужно в душ и переодеться, — спокойно, без улыбки сообщил он мне. А потом так же спокойно добавил: — Встретимся в столовой. Похоже, пришла пора серьезно поговорить.

Я только и смогла, что согласно кивнуть.

В казарму вместе со всеми я не пошла. Осталась снаружи, села на лавочку у входа в местный «штаб» и бездумно смотрела в постепенно темнеющее небо. Поскольку атмосфера была создана искусственно, то заката как такового не было. Просто бело-голубой купол, ярко освещенный в дневные часы «солнцем», медленно выцвел и потемнел, открыв глазам сочную картину чужого и незнакомого звездного неба.

С первым звуком сигнала к ужину я соскочила со скамьи, потянулась и, бросив прощальный взгляд на равнодушные звезды, потопала в столовую. А по дороге ко мне присоединился и Дайренн…

Мы с киллом молчали все время, пока шли к столовой, получали свои порции, усаживались в уголке длинного стола. На нас косились. Но мне было все равно. Я понимала необходимость разговора начистоту и принятия окончательного решения, что мне делать дальше. Но когда подошло время говорить, неожиданно поняла, что в голове пусто, как в вакууме. Впрочем, от меня не сильно-то все и зависело.

Когда мы оба подчистили тарелки, причем, я хоть убей не смогла бы ответить, что же было у нас на ужин, Дайренн отобрал мои приборы и непринужденно поинтересовался:

— Прогуляемся?

Я бездумно кивнула. Это было проще, чем принимать решение и нести за него ответственность.

Дайренн отнес нашу грязную посуду, вернулся, собственнически взял меня за руку и под любопытными взглядами всех желающих посмотреть повел на выход. Я не представляла, куда здесь можно пойти. Повсюду камень или песок, полигоны или полосы препятствий. Но без вопросов пошла следом за командором, когда тот повел меня вверх, на скалы.

Далеко мы не ходили. В быстро сгустившейся темноте устроились на скальном выступе в метрах пяти от поверхности планеты. Камень еще не остыл. Так что я села, прислонившись спиной к крупному и гладкому обломку. Дайренн же не смущаясь, протянулся во весь рост, положив голову мне на колени…

Честно сказать, у меня екнуло сердце, когда килл непринужденно выбрал мои ноги в качестве подушки. Неожиданно пальцы аж зазудели от желания прикоснуться к жесткому черному ежику волос, погладить острую скулу, задеть кончиками пальцев обветренные, узкие губы… На ум неожиданно пришел тот наш поцелуй в отеле. И сердце в груди сделало кульбит, с размаху ударившись о ребра…

На скалах было довольно темно. И я не могла рассмотреть, открыты ли глаза командора или закрыты. Сидела, как зайчик в укрытии. Едва дыша. И Дайренн сам, первый начал разговор…

— Рори, ты не выдержишь местной муштры, — тихо обронил он в темноту. — Программа тренировочного лагеря рассчитана даже не на студентов, а на подготовленных, кадровых военных. Каждое задание для тебя будет заканчиваться медицинской капсулой. До тех пор, пока однажды тебя просто не успеют до нее донести. Понимаешь?

Я вздрогнула всем телом от беспощадной правды слов командора. Нечто подобное мне говорила и Иная.

— Зачем же тогда адмирал Койо меня сюда отправил? — тихо спросила я спустя целую вечность. Когда нашла силы открыть рот. — Неужели он об этом не знал? Да еще и поставил такие условия…

Договорить все-таки не получилось. Голос сел, я больше не смогла выдавить из себя ни звука. Но даже уже сказанного хватило, чтобы Дайренн шумно, с тоской вздохнул. Сел и повернулся ко мне спиной.

— Из-за меня, — выдохнул, в конце концов, обреченно. — Койо мне кое-чем обязан. И теперь считает своим долгом любыми путями, любым способом вернуть меня к прежней жизни. Вот только… Я его ни о чем не просил. Даже брать меня на место преподавателя. Меня и так все устаревает. А Койо год от года нагружал меня все большим количеством обязанностей, ожидая, что я начну жить и возмущаться, что меня так эксплуатируют… Наивный. Да он даже простил мне явное нарушение субординации и устава, когда я в обход него зачислил тебя на свой факультет! Не знаю, чего он ожидал… И зря не уволил с соответствующей записью в личном деле…

Последнее командор произнес со злостью, отчаянием и обреченностью. И я опять вспомнила слова Инаи про то, что историю Дайренна знает весь Альянс. Но правильнее будет, если он сам мне ее расскажет…

Пауза, в течение которой я пыталась заставить себя задать вопрос, была недолгой и неловкой. И нарушил ее килл:

— То, что Койо закрыл глаза на мое самоуправство, было попыткой надавить на мою совесть, воздействовать на душу и сердце. Койо рассчитывал, что ты заменишь мне семью, что я буду заботиться о тебе так или иначе. Потому и послал сюда нас двоих. В расчете на то, что я одумаюсь, начну тебя опекать и так или иначе, но вернусь в социум. Глупая надежда. Да, я ощущаю свою вину за то, что зачислил тебя на обучение, но… Невозможно реанимировать то, что давно уже мертво. А я умер тогда. Рори, не смотри на меня так, пиши заявление на отчисление. Я не хочу, чтобы еще и твоя жизнь повисла на моей совести камнем.