Развод. Пусть горят мосты (СИ) - Бестужева Стася - Страница 7

Смотрю в окно на ночной город. Огни домов, фары проезжающих машин. Где-то там – квартира, которую Павел купил для встреч с Вероникой. Где-то там – места, куда он водил наших детей с ней. Создавал иллюзию новой семьи, пока я работала, спасая чужие жизни.

Телефон в кармане вибрирует. Сообщение от Максима: «Завтра операция в 10:00. Будешь ассистировать?»

Максим Береснев. Нейрохирург, с которым мы часто работаем вместе. Давний друг семьи. Один из немногих людей, кому я доверяю безоговорочно.

«Буду», – отвечаю коротко.

Может быть, завтра я наконец решусь рассказать кому-то о том, что происходит. Поделиться этой тяжестью, которая грозит раздавить меня. Попросить совета. Или просто поплакать на дружеском плече, которое не предаст.

А пока я допиваю вино, ставлю бокал в посудомоечную машину и поднимаюсь в спальню. Павел всё ещё в гостиной. Переодеваюсь в пижаму, ложусь в кровать, выключаю свет. Завтра будет новый день. День, когда я начну готовиться к войне.

Потому что теперь я знаю… это будет война. За детей. За их будущее. За их душевное равновесие. И я готова сражаться до последнего.

Глава 6

Глава 6

Операция длится четыре часа. Удаление опухоли мозга у семилетней девочки… одна из самых сложных в моей практике. Работаю с Максимом в идеальной синхронизации, каждое движение выверено годами совместной работы. Здесь, в операционной, под ярким светом ламп, с скальпелем в руках, я чувствую себя собой. Настоящей. Не обманутой женой, не униженной супругой… просто врачом, спасающим жизнь.

Когда последний шов наложен, а маленькая пациентка переведена в реанимацию, я ощущаю знакомую смесь усталости и удовлетворения. Ещё одна жизнь вырвана у смерти.

– Отличная работа, – говорит Максим, снимая перчатки. – Без твоей помощи не справился бы.

– Ты справился бы, – отмахиваюсь я, хотя знаю – мы действительно хорошая команда. – Главное, что девочка будет жить.

В раздевалке переодеваюсь медленно, оттягивая момент возвращения в реальность. Здесь, в больнице, я могу забыть о том, что дома меня ждёт ложь. О том, что мой муж строит планы на будущее с другой женщиной.

– Лена, – голос Максима заставляет меня обернуться. Он стоит в дверях, уже в гражданской одежде. – У тебя есть время на кофе? Хочу обсудить несколько случаев.

Обычно я бы отказалась… дома ждут дети, нужно готовить ужин, проверять домашние задания. Сегодня киваю:

– Конечно. В буфете?

– Лучше в кафе напротив, – предлагает он. – Там тише.

Мы идём через дорогу, устраиваемся за столиком у окна. Максим заказывает эспрессо, я – капучино. Несколько минут молчим, глядя на суетящихся прохожих.

– Как Полина? – спрашиваю, чтобы нарушить паузу. – Как успехи в школе?

– Хорошо, – улыбается он. – Влюбилась в биологию. Говорит, хочет стать врачом, как папа. Хотя на прошлой неделе мечтала быть балериной.

– Одиннадцать лет – возраст поиска себя, – киваю я, думая о Нике. Моя дочь тоже ищет себя, только её поиски осложняются семейными проблемами.

– А как твои? – спрашивает Максим. – Ника всё так же блестяще играет?

– Да, через две недели концерт, – отвечаю и чувствую, как лицо темнеет. – Правда, папа, возможно, не придёт. Командировка.

Максим внимательно смотрит на меня, и я понимаю – он видит больше, чем я хотела бы показать. Мы знакомы давно, он чувствует моё настроение лучше многих.

– Лена, – говорит он тихо, – всё в порядке? Ты последнее время... какая-то не такая.

Хочу отмахнуться, сказать, что всё прекрасно, что просто устала. Но слова застревают в горле. Может быть, пора? Может быть, пора перестать притворяться, что справляюсь со всем одна?

– Максим, – начинаю я, и голос дрожит. – А если бы ты узнал, что тебя... что твоя жена... – замолкаю, не могу произнести слова вслух.

– Лена, – он наклоняется ближе, берёт мою руку. – Что случилось?

И тут меня прорывает. Не здесь, в кафе, полном людей, но внутри что-то ломается окончательно.

– Павел мне изменяет, – шепчу я, глядя в стол. – Уже несколько месяцев. С сотрудницей. И что хуже всего – он водит к ней детей.

Максим молчит. Его рука всё ещё накрывает мою, тёплая, надёжная.

– Ты уверена? – спрашивает он наконец.

– Видела переписку. Нашла документы на квартиру, которую он купил для неё. И дети... – голос срывается. – Дети знают её. Называют тётей Вероникой. Он заставил их хранить от меня секрет.

– Господи, – выдыхает Максим. – Лена, мне так жаль.

– Не надо жалеть, – быстро говорю я, вытирая глаза салфеткой. – Просто... не знаю, что делать дальше.

– Ты хочешь сохранить брак? – спрашивает он прямо.

Вопрос застаёт врасплох. Хочу ли? Ещё неделю назад ответ был бы очевидным – конечно, хочу. Семья, дети, совместное будущее. Но сейчас...

– Не знаю, – признаюсь честно. – Не знаю, можно ли простить то, что он сделал с детьми. То, как он заставил их лгать мне.

Максим кивает с пониманием.

– Тебе нужен адвокат, – говорит он. – Хороший семейный адвокат. Даже если решишь сохранить брак, нужно знать свои права.

– Ты кого-то знаешь? – спрашиваю, удивляясь собственной решительности. Ещё вчера мысль об адвокате казалась чем-то из другой жизни.

– Знаю. Анна Громова, отличный специалист. Помогала моему коллеге в похожей ситуации.

Он достаёт телефон, диктует номер. Я записываю, понимая, что это точка невозврата. Обращение к адвокату означает, что я серьёзно рассматриваю развод.

– Спасибо, – говорю, пряча номер в сумочке. – И... можно попросить пока никому не говорить?

– Конечно, – уверяет он. – Но Лена, помни – ты не одна. Если что-то понадобится, звони в любое время.

Возвращаюсь домой к семи вечера. В доме пахнет жареным луком – Павел готовит ужин. Удивительно. Обычно готовлю я, а если опаздываю, он заказывает доставку.

– Привет, – говорю, входя на кухню. – Что готовишь?

– Спагетти карбонара, – отвечает он, не оборачиваясь. – Думал, удивлю семью кулинарными талантами.

– Дети где? – спрашиваю, развешивая пальто.

– Даниил в своей комнате, делает поделку для школы. Ника играет.

Действительно, сверху доносятся звуки виолончели. Грустная мелодия, которая почему-то ложится на сердце тяжестью.

– Как прошла операция? – спрашивает Павел, помешивая соус.

– Хорошо, – отвечаю коротко. – Девочка будет жить.

– Отлично, – он улыбается, и эта улыбка кажется искренней. – Знаю, как ты переживаешь за детей.

Да, переживаю. За всех детей. Включая наших, которых он втянул в свою ложь.

Ужин проходит в привычной атмосфере. Павел рассказывает что-то смешное с работы, Даниил делится новостями из школы, Ника молчит, изредка кивая. Обычная семейная идиллия, если не знать правды.

После ужина Павел неожиданно объявляет:

– Мне нужно съездить в офис, проверить кое-какие документы. Вернусь через пару часов.

– В такое время? – удивляюсь я, хотя знаю – он едет не в офис.

– Завтра важная встреча с инвесторами, нужно всё перепроверить, – объясняет он, уже надевая куртку.

Ложь скатывается с его языка так легко, словно он всю жизнь этим занимался. Может быть, так и есть?

– Хорошо, – киваю я.

Он целует меня в щёку и уходит. Я слушаю, как заводится машина, как звук мотора удаляется. И только тогда позволяю себе выдохнуть.

Помогаю Данилу закончить поделку… объёмную модель солнечной системы из пенопластовых шариков. Он увлечённо рассказывает о планетах, их особенностях, расстояниях от Солнца. Мой маленький учёный, который ещё верит, что мир устроен логично и справедливо.

Укладываю его спать, читаю сказку. Он засыпает быстро, обнимая плюшевого медведя. Захожу к Нике – она сидит за столом, делает домашнее задание по математике.

– Как дела? – спрашиваю, присаживаясь на край кровати.

– Нормально, – отвечает она, не отрывая глаз от тетради. – Просто задачи сложные.