После развода. Зима в сердце (СИ) - Пылаева Юлия - Страница 8

Стереть с его лица ухмылку не получается, но я слишком завелась, чтобы остановиться.

Снова его толкаю. Он отступает на шаг.

Ещё толчок, и вот мы в прямом смысле слова вываливаемся в прихожую.

Боня смотрит на нас большими глазами, но, слава богу, напугаться не успела.

Я не успокаиваюсь. Во мне столько ярости, что я распахиваю дверь на улицу, впуская в лёгкие морозный воздух. Срываю с крючка куртку бывшего мужа и бросаю её в снег, которого нападало по колено.

— Ну ты завелась, — судя по насмешке в голосе, Золотову все шутки.

— Даже не начинала! — хватаю его за грудки и выволакиваю на улицу.

Сил я не жалею, и как результат в снег падают сразу несколько оторванных пуговиц. Ткань его явно дорогой рубашки трещит.

В одном я не обманываюсь: он позволяет мне вымещать на нём свой гнев и вот так себя вести. Учитывая его прошлое в вооружённых силах, он мог меня обезвредить, не моргнув взглядом.

— Тань, — он всё-таки перехватывает мои запястья, заводя мне их за спину. А прижав их к моей пояснице — надавливает. Наши тела, разгорячённые ненавистью и чем-то еще, соприкасаются, и лицо бывшего мужа вдруг оказывается прямо над моим. Миллиметр, и наши губы сольются воедино. — Я бы тебя сейчас целовал до распухших губ, милая. А потом распластал под собой и долго и нежно трахал, но есть одно но: у меня скоро свадьба, и поступить с тобой, как урод дважды — я не могу.

Глава 9

Мне давно не было так адски больно.

Как у него это получается? Раз за разом всаживать мне в спину нож и прокручивать его теми самыми руками, которыми он сейчас меня обнимает?

Я думала, что прошло достаточно времени и он больше никогда не сможет добраться до моего сердца. Наши дороги не должны были пересечься никогда. Он отказался от ребенка, и мы развелись.

Тогда что происходит сейчас?!

— В смысле ты не можешь поступить со мной как урод дважды? — я насмешливо качаю головой, сталкиваясь с его взглядом. — А как ты ведешь себя сейчас? Вваливаясь ко мне в дом без приглашения? Надевая на себя костюм благородного папаши ровно на пять минут, зная, что я не могу тебя прогнать, и что я не буду скандалить перед младенцем? Это нормальное поведение, по-твоему?

— Ничего себе, Танюха, — судя по кислому выражению лица Золотова сексуальные мысли как рукой сняло. — как ты быстро меня папашей на пять минут окрестила.

Интересно, что из всей моей пламенной речи он выступил именно эти слова.

— Какой есть таким и окрестила. Вообще, ты, конечно, папаша отсутствующий, — продолжаю бить словами, — но за то, что ты дочь один раз укачал, так и быть, будешь пятиминутным.

С этими словами я отталкиваю его от и делала несколько шагов в противоположную сторону, ближе к дому. Демонстративно, чтобы понял, какая между нами с ним разница размером с пропасть.

В какой-то момент, мне кажется, что бывший муж зол настолько, что вокруг него закручивается настоящая снежная буря, которая ни перед чем не остановится.

Он стоит словно изваяние.

На долю секунды я совершенно случайно абстрагируюсь от прошлого и смотрю на него со стороны. В коротких и упругих в черных волосах застряло столько снега, что они выглядят покрытыми инеем, черты его лица окаменели и не двигаются.

Проскакивает мысль, а как ему не холодно на морозе в одной рубашке?

Я вижу дикое — как через тонкую ткань проступает пар.

— Ты понимаешь, что это только начало? — нечитаемым тоном произносит он. — Теперь Снежана мне нужна, — подчеркивает последнее слово он. — Нравится тебе это или нет.

— Нужна? — я снова высмеиваю его слова. — так это блажь. Пройдет еще, — машу рукой в небрежном жесте.

— Не пройдет, — слишком уверенно произносит он, и мне становится страшно.

Вдруг это не блеф и что-то в его голове щелкнуло? Где гарантия, что он не ворвется в мою жизнь, прикрываясь желанием стать отцом Снежане?

Он не первый и не последний, кто решил использовать ребенка как инструмент давления на мать. Хотя… Я охотнее поверю, что в нем проснулся отцовский инстинкт, в чем интерес к моей персоне.

— Детей нельзя сначала бросать, Паша, а потом по настроению играть в родителя. Твоим решением был аборт…

Ветер подхватывает мои слова и, кажется, разносит по всему двору. Это первый раз, когда я открыто высказываю бывшему мужу свою обиду на те его слова.

Кто-то скажет, что нужно быть мудрее и Уметь отпускать обиды.

Но это не мой случай.

— Остановись, — мрачно предостерегает меня он как будто не хочет, чтоб я напоминала ему о том дне, который разделил мою жизнь на "до и после".

— Не остановлюсь, — внутри меня все дрожит, ведь печь про мою любимую крошку, но я продолжаю. — Моим решением было беременность сохранить. Так что если у кого-то из нас и есть ребенок, так это у меня! А ты… ты бездетный.

— Таня, что ты несешь? — укоризненно бросает он.

— ты выбрал не иметь этого ребенка, Паша. Разве я что-то не то говорю? Или, может, я лгу? Судя по всему, ты даже не знал о ее существовании до сегодняшнего дня…

— Зато теперь знаю, Таня, — нажимает Паша, и мне не нравится его тон. — Можем эту тему закрыть раз и навсегда. Отныне нравится тебе или нет, я буду присутствовать в вашей судьбе.

Пусть лучше бы ему было на нас плевать, клянусь.

— Все сказал? — дрожу от холода и ощущения, что бывший муж точно нас с дочкой не оставит. Зуб на зуб не попадает.

— Нет, не все, — мотнув головой, он делает шаг мне навстречу. — Я хочу…

— Поезжай, — небрежным жестом указываю на его машину, разворачиваюсь и ухожу в дом.

Судя по хрусту снега, я единственная куда-то иду. Золотов, если ему нравится, может хоть до утра так стоять! Сразу же запираю дверь на замок, несколько раз перепроверив, проверяю как там лапа у Бони, и иду спать.

Не позволю ему взбороздить мне всю душу.

Не позволю!

Глава 10

Утром просыпаюсь, конечно же, разбитая. Но такой роскоши, как поваляться в постели подольше, у меня нет, потому что нам со Снежаной нужно в поликлинику.

Перед уходом проверяю, как там лапа у Бони. Девочка выглядит довольной, вряд ли её что-либо беспокоит. От сердца отлегло.

Помимо воли в памяти вспыхивают картины того, как Паша заботливо обрабатывал её лапу. Вроде бы этот поступок должен охарактеризовать его как хорошего человека.

Но может ли хороший человек говорить своей бывшей такие слова: «я бы тебя долго и нежно трахал, но у меня скоро свадьба»?

Силой воли я не даю себе об этом думать. И о том, как его прикосновения обжигали тело и душу — тоже.

Поездка с маленьким ребёнком в коляске на автобусе в город прекрасно помогает мне находиться, как говорится, в моменте. Материнство и заботы простых смертных отрезвляют, не давая слишком много времени проводить в мыслях о бывшем.

Правда, когда я выхожу на автобусной остановке, отчётливо чувствую, как мне в спину кто-то смотрит. Причем в упор. Сначала я делаю вид, что ничего не заметила, и поправляю Снежану в коляске.

Но потом всё-таки оборачиваюсь и вижу машину.

Сначала она мне кажется точно такой же, как и у Золотова, но это только на первый взгляд. Да и за рулём женщина — что окончательно меня разубеждает в параноидальной идее.

Да и зачем Паше меня преследовать?..

Я вообще всем сердцем надеюсь, что вчерашнего приключения ему хватило, и дальше мы с ним каждый пойдём своей дорогой. Я буду растить Снежану, а он женится. На красотке в белой шубке.

После поликлиники я с коляской выхожу на тротуар и достаю из кармана куртки телефон, чтобы проверить расписание автобусов.

— Что за?.. — к лицу моментально приливает кровь, виски начинают стучать. Онемевшими губами вслух читаю текст входящего СМС-сообщения от банка: — Зачисление 200 000 ₽. От ПАВЕЛ К. Золотов.

Двести тысяч? Да у меня на счету никогда таких денег отродясь не было. Что он себе позволяет? Решил, что раз встретил меня у чёрта на куличках, то теперь можно с барского плеча бросить мне подачку?