(Не)милая Мила (СИ) - Жилло Анна - Страница 37

Вообще-то он был Мурсан. Вовка Мурсан. Фамилия такая. Но все, разумеется, звали его Мурзаном, ему это очень подходило. Его даже жена звала Мурзаном.

«Леший, в следующую субботу. В 18 в Сакартвело на Ваське».

Я уже хотел спросить, в честь чего сборище, но в последний момент вспомнил, что у него днюха. Тридцать пять.

В субботу… досадно! Разве что взять с собой Милку, посидеть часик и слиться?

«Формат?»

«Блэк тай. Шутю. Форма одежды свободная. Баба на твое усмотрение».

«Ок».

Вряд ли Милка уже успела лечь и заснуть.

«Мил, не спишь?»

«Близко к тому».

«В следующую субботу у друга днюха. Пойдешь со мной в ресторан?»

В ответ прилетел глубоко задумавшийся смайлик.

«Леш, давай доживем до субботы, ладно? Но, в принципе, можно. Если недолго».

«Обозначимся, посидим немного и уйдем».

«Ок. Спокойной».

После новогодней ночи, когда я привел Милку в клуб, мужики время от времени подкусывали: мол, как оно, Леший, жениться не надумал? Я отбрехивался и тихо злился. А сейчас поймал себя на том, что, кажется, даже хочу, чтобы нас видели вместе. И не просто видели, а знали: это моя женщина, а не так, случайная знакомая на разок перепихнуться.

В воскресенье, чтобы отвлечься, я занялся работой, тем более всю предыдущую неделю провел в каком-то вакууме. Отрывался от документов и думал с глупой улыбой: а завтра мы увидимся. Мяф неодобрительно поглядывал со спинки кресла, которую облюбовал в качестве лежанки. Я пытался подстелить тряпку, чтобы не счесывать черную шерсть со светлого велюра, но она неизменно оказывалась на полу. Их императорское величество лежать на тряпке считало ниже своего достоинства.

— Боюсь, тебе придется смириться, адское чучело. Не заставляй меня выбирать между вами.

«Да понял, не дурак, — мрачно сощурился кот. — Ультиматумы имеет смысл ставить, только если уверен в исходе. В свою пользу, разумеется. А ты непредсказуем, у тебя мозг, походу, через краник вытек. Невосполнимый ресурс, увы».

Так я тебе и поверил! Ты просто отступил в окопы, чтобы усыпить бдительность противника и выработать новую стратегию. Если уж не удалось обратить врага в бегство, значит, придется обращать в рабство. Так — и только так.

Глава 25

Мила

Ольга вполне ожидаемо на меня обиделась.

— Мил, ну мне могла бы и сказать, — с надутым видом выговаривала она за обедом. — А так узнаю через десятые руки: Немилова уходит, Ставрову дела передает.

— Оль, прости, пожалуйста, — взмолилась я. — Правда, такое настроение было, не хотелось никому говорить. Думаешь, приятно, когда тебя под зад коленом выносят?

— Ну да, пожалуй… Зато сейчас прямо как майская розочка цветешь.

— Это… по другой причине, — глупо заулыбалась я.

— Ой, — хмыкнула Ольга. — Никак твой страховщик тебя это… застраховал?

— Ну, нет, но…

— И что, больше не переживаешь, что замуж позовет?

— Ну пусть попробует.

— Да кто тебя замуж позовет, тот и дня не проживет.

Мы расхохотались, как две идиотки, и, разумеется, тут же принесло Кота, который посмотрел на меня с такой ненавистью, что я чуть не подавилась языком.

— Говорят, Сам ему пиздюлей навешал, — зашептала Ольга, когда Кот прошел с подносом мимо. — За тебя. Это ты его спалила?

— А с чего мне вдруг его покрывать? — я пожала плечами. — Как было, так и сказала. Сам спросил, я ответила.

— Молодец! Куда пойдешь-то?

— Обратно в юрфирму.

— Эх, жаль, жаль, — Ольга вздохнула. — Буду по тебе скучать. Так-то рядышком, а уйдешь — особо и не навидаешься. И я замотанная, и ты.

— Ну уж как-нибудь.

Мне тоже было жаль, и я прекрасно понимала, что видеться мы сможем хорошо если пару раз в год. Не такие уж и близкие подруги. А может, и вовсе разойдемся и будем изредка перебрасываться парой фраз в соцсетях.

Кот подстерег меня в коридоре, когда я возвращалась к себе, и, уже никого не стесняясь, устроил публичную истерику: какого хера я облила его говном перед Суходоловым. Люди останавливались и с любопытством прислушивались.

— Котенька, — улыбнулась я лучезарно, — ты столько раз твердил, что я подлая сука, пришлось соответствовать. Ну чтобы не зря пиздел. И, кстати, я подала заявление на алименты.

На самом-то деле только думала в эту сторону, но этот выбух убедил в правильности решения. Вот сразу же после работы и поеду. Хотя нет, сегодня мы с Лехой встречаемся. Значит, завтра.

— Что?! — задохнулся Кот. Я упоминала об этом во время последнего разговора, но он явно не воспринял всерьез. — Мы же договорились!

— Договорились? Правда? Не помню. Склероз, наверно. Извини, мне работать надо. Дела Валентину передавать. Времени мало осталось.

Он пытался еще что-то булькать, но я не стала слушать. Повернулась и ушла. Внутри бурлил адреналин, как после хорошей драки. В младшем школьном возрасте я частенько дралась — не только с девчонками, но и с мальчишками, и ощущение это не забылось.

Валентин не скрывал радости и вообще не слушал, когда я ему что-то объясняла, поскольку был уверен: он и сам с усам. Когда Кот ушел на повышение, а меня после декрета поставили начальником отдела, долго не мог смириться, поскольку уже считал эту должность своей. Как, какая-то наглая сопливая девчонка будет им командовать?!

Вечером Лешка ждал меня в машине, читая что-то в телефоне.

— Куда? — спросил, когда я села рядом и звонко чмокнула в щеку.

— Шеф, не теряй времени! Нянька до одиннадцати.

— Понял, — усмехнувшись, он вырулил от поребрика.

По дороге я наконец рассказала, что возвращаюсь в юрфирму.

— Чего так? — удивился Лешка.

Поколебавшись пару секунд, я выложила ему все. О чем раньше старательно умалчивала, потому что не имело смысла делиться важным с временным человеком. Но сейчас все изменилось.

— О как! — сдержанно отреагировал он. — То есть ты с ним до сих пор работала и он был твоим начальником?

— В идеале стоило уйти еще осенью. Но с моей специализацией сложно найти хорошее место. Я и обратно-то попросилась только потому, что другого выхода не было. Если бы он не начал говниться, как-нибудь пережила бы, что в одном здании работаем и периодически сталкиваемся.

— Это и были те самые рабочие проблемы, о которых ты мне так и не рассказала?

А я собиралась? Да, кажется, упомянула что-то — мол, потом расскажу. Тогда мне было ни до чего, настолько все складывалось погано — и на работе, и, в первую очередь, с Лешкой. А он наверняка воспринял это как еще одно доказательство, что мне не нужен.

— Да, те самые.

— Тогда я очень рад, что ты оттуда уходишь, — он положил руку мне на колено, но тут же вернул на руль. — Знаешь, я не особо ревнивый, но мне все равно было бы неприятно знать, что ты с ним постоянно видишься, пусть даже по работе. И спасибо, что рассказала.

Хоть я ушла раньше, мы все равно попали в самые пробки и к Лешке приехали уже в начале восьмого.

— У нас два с половиной часа, — сказал он, открывая дверь квартиры. — Будем еду заказывать?

— А надо? — засомневалась я, высматривая в прихожей черного террориста. — Может, по бутеру быстренько? Или вообще потом?

— Давай по бутеру, — согласился Лешка и пошел на кухню.

Кота нигде не было — ни в прихожей, ни в гостиной, ни в спальне.

— А куда твой бандит делся? — спросила я, зайдя на кухню, где уже фырчала кофемашина, а Лешка доставал из холодильника хлеб, сыр и колбасу. — От меня спрятался?

— В шкафу в прихожей.

— Ты его что, запер?

— Нет, — поморщился он. — У него лежка там. Запасная. Домик есть, лежанка, а он или на кресле в гостиной, или там. Пусть сидит. Захочет — выйдет.

Мы ели бутерброды, запивая кофе, и кидали друг на друга ну очень говорящие взгляды.

— Мил, мне в душ надо, — едва прожевав, Лешка поставил тарелку и чашку в раковину. — Приберешь немного?