Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра - Страница 19

— Думаешь, между ними что-то есть? — Ашер кивает в сторону моих друзей. — Они как-то уж слишком близки.

Я собираюсь категорично ответить «нет», но на секунду замолкаю. А что, если…

Нет, Алеша бы мне сказала. Она мне всё рассказывает.

— Думаю, нет.

Правда?

Не может быть.

Мы возвращаемся к остальным, закусываем бри и пирожными в виде Гринча. Ашер и Айслин наперебой рассказывают друг другу самые смешные случаи с пациентами. Я уже почти плачу от смеха, когда вдруг по коже пробегает ток, заставляя волосы на теле встать дыбом.

Он стоит позади меня. Не прикасаясь, но я ощущаю его присутствие каждой клеткой. Сердце сбивается с ритма.

Рядом Ашер улыбается и, подняв подбородок, приветствует Джулиана.

— Привет, Сантини. Красивая игра.

— Спасибо. — Его голос звучит совсем рядом с моим ухом, но он всё равно склоняется ближе и слегка касается пальцами моего локтя. Его запах окутывает меня. — Готова?

Ашер переводит взгляд с меня на него, и его улыбка понемногу гаснет.

Я поворачиваю голову, встречаясь с тёмными глазами Джулиана.

— Уже?

— Некоторым из нас завтра рано вставать, Сапфира.

— Я могу отвезти тебя домой попозже, если хочешь остаться, — предлагает Ашер.

Я отмахиваюсь и отступаю на шаг от компании.

— Всё нормально. Он живёт в моём доме, ему не сложно.

— Конечно, не сложно, — говорит Ашер. Его слова звучат резче обычного, но он всё ещё улыбается.

Хм. Что это сейчас было? Наверное, вино уже даёт о себе знать. Я тянусь, чтобы обнять Ашера, и он тут же отвечает на объятие.

— Спасибо за отличный месяц. С Рождеством.

— Хорошего полёта завтра. Повеселись с мамой и папой.

Я гримасничаю в ответ. После прощальных объятий с Алешей и Каем мы с Джулианом уходим.

В темноте его машины я наблюдаю, как свет фонарей скользит по его лицу, создавая на нём интересные тени.

— Поздравляю с победой.

Он пожимает плечами.

— Легко обыграть толпу пьяных людей в покер.

Я смеюсь.

— Поэтому ты сегодня не пил?

— Ага. Ради права похвастаться. — Он снова одаривает меня своей полуулыбкой. — В следующий раз ты будешь за рулём.

Что-то внутри у меня довольно мурлычет от этих слов «в следующий раз».

Когда мы добираемся до дома, поднимаемся по лестнице бок о бок. На своей площадке я поворачиваюсь к нему, чтобы попрощаться.

— Во сколько у тебя завтра рейс? — спрашивает он.

— Рано.

Он почесывает шею, потом оглядывает пустой подъезд.

— У меня для тебя кое-что есть. Можешь уделить минутку?

Я на три секунды замираю в изумлении, а потом говорю:

— Конечно.

— Я сейчас принесу. Подожди.

В квартире чисто, но я всё равно окидываю взглядом гостиную на предмет чего-то компрометирующего. Туфли с каблуками улетают в спальню двумя точными пинками. Пальто вешаю на крючок у входа.

Когда он стучит в приоткрытую дверь, меня накрывает волна нервного трепета. Я открываю шире и вижу, что он держит в руках картонную коробку с красным рождественским бантом.

— Я вытянул твоё имя на Тайного Санту.

Грудь наполняет горячее, стремительное тепло, растекающееся улыбкой по губам.

— Серьёзно?

Он кивает с видом обречённости.

— Джулиан Сантини, ненавидящий всё, что связано с Грейс Роуз, вынужден был искать для неё рождественский подарок?

Он плотно сжимает губы.

— Что же там может быть? — Я приближаюсь, холодный декабрьский воздух смешивается с его запахом, превращаясь во что-то тёмное и манящее.

— Откроешь — узнаешь, — говорит он.

Я протягиваю руки, чтобы взять коробку.

Она оказывается тяжелее, чем я думала.

— Чёрт... Что там такое?

Он приподнимает крышку, и я заглядываю внутрь.

Сахар.

Сахарный песок. Сахарная пудра. Коричневый сахар. Тростниковый. Крупный кристаллический. Заменитель. Сахарные кубики.

Я резко поднимаю на него взгляд.

— Ты издеваешься? И что мне с этим делать?

На его лице светится веселье. Щёки краснеют.

— Советую испечь детишек. Помогает от горечи в душе.

Мои губы предательски дёргаются в улыбке.

— Ты считаешь это смешным?

Он кивает, сдерживая смех, и прикрывает переносицу рукой. Где-то внутри у меня разрастается пушистый, тёплый комочек. Эта его улыбка такая милая…

— Я считаю, — он дёргает за прядь моих волос, — что это гениально. Сапфира.

— Ты ведь знаешь, что я Грейс, — говорю я тише, чем хотелось бы.

— Точно. — Он проводит рукой по губам, пытаясь скрыть самодовольную ухмылку. — Всё время забываю.

— Ты невозможный. Ладно, заходи, я принесу твой подарок. — Я планировала оставить его у его двери утром, но сейчас хочу, чтобы всё было по-честному.

Его улыбка исчезает.

— Подожди. Ты тоже вытянула моё имя?

Я криво усмехаюсь.

— Судьба ко мне явно не благосклонна. Ответ очевиден. Заходи, Джулиан. На улице холодно.

— Зайти… в твою квартиру?

Я машу рукой, указывая на старый ковёр и потолок с побелкой.

— Ты думаешь, я установила здесь ловушки для Джулиана? Я не кусаюсь.

Он замирает на пороге, лицо становится непроницаемым. Он покачивается с носков на пятки.

— Джулиан? — Я тяну его за лацкан пальто. — Тут тепло.

Он наконец переступает порог и закрывает за собой дверь. В прихожей его взгляд пробегает по моему синему дивану, картинам на стенах, книжным полкам. И только когда он делает шаг вглубь, я вдруг ощущаю, как моё пространство словно нарушено, захвачено и покорено.

Я краснею с головы до пят.

— Подожди здесь. Я сейчас.

Сердце колотится, пока я ставлю коробку с сахаром на обеденный стол и убегаю в спальню за его подарком. Заметив своё отражение в зеркале, поправляю несколько выбившихся блестящих прядей и возвращаюсь.

Он смотрит на свёрток так, будто тот может взорваться у него в руках. Жаль, что я не додумалась до этого раньше. Глиттерная бомба была бы в самый раз. Розовый блёстки, может, с единорогами.

Ведьма в глубине моего мозга злорадно хихикает, надеясь вытянуть его имя на следующий год.

Он берёт подарок в руки.

— Ты сама упаковала?

— Конечно. А что?

— Оно... слишком... блестящее. С ленточками. И бантиком.

Я закатываю глаза и развожу руками.

— Слишком красиво для тебя, да?

Он отводит взгляд от коробки и задерживает его на мне.

— Да.

Я машу рукой в сторону подарка.

— Тогда разворачивай.

Проходит несколько секунд, прежде чем он моргает и аккуратно поддевает край обёртки. Из-под бумаги он вытаскивает зелёно-серую кружку с Etsy, ручка которой сделана в виде змеи.

Одна тёмная бровь приподнимается.

— Слизерин.

— Теперь все будут знать, кто ты на самом деле, когда ты будешь пить кофе на лекциях, — с самодовольной улыбкой говорю я и хлопаю его по плечу, но тут же замечаю, как под моей ладонью ощущаются жёсткие мышцы, легко прощупывающиеся даже сквозь зимнее пальто.

О боже!

В форме и чёрных водолазках он не выглядит накачанным, но под моей рукой словно мрамор — сухие, рельефные мышцы. В голове мгновенно вспыхивают картинки, где он без рубашки, и по всему телу пробегает разряд, устремляясь туда, куда я категорически отказываюсь думать.

Воздух становится каким-то разреженным, пока моя рука остаётся на его руке. Инстинкты самосохранения вспыхивают красным, вопя, что пора отпустить.

Но я не отпускаю.

Если бы он был львом, а я зеброй... я даже не уверена, что убежала бы.

Его взгляд темнеет. Хищный. Как будто он чувствует мои феромоны. А мои глупые гормоны предательски плавят всю мою волю.

Посмотри, какой он красивый, нашёптывают они. Никто с такой челюстью не может быть злым.

Он поднимает кружку с гербом Слизерина и одаривает меня кривоватой ухмылкой.

— Похоже, так и будет.

Я отдёргиваю руку, словно обжёгшись током. Губы раздвигаются, не зная, что сказать и во что он вообще играет.