Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра - Страница 22

— Пошли, ботан.

Она вздыхает.

— И как я утром на работу поеду?

Я открываю дверь.

— Завтра завезу тебя сюда перед сменой.

Она резко разворачивается ко мне.

— Слухи, Джулиан. Забыл? Люди и так думают, что я со всеми подряд сплю. Я не могу светиться, как девушка, которая уходит после ночи любви!

Чёрт. Меня бесит, что она вообще думает об этом. Что ей приходится менять своё поведение из-за чьих-то бредовых домыслов. Я хочу вернуть её улыбку — ту самую настоящую, которая до сих пор греет мне живот. Пытаюсь пошутить, чтобы разрядить ситуацию, но стоило мне наклониться ближе, как запах её волос сбивает с толку, и вместо шутки из меня вырывается низкий, хриплый голос.

— Прогулка позора только в случае, если ты переспишь со мной.

Зачем?!

Зачем. Зачем. Зачем.

Её губы приоткрываются. Ни острого ответа, ни возмущения. Её глаза темнеют, и мы замираем на три долгие секунды, прежде чем она откашливается.

Идиот, Джулиан!

Я пользуюсь моментом, хватаю её за талию и поднимаю в машину.

Когда я сажусь за руль, она уже сидит, скрестив руки на груди, и упрямо смотрит вперёд, снова забаррикадировавшись в своём аккуратном мирке. Мои тихие смешки тонут в шуме двигателя. Машина подключается к телефону, и включается последний плейлист.

Она хмурится.

— Это что, Канье?

Я бросаю на неё взгляд.

— Дай угадаю. Ты фанатка Тейлор Свифт?

Она поджимает губы.

— У неё ангельский голос, Джулиан.

— Дикая женщина с дьявольски-красной помадой. Чему тут удивляться?

Она что-то ворчит себе под нос и добавляет громкость, чтобы мы больше не разговаривали.

Но дьявол в моей голове хватает руль и тянет палец к кнопке громкости.

Не делай этого, Джулиан. Пусть она победит.

И всё же...

Её взгляд тут же впивается в меня, когда музыка стихает до нормального уровня. Вся её возмущённая энергия наполняет салон, а я тихо улыбаюсь. Чувство победы спорит с моими убеждениями, что она мне не нравится.

Просто с ней весело спорить. Вот и всё.

Весело, потому что она начинает злиться и краснеть.

Она же меня ненавидит, да?

Если бы ненавидела, смогла бы отвести взгляд.

Я не смотрю, но чувствую, как её взгляд скользит по моему лицу и шее, как ласковые пальцы. И я уже наполовину возбуждён, размышляя, о чём она сейчас думает.

Это станет огромной проблемой.

Я набираю Алешу, едва войдя в свою квартиру, стряхивая с себя аромат Роуз.

— Что, чёрт возьми, такое «кошачья чрезвычайная ситуация»? — требую я, как только она берёт трубку.

— Симба странно себя вёл. А потом начал блевать по всему дому.

Я падаю на диван.

— Ты оставила меня с ней наедине, Алеша.

— О, ради всего святого. Я больше не могу с вами двумя. Она не чума и не катастрофа, Джуджу. Не притворяйся, будто она тебе не нравится. — В трубке раздаётся громкое мяуканье.

— Я терплю её ради всеобщего мира. — Я сжимаю переносицу.

— О боже. Теперь она мне звонит. — Где-то гремит посуда. — Если ты обидел её своими странными флирт-придирками, я тебе по башке настучу. Ты мой друг, но она моя девочка. Соберись, наконец.

Флирт-придирки?

Я ведь не это делаю.

…Или всё-таки да?

Она бросает трубку. Я тяжело вздыхаю, уставившись в потолок, потом смотрю на два новых сообщения на телефоне. Первое от Тори. Видимо, мама жалуется, что я не звонил ей уже целых семь дней. Это я игнорирую. Второе от Максвелла.

Максвелл: Ты работаешь в субботу?

Я: Да, только днём.

Максвелл: Вечером встреча BrOB-GYN у Ашера.

Я: Буду.

Теперь мы сидим у Ашера, перешли с пива на виски, а он передаёт по кругу травку — что-то новенькое для разнообразия. Я расслабляюсь у костра, размышляя, до какой степени ординатура довела меня, что я ищу забвения в наркотиках и алкоголе, как Максвелл плюхается рядом.

— Думаю, подпишу контракт.

Год назад ему предложили место преподавателя, когда он выпустится в июне. Из всей пятёрки старших ординаторов предложение получил только он, хотя новых преподавателей остро не хватает. Думаю, его гендер сыграл немалую роль. Максвелл ДеБейки — отличный врач, но далеко не лучший в выпуске. Сарабет по всем показателям круче, но, если послушать доктора Левайна, женщин на эту должность вообще никто не рассматривал.

Я этого не понимаю.

— Тебе что, ординатуры мало было? Хочешь ещё немного помучиться? — спрашиваю я.

Он усмехается, поднимая бокал с янтарной жидкостью, в отблесках огня.

— Ординаторы делают всю грязную работу, а я буду получать большие деньги. По-моему, не так уж и мучительно.

— Но тебе придётся исправлять все их ошибки.

Он бросает на меня взгляд сбоку.

— Восемь месяцев исправляю твои ошибки. Привык уже.

Я склоняю голову в знак согласия. Максвелл действительно был моим главным спасением, когда я в панике не знал, что делать, когда что-то шло не так, когда я думал, что мой старший ординатор меня убьёт, если я срочно всё не исправлю. Он ни разу не жаловался и всегда оставался терпеливым. Если он и дальше будет таким, из него получится отличный преподаватель.

— Тогда готовься исправлять их ещё три года, — говорю я, ставя пустой стакан на землю.

Мир опасно кренится влево. Чёрт. Я пьянее, чем думал. Нужно сбавить темп. Пьяный Джулиан ни о чём не думает и говорит всё, что в голову взбредёт. Я стараюсь держать его взаперти как можно дольше.

Максвелл ставит меня ровнее.

— Если ты вообще доживёшь до конца этих трёх лет.

Я бросаю на него взгляд из-под лба, а он театрально хватает себя за горло, делая вид, что задыхается.

— Ха-ха, — закатываю глаза.

— Я просто говорю, что для гинеколога мало уметь держать скальпель в руках. Надо ещё медицину выучить, брат.

Я ищу Ашера в темноте заднего двора, надеясь на ещё одну затяжку.

— Тяжело всё это держать в голове. Я никогда не был силён в учёбе.

— Похоже, тебе пора искать репетитора.

Я кривлюсь и качаю головой.

— Ещё четыре месяца, и тебя перестанут водить за ручку, Джулиан. Ты останешься один. Больше никто не будет проверять твои записи и назначения, чтобы убедиться, что ты всё не запорол. Со второго года никто за тобой так пристально не следит.

— Я знаю.

— В гинекологии некогда лезть в протоколы, когда всё уже началось. Экстренные ситуации случаются быстро, и если ты не помнишь порядок действий, кто-то может умереть. Дети могут умереть.

— Я знаю! Чёрт. Ты ещё не преподаватель. Хватит читать мне лекции.

Максвелл пожимает одним плечом.

— Кто-то должен это делать.

— Эй, Сантини! — раздаётся рядом голос Ашера.

Я оборачиваюсь, и он протягивает мне вейп.

— Спасибо.

— Мне надо знать, что у тебя с Роуз?

Я кашляю, выдыхая дым.

— Что?

Он приподнимает бровь.

— Да ладно тебе. Подвозишь её, вступаешь в конфликты из-за неё... Вы вместе?

Я возвращаю ему вейп.

— Нет. Она меня терпеть не может.

Рядом Максвелл фыркает. Я бросаю на него вопросительный взгляд, но он ничего не отвечает.

— Ты уверен? — Ашер откидывается назад. — А то у меня с ней как-то всё не клеится.

Я и сам заметил, что Ашер давно положил глаз на Грейс, даже если она этого не замечает. Либо он слишком медлителен, либо у него вообще нет подхода.

А может, она просто не заинтересована.

Мне этот вариант нравится больше всего.

Она слишком хороша для него. Слишком хороша для всех нас. Эта застенчивая улыбка, проницательный ум, тихая доброта — ей нужен кто-то по-настоящему достойный.

Господи. Что это со мной? Она что, наложила на меня какое-то заклинание?

Отмахиваясь от этих мыслей, я бросаю на Ашера взгляд.

— Может, дело не во мне, а в тебе? Если я правильно помню, её первое впечатление о тебе сложилось, когда она случайно услышала, как ты говорил, что хочешь, чтобы она отсосала тебе.

Он отмахивается, и его рука размывается в моём затуманенном восприятии.