Кухарка для дракона - Ягушинская Вероника - Страница 41

Я блуждала по лесу не первый час, уже почти отчаялась, как вдруг лошадь стала очень нервной. Она всхрапывала, била копытами и периодически пыталась встать на дыбы. Подобное поведение спокойного животного должно было насторожить, но мне и в голову не пришло подумать об опасности, которую почувствовала кобыла. В таком «веселом» темпе мы проехали еще минут пять, а потом…

Волчий вой раздался совсем рядом, заставив кровь похолодеть в жилах. В последний раз взбрыкнув, лошадь сбросила свою глупую непутевую наездницу в колючие заросли и унеслась вдаль. Вслед ей бросилась серая стая, и это было последнее, что я увидела. Прямо в зарослях дикого шиповника притаился камень, о который я ударилась головой, потеряв сознание.

— Ты наконец-то вылетела из седла, — спокойно, как нечто самой собой разумеющееся, рассказывал Тиран. — За твоей кобылой понеслась оголодавшая стая. Я неделю морил собак голодом, чтобы они готовы были рвать добычу живьем на части. О да, я хорошо подготовился к мести и предвкушал, как ты будешь страдать, плакать от боли и молить о помощи. — От таких откровений у меня по спине пробежал холодок, и я еще плотнее прижала к себе ноги. Мало ли. Сейчас как развернется, как вцепится… Как волк. — Двоих кобелей я не спустил с привязи. Они послушно шли рядом, поскуливая и ожидая лишь команды, чтобы наконец насытиться, но почему-то мне тогда захотелось взглянуть в лицо своей ненависти. Знаешь, наверное, в этом и была моя самая главная ошибка в жизни. — Он развернулся так резко, что я отшатнулась и вскрикнула. Заметив мою реакцию, виконт улыбнулся грустно, по-доброму, и тихо произнес: — Да не бойся ты. Уже ничего не бойся.

Протянув руку, опекун осторожно провел пальцами по моей щеке. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Естественно, он все понял. Криво усмехнулся и убрал ладонь.

— Ты лежала без сознания, ресницы едва подрагивали, будто во сне. Такая маленькая, хрупкая, нежная… моя. Именно в тот момент я понял, что ждал именно тебя. Собаки были пущены вслед за стаей, а я склонился над тобой. Острые колючки оставили глубокие кровоточащие порезы на руках, а одна царапина пересекала всю щеку. Я тогда еще подумал, что может остаться шрам. — Действительно, шрам остался. Я нервно провела по тонкой, едва заметной полоске, расчертившей левую щеку по диагонали. — Я доставил тебя к лекарю. К счастью, никаких серьезных травм ты не получила, только царапины и небольшое сотрясение. Когда очнулась, ты так рьяно благодарила меня за спасение, а я смотрел на тебя и едва с ума не сходил. Как могло произойти, что ненависть в одночасье переросла совсем в другое чувство, и чувство это было столь сильным, что едва не сжигало изнутри? Хотелось схватить этого маленького ясноглазого ангелочка, прижать к себе и никогда не отпускать.

Действительно, когда я пришла в себя, рядом сидел молодой красивый мужчина, который так странно на меня смотрел, что было очень неловко. Отчего-то я тогда подумала, что его смутила рана на щеке, которая на пару месяцев ощутимо изуродовала мою внешность. А потом пришел отец и выставил моего спасителя прочь, запретив тому даже приближаться ко мне.

— С того рокового дня я лишился покоя. Использовал любую возможность увидеть тебя, побыть рядом. Бесшумной тенью ходил по пятам.

А меня все считали сумасшедшей и даже лекарю показывали, который сказал тогда умное страшное слово — паранойя.

— Спустя год я понял, что не вынесу больше этой пытки: быть рядом и не иметь возможности даже коснуться, провести пальцами по едва заметному шрамику, который связал нас навсегда. Я пришел к твоему отцу просить твоей руки. — На мой удивленный взгляд Тиран лишь покачал головой. — Как многого ты не знала, да? Естественно, раньше твоего совершеннолетия о свадьбе речь бы не шла, но можно было заключить помолвку, если бы твой отец дал согласие, и я из кожи вон лез, чтобы убедить этого старого упрямца позволить нам пожениться.

Мой потрясенный взгляд Тиран явно расценил неправильно, поскольку вновь потянулся погладить меня, но я осторожно, но непреклонно убрала его руку. Неужели в той ситуации ему ни разу даже в голову не пришла простая мысль: спросить моего мнения?!

— Чего я только не предлагал князю Лурье, но он лишь смеялся мне в лицо. Поиздевался твой отец надо мной знатно. Каждую неделю мне выдвигались все более бредовые и невыполнимые требования, а когда я, стиснув зубы и растоптав собственную гордость, выполнял все условия, тут же придумывались новые. Вскоре эта игра Лурье надоела, и он попросту выкинул меня из вашего дома, как какого-то нищего. С позором и на глазах гостей, которые оказались в вашем доме. А может, он специально так подгадал день, чтобы посильнее унизить меня. — Тиран сжал кулаки, на скулах заиграли желваки, но он продолжил на удивление спокойным тоном: — А знаешь, что тогда было самым ужасным? — Я отрицательно помотала головой, потрясенная всей этой дикой и оттого неправдоподобной историей. — Что ты тогда не сказала ни слова в мою защиту. Даже когда твой отец, рассмеявшись, плеснул вина прямо мне в лицо и презрительно во всеуслышание бросил, что никогда не отдаст свою дочь за выродка Ридейро. После того как он вдребезги разбил нашу семью, я оказался для него выродком.

Тиран гулко выдохнул и одним махом допил вино, после чего отшвырнул бутылку и повернулся ко мне, ожидая какой-то одному ему ведомой реакции. Я же сидела ни жива ни мертва, боясь сделать лишнее движение. А кошмар всей моей жизни продолжил заколачивать гвозди в крышку гроба мой веры в семейные ценности:

— Для тебя он, оказывается, уготовил совсем иное будущее, а вовсе не то жалкое существование, что тебе может предложить неудачник. А ты… ты тогда стояла за его спиной и… молчала. Такая юная, прекрасная и холодная. Тебе было наплевать на то, что в тот миг на твоих глазах разбилась чья-то жизнь. Что тебе до неудачников. Да?

Обвинение было брошено в гробовую тишину. Я смотрела на этого красивого, статного мужчину и вспоминала, вспоминала, вспоминала.

Да, я помнила тот некрасивый скандал, к развязке которого вышла из обеденного зала в сопровождении гостей, потому что отец на лестнице так кричал, что я начала беспокоиться за него. На пару ступеней ниже отца на одном колене стоял тот самый молодой человек, что спас меня от волков, а отец всячески оскорблял его. Удивительно, но коленопреклоненный виконт даже не отвечал, смиренно принимая все оскорбления. Тогда отец в сердцах выплеснул ему в лицо вино из бокала, с которым вышел к посетителю. А потом приказал слугам выкинуть парня в сточную канаву. Увы, перечить князю боялись все.

Как ни странно, но в тот роковой для него день Тиран спас меня во второй раз, ибо «гостями», которые приехали на ужин, были граф Дильеро с приближенными. И пусть этот престарелый кавалер был не особо приближен к королю, но все же придворным. Как минимум он имел в Ригароссе особняк и периодически присутствовал на различных приемах. Потом только я узнала, что отец договаривался о моем замужестве, а Тиран столь не вовремя явился со своим предложением прямо посреди «смотрин».

Граф в тот вечер быстро раскланялся и вскоре прислал письмо, в котором сообщал, что для подобного союза слишком стар, тем более когда на руку и сердце юной красавицы есть столь достойные и настойчивые кандидаты. Князь тогда бушевал неделю, костеря на чем свет стоит все семейство Ридейро, которое в очередной раз сломало все его планы, но сделать уже ничего не смог.

— Что ты молчишь? — Тиран опять погладил меня по ноге.

— А что я могу сказать, — на удивление спокойно пожала плечами я, залпом осушив свой бокал. Напьюсь, ну и пусть! — Спасибо.

— За что? — не понял виконт.

— За то, что как минимум однажды все же спасли меня. Если бы не ваше тогда триумфальное выдворение из нашего дома, быть бы мне сейчас графиней Дильеро.

— Правильно, Ридейро лучше, — невесело пошутил опекун.

— Я только одного не могу понять: зачем вы оформили опекунство после смерти моего отца? Чего вы этим хотели добиться? И не надо мне сейчас рассказывать про оставшийся долг и желание уберечь меня от государственного пансиона для сирот!