Кухарка для дракона - Ягушинская Вероника - Страница 58

— Если тяжело, то не стоит… — попыталась остановить поток откровений я, но одним лишь взмахом руки король заставил замолчать.

— Ты имеешь право это знать, — отрезал дракон. — Дара… Дарилин мне понравилась с самого первого испытания, поэтому я сделал все, чтобы отбор выиграла именно она… Если бы только знал… дурак. — И столько горечи было в его словах, что невольно захотелось пожалеть короля.

Робко протянув руку, я коснулась черного бархата камзола на предплечье. Поверх моей подрагивающей руки тут же легла широкая теплая мужская ладонь, а Герхард взглянул на меня совершенно по-новому. Вернее, это я будто впервые увидела его: не надменного, не злого и язвительного, а живого и переживающего, до сих пор страдающего от так и не зажившей старой раны. Боль будто пропитала все вокруг, и от этого мне самой стало не по себе, но руку я так и не отняла, а дракон все же принял мою молчаливую поддержку, не оттолкнул.

— Дарилин стала моей женой, и не было на свете счастливее пары, чем мы в ожидании долгожданного наследника, но счастье длилось недолго. Дара была уже на сносях, когда во время одной из прогулок пропала. Я поднял на уши всю охрану, мы с Бертом перевернули вверх дном весь Ригаросс, но так и не смогли отыскать следов. А потом… Она нашлась на старом капище возле единственного так и не уничтоженного идола. Ее растерзали и вскрыли живот, принеся в жертву не только мать, но и нашего нерожденного ребенка. Я не смог даже похоронить ее подобающим образом, потому что тело вскоре пропало.

От подобных откровений у меня встали дыбом волосы на затылке, но его величество, кажется, решил меня сегодня добить.

— Второй жене я искренне симпатизировал. Ее постигла та же участь. Как и третью, и четвертую… Пятой и шестой повезло больше всех, им просто вырвали сердце, как тем девушкам на болоте. Долгих десять лет я искал этих тварей, но каждый раз попадались только мелкие сошки из низов культа, а главный паук так и плетет свою паутину, вовлекая все больше приспешников и умножая число последователей культа. Самое поганое во всей этой истории то, что у них однозначно есть информатор во дворце. И во всем этом замешан твой бра г.

Жесткий взгляд заставил меня передернуть плечами.

— Я — не он! — отрезала в надежде быть услышанной.

— Берт тоже считает, что ты непричастна.

— А вы?

От его ответа сейчас зависела моя дальнейшая судьба.

— А я еще не определился, — со злорадной усмешкой протянул дракон, заставив меня тут же потупиться, не выдержав давления. — Вот как раз и проверим.

По коже пробежали мурашки, а сердце стянуло холодной лентой.

— Что последователи культа Корхи планируют сделать с тобой, я не знаю, — честно признался Герхард, — но догадываюсь, поэтому, если хочешь жить, не снимай серебряного дракона даже ночью. По нему Берг сможет отследить тебя где угодно. Если повезет, то ты даже испугаться не успеешь.

— Зачем они это делают? — едва сдерживая слезы от страха и сочувствия, проговорила я. — Почему именно ваши жены?

— Не только они, — грустно усмехнулся король. — В последние отборы страдали еще и претендентки. Но зачем? — Король ненадолго задумался, сомневаясь, стоит ли раскрывать карты до конца. Взъерошил короткие волосы, вздохнул, сощурился и решился. — Это финальный ритуал. Благодаря тебе мы смогли узнать его суть, но, к сожалению, информация на броши была лишь малой частью общей картины. Для того чтобы Хенселль смог не только занять, но и энергетически преобразить физическое тело, требуется двенадцать жертв, так называемое «сердце дракона». Пятеро из моих жен на момент гибели были беременны, шестая пропала практически сразу… Ты двенадцатая!

— Сердце дракона, — эхом повторила за королем, пребывая в странной прострации. С минуту я осознавала услышанное, а потом встрепенулась: — Но вы же меня не любите! Ритуал не сработает!

Я едва не кричала от отчаяния. Когда решила продолжить участие в этом всеми богами проклятом отборе, я даже предположить не могла, что за жуткая участь ждет в конце. Я же гарантированно погибну! Мне не верилось в то, что король вдруг сможет защитить от опасности, если до этого не уберег шестерых. Какая же я дура!

— А любовь здесь и ни при чем, — холодно произнес монарх. — Ритуал не сработает, потому что мы сможем его предотвратить!

— Ко-когда это будет? — Я даже заикаться от волнения начала. Хотелось спросить, сколько мне жить осталось, но в итоге вопрос я переформулировала.

— Сегодня — бал в честь будущей королевы, а завтра мы отправимся в храм Двуединого для заключения союза.

— Значит, завтра? — Звуки едва складывались в слова и с трудом проталкивались сквозь помертвевшие губы.

— А сегодня ничего не бойся, — улыбнулся король и крепко сжал мои ледяные ладошки. — Сегодня просто бал в твою честь!

Просто бал в мою честь? О нет! Сегодня — последний день моей жизни.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

О проклятых богах и кровавых ритуалах

Алым всполохом пламени взметнулся подол платья. Только сейчас я поняла, почему именно этот цвет! Хоть Герхард и был золотым драконом, магия его была огненной, и сейчас я стала живым символом того пламени, что текло по венам монарха, разливаясь на поверхность настоящими всполохами, что ласкали кожу, не причиняя ни малейшего вреда. Я парила над полом, растворяясь в щемяще-грустной мелодии рейлла, того самого, что стал для меня победным на третьем этапе, в тот момент, когда я была как никогда близка к провалу. Как символично: первый мой танец с королем в качестве его потенциальной невесты стал первым уже в роли избранной будущей жены.

До сих нор хотелось плакать, и далеко не от счастья, когда я вспоминала, что, если мне все же удастся выжить, пережить завтрашний день, то я… я стану… стану женой Герхарда Даросского. Меня пугал не столько статус королевы, сколько перспектива оказаться до гробовой доски привязанной к мужчине, для которого я стану обузой, нелюбимой и ненужной деталью интерьера. Хотя роль любовницы Тирана могла оказаться намного хуже. Герхард меня хотя бы не ненавидел. Пока…

С рубинов на подоле то и дело россыпью разлетались во все стороны снопы искр, как будто от настоящего костра. Со стороны смотрелось, наверное, очень красиво — танец живого огня, — и только мне хотелось сгореть в этом ласковом пламени дотла, раствориться, будто и не было никогда на свете глупой девчонки Карины Лурье. Наверное, если бы я вовсе не родилась, всем жилось бы легче…

Последний головокружительный вираж, и король осторожно поставил меня на пол, придержав за талию на случай, если голова закружится. Какой предупредительный и галантный жених. Сейчас дракон вел себя совершенно иначе, чем обычно, даже смотрел на меня с нежностью. Жаль, что чувства эти были вызваны не искренней симпатией, а всего лишь долгом. Красивая игра на публику, которой Герхард владел безупречно.

Я с фальшивой благодарностью и благоговением воззрилась на жениха. Блистателен, как и всегда, ни следов былой усталости. Короткие светлые, чуть вьющиеся волосы зачесаны назад, нос с легкой благородной горбинкой покрыт золотистыми чешуйками, широкие скулы, квадратный подбородок с легкой небритостью. Мечта любой девушки — красавец-мужчина! Довершали идеальную картину глаза. Изумрудные омуты с вертикальными зрачками, несмотря на яркое, даже слепящее освещение, чуть светились внутренним светом. В драконах меня всегда поражала эта их особенность, делающая крылатых ящеров нечеловечески притягательными в минуты спокойствия и ужасающими, когда они злились. А как умел в гневе сверкать глазами Ламберт! Воспоминание кольнуло сердце болью. Я огляделась в поисках князя, но его нигде не было. Неужели ему так же неприятен мой «триумф», как и мне самой?

Герхард галантно склонился в поклоне, я ответила реверансом, благодаря за подаренный танец, и, как только губы дракона легко коснулись моих пальцев, затянутых в алые перчатки, я оглохла от восторженных выкриков, которые неслись со всех сторон, дезориентируя, ошеломляя и даря желание поскорее забиться в самый дальний угол, чтобы только не стоять тут на виду у всех с глупой приклеенной улыбкой, делая вид, будто непомерно счастлива. Как только гомон чуть стих, к моему уху склонился король, прошептав: