Кухарка для дракона - Ягушинская Вероника - Страница 69

Было ведь в Тиране что-то хорошее. Лара, узнав о смерти брата, расстроилась: светлая добрая девочка. Я нервно дернулась и перевернулась на другой бок. Даже вспоминать не хочу эти полные слез глаза. Неужели Ларина настолько любила брата? Он же ее фактически сослал на смерть, когда отправил в монастырь, а она печалится, что Тиран погиб. Раскрывшись, потому как неожиданно стало жарко, снова перевернулась. Луна светила прямо в мое окно, как фонарь, не давая заснуть. Зачем я только согласилась переночевать у сестры?! Встала с постели и задернула шторы, легла обратно. Помогло мало.

Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором вновь вставал живой и улыбающийся виконт Ридейро. Совсем такой же, как когда-то, прекрасный молодой человек, что спас меня в лесу. Трагическое стечение обстоятельств, ужасающая ошибка прошлого, и у одного человека просто не стало шансов на счастье. Любил ли он меня? Наверное, да, только какой-то дикой эгоистичной любовью. Его не интересовали мои чувства, он лелеял только свои, но это не помешало Тирану, когда на кону стояла моя жизнь, без раздумий пожертвовать своей. Горевала ли я по нему? Наверное… Наверное… Дурная ночь!

Под утро я чувствовала себя совершенно разбитой, но это не помешало мне вежливо попросить Жана отвезти меня домой.

Дом! Как много в этом слове. Больше трех лет я не была в своем имении, и вот… Выходя из кареты, я споткнулась и выпала прямо в руки Жану, который наотрез отказался отпускать меня одну, и, как оказалось, не зря.

Сорная трава выросла по пояс, поэтому к дверям дома пришлось продираться пешком, оставив экипаж у ворот. Розовый сад зарос, но то тут то там нет-нет, да и проглядывали красивые разноцветные шапки. Мама так любила розы… Кусты, ранее красиво подстриженные, сейчас представляли собой кособоких уродцев. Радовало одно: двери и окна в доме остались целыми, несмотря на годы запустения. А вот поля обрабатывались. Скорее всего, это соседские арендаторы самозахватом пользовались чужой землей, наши-то еще при отце разбежались кто куда, но эту проблему мне пообещал помочь решить Жан.

Ключ в трясущихся руках еле попал в замочную скважину, и дверь, скрипнув, нехотя открылась.

— Мечты должны сбываться, — равнодушно произнес князь Лирдоу в нашу последнюю встречу.

Будучи во дворце, я искала возможности с ним увидеться и поговорить, но серебряный дракон так мастерски избегал моего общества, что я могла только позавидовать его изобретательности. Лишь перед самым отъездом он все-таки почтил меня своим вниманием.

— Ты мечтала о собственном доме, — протягивая мне документы, проговорил он. — Здесь резолюция на титул, на возврат имущества и компенсацию. Не состояние, конечно, но тебе на первое время должно хватить.

— Спасибо.

Я взяла протянутый пакет, не зная, что еще сказать в ответ. Столько раз я прокручивала в голове возможный диалог, а сейчас все нужные слова просто вылетели из головы.

— Удачи вам, леди Карина.

Берт склонился в вежливом поклоне и, не дожидаясь от меня ответа, быстро вышел из гостиной, а я так и стояла, как дура, глотая слезы, не в силах даже догнать мужчину, что, наверное, навсегда останется для меня единственным. Провожать меня на Северный пространственный вокзал так никто и не пришел…

Из открытой двери дома на меня пахнуло затхлостью и плесенью. Родной холл с резными вешалками, большая гостиная с изразцовым камином. Подняться на второй этаж в свою детскую комнату, открыть балконную дверь и выйти на свежий воздух. Отсюда всегда открывался прекрасный вид, только сейчас запустение портило всю картину. Но ничего, это поправимо!

Как сказал Ламберт? Мечты должны сбываться.

— Ну здравствуй, мой дом!

ЭПИЛОГ

О драконах, тиранах и котах

Полгода спустя

Как оказалось, содержать имение — нелегкая задача. Существенно облегчал мне жизнь новый управляющий Том, но периодически он задавал различные вопросы, которые требовали хотя бы базовых знаний в определенных областях, а у меня таковых не имелось. Ну откуда мне знать, какой источник дохода следует сделать основным? К сожалению, меня никогда не готовили к тому, чтобы вести хозяйство: управляться с домом — да, а вот с целым имением — увы. Приходилось быстро наверстывать упущенное и в перерывах между объездами угодий и решением споров с арендаторами усердно штудировать различные книги по азам экономики, строительства, животноводства и агротехнологий. Новые знания усваивались с трудом, но я не сдавалась: это мой дом, и он должен процветать!

Зато уже сейчас имение Лурье могло похвастаться двумя стадами — по пятьсот голов в каждом — морнарских тонкорунных овец и кальшерских коз. В покупку животных и строительство отапливаемых овчарен пришлось вложить почти половину имеющегося состояния, но управляющий клялся всеми известными ему богами, что это золотая жила, особенно если потом открыть собственное производство пряжи и изделий из шерсти, особенно тут, на севере Даросса! В чем-то он был прав, из-за того что пряжу привозили из южных районов, стоила она недешево, и открытие производства прямо на месте могло принести немалый доход, но я пока так далеко не загадывала. Даст Двуединый, все поголовье переживет зиму и не полиняет по весне, а там уже и на прядильный станок можно будет раскошелиться для начала.

В этом начинании меня всеми руками поддерживала сестра. Ларина с Жаном вообще стали частыми гостями в моем доме. Заезжал нередко и старший барон Миртон с супругой. Так удивительно было вновь слышать в стенах родного дома звонкий смех и веселые разговоры. Только новоиспеченные родственники и спасали меня от того, чтобы тихо скатиться в липкий сумрак тоски.

Днями напролет я была занята делами, по вечерам часто приезжали гости или же меня приглашали то в имение Ридейро, то к Миртонам, но рано или поздно наступала ночь. Каждый день — один и тот же ритуал: пройти в свою комнату, бездумно взять с полки первую попавшуюся книгу, даже не глядя на название, и тихо присесть в кресло напротив камина. Томик изо дня в день открывался на одной и той же странице: на первой. Я не помнила авторов книг, что оказывались в моих руках каждый вечер, не вчитывалась в названия, а витиеватые строки, наверное, красивого текста, проходя сквозь сознание, не задерживались в нем. Вместо приключений отважных эльфов или любовных терзаний принцесс перед мысленным взором возникал один и тот же образ. Образ, которому, похоже, не суждено более воплотиться в реальности. В этот момент, несмотря на близкий жар огня, что почти лизал мне ноги яркими оранжевыми язычками, кровь в жилах начинала медленно стыть, внутренняя дрожь очень быстро переходила в зябкие мурашки, несчастная книга с грохотом летела на пол, а я вылетала на балкон, чтобы выпустить на волю зародившийся внутри холод в виде снежных искорок или же ледяного дождя, а порой, если дракон в моих мечтах оказывался слишком реальным, и в виде глыбы льда посреди двора на радость местным ребятишкам.

Как объяснил мне после первого подобного выброса навязанный сестрой наставник, без внутреннего покоя полностью овладеть даром, увы, не получится, периодически в моменты эмоциональных потрясений будут случаться подобные прорывы. Во избежание недоразумений седовласый маг настоятельно рекомендовал мне в самое ближайшее время найти себе достойного супруга, даже кандидатуры предлагал, но я на его попытки устроить мою личную жизнь лишь отмахивалась и отмалчивалась. Откуда ему знать, что сердце мое давно и прочно покорил один серебряный ящер.

Так продолжалось до тех пор, пока несколько месяцев назад в моей жизни не появился мужчина.

Молодой статный брюнет в самом расцвете сил ворвался в мою жизнь неожиданно и нагло. Однажды во время бури этот бродяга просто проник в дом через распахнувшуюся от ветра дверь, самовольно полакомился остатками ужина в столовой, а затем грязный завалился спать прямиком на мою кровать. Когда же незваный гость был обнаружен горничной, он устроил дикий скандал с воплями и дракой, буквально зубами и когтями отстаивая свое право жить в этом доме и спать в этой постели. Пришлось смириться. Всем. Правда, Марта его до сих пор недолюбливала, но в открытую конфликтовать с Тираном не решалась. Ну а как еще я могла назвать эту наглую синеглазую морду, что теперь своим громогласным мурлыканьем скрашивала одинокие вечера.