"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 122

– Только я не умею… Страшно. Покажешь мне, как правильно?

– Что на тебя нашло?

Можно не идти напрямик, а прокрасться к концу уровня по кронам деревьев. А еще можно выдать одну правду за другую.

– Просто надоело упираться, – улыбнулась я и прикусила мочку его уха. – На этот раз я сама все сделаю. Ты против?

Ответ я получила мгновенно. Цепкие прикосновения, душные объятия. Сбившееся дыхание, мороз по коже. Жесткий, властный поцелуй. Губа, прикушенная до крови. Все как обычно. Главное, суметь перехватить контроль. По моей инициативе между нами ни разу ничего не было. Но я знаю, он мне позволит. Хотя бы из любопытства.

«Спрыгнуть с дерева, перекатиться по скале, активировав эмблему сохранения. Приземлиться и встретиться лицом к лицу с гиеной».

Не дать стащить с себя одежду, откинуться на спину рядом с подушкой. Ненавязчиво поменяться со Славиком местами и оказаться сверху. Перестать дрожать. Запустить руку в его волосы, а вторую под подушку.

«Побегать кругами вокруг гиены, подождать, пока она устанет и остановится отдышаться. Прыгнуть ей на спину и отбежать».

Поверить, что все это не по-настоящему. Поцеловать его в губы, нащупать пистолет. Не медлить, но выждать момент.

«Увернуться от зубов гиены, прыгнуть на нее, уставшую, еще раз, потом третий».

Приподняв подушку, прицелиться, не вытаскивая из-под нее пистолет.

«Победить врага, перейти на следующий уровень».

Выдохнуть и до упора нажать на спусковой крючок…

Картинка исчезла так же внезапно, как появилась, оставив подступающую к горлу тошноту и ломоту в висках. Сквозь слезы расплывалась бордовая комнатка, заставленная вычурной мебелью.

– Зачем остановился? – небрежно спросила я Пашу, но интонация вышла истеричная. – Там еще много интересного, честное слово.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Нет. Пожалуй, даже это было перебором.

Я не выдержала и рассмеялась. К счастью, слезы отступили. Реветь при Паше – худшее, что можно придумать. Да и обескураженное выражение его лица заставляло меня злорадствовать. Не ожидал такого? Напрасно! Я полна сюрпризов.

Когда я успокоилась, а на это понадобилось минут десять, он отошел от двери и приблизился к креслу. Склонился надо мной и без намека на издевку сказал:

– Меня не интересуют твои секреты, нисколько. Я хочу понять, во что вляпалась Лейка. А она вляпалась во что-то серьезное.

– Она запретила говорить об этом, – призналась я. – Строго. Угрожала всяким разным, точно не шутила.

– А разве похоже, что я сейчас шучу?

Он вопросительно вскинул бровь и замер, ожидая ответа. Что ж… Любые разборки с Лейкой обойдутся дешевле. Ей просто совесть не позволит вести себя подобным образом.

– Ладно, – сдалась я. – Разбирайтесь без меня, достали оба. Лейка ко мне приезжала перед тем, как к Вениамину ломануться в геройском порыве. И сил у нее было маловато, в прямом смысле. Дар загасили основательно.

– Кто?

– Ясно кто. На такое способны только редкие кадры из Совета, а Аниту она сейчас увидела впервые. Ты думал, она из вредности их всех терпеть не может?

– Стоило догадаться, – помрачнел Паша.

– Сначала я решила, что Лейка единственная просекла, как устроить в первородном мире фейерверк из жизненной энергии, вот и выжила. А потом она заявилась с требованиями, чтобы я о ее временной слабости никому не говорила. Тут-то я сообразила, что сама бы она тьму не победила ни при каком раскладе.

– Ей кто-то помог?

– Кто-то или что-то. Мне известно лишь одно – Лейка очень не хочет, чтобы это открылось.

Он удовлетворенно кивнул и отстранился. Шагнул к двери, на секунду остановился и бросил через плечо:

– Ты ведь могла на него пожаловаться. Вениамину, друзьям. Кому угодно.

– Давай ты не будешь рассказывать, что я могла, а что нет! Я лучше знаю.

Паша пожал плечами и вышел в коридор. Дверь за ним захлопнулась, я осталась в одиночестве. Какое-то время просто сидела, пытаясь справиться с выворачивающей наизнанку тошнотой. Уже и забыла, как прекрасен откат после проникновения в подсознание. Дивные ощущения! Но воспоминания гораздо противнее.

Мне тогда повезло, и очень. До приезда милиции я успела протереть пистолет, оставить на нем отпечатки пальцев Олега и переодеться. Руку я мыла с безумной фанатичностью, чуть кожу не содрала. В мою версию, что я сидела в своей комнате в наушниках и не слышала выстрела, сразу поверили. Все, кроме Ромы. Он настаивал на проведении дополнительных экспертиз, но его никто не послушал. Меня даже проверять не стали. Во-первых, играя в великого детектива, Рома умудрился поссориться со следователем. Во-вторых, на руках Олега нашли следы пороха. Значит, на мое счастье, в тот день он уже стрелял из этого пистолета. У Олега было столько связей с криминальным миром и проблем с законом, что в его вине не сомневались. К тому же накануне они со Славиком что-то не поделили. Олег впал в кому и опровергнуть обвинения не мог. В-третьих, наша пятничная гостья выглядела подозрительнее меня – выйдя из транса, она не помнила последнего вечера и устраивала на допросах бурные истерики. Рома был упертым и ссылался на показания соседки, которая слышала, как дядя на меня кричал. Я признала, что мы часто ссорились. И что с того? Все ссорятся. Образ был идеальный – студентка престижного вуза, умница и отличница. В итоге всех устроила более вероятная версия, и дело закрыли. Олег был не в обиде – в себя он так и не пришел. А вот Славик выжил и очнулся. Правда, пуля все-таки задела мозг, и ничего связного мы от него не услышали. Но те дни, что я ждала показаний Славика, были самыми ужасными в моей жизни…

В три часа ночи я нашла силы встать с кресла. Надеюсь, Пашу по дороге домой переедет каток. Или даже два. Туда и обратно. Однажды он непременно огребет, я уверена. Исключительно вопрос времени.

Я забрала шубу из гардероба и добрела до стоянки. Слава богу, Анита с Кириллом из клуба уже ушли.

Садиться за руль было страшно. Вдрызг пьяной и то больше шансов доехать, чем после мини-лоботомии. Заднее сидение манило невероятно. Я по старинке устроилась между велосипедом и коробками. Прогрела салон, закрыла глаза.

Ерунда, справлюсь. Бывало и похуже. Призраки мучают лишь тех, кто о них помнит. Будущее опаснее прошлого. Говорят, человек из всего извлекает урок и делает выводы. Я свой сделала.

Целиться надо лучше.

Глава 16

Из плоского светильника на потолке лился мягкий свет, аромат кофе смешивался с почти рассеявшимся запахом табака. Глядя на записную книжку, открытую на восемнадцатой странице, хотелось рассмеяться. Полгода так лежит на письменном столе в кабинете Зорьева, если не дольше. Сразу видно – нужная вещь!

Я отпила из чашки и вопросительно уставилась на Михаила. Он сидел в кресле напротив и неторопливо размешивал сахар. Минут эдак пять размешивал. Ситуация откровенно напрягала. Позвал меня поговорить, а сам молчит. И сильно нервничает. Для Зорьева это редкость, обычно его эмоции едва заметны.

– Валерия, – издалека начал он, прекратив терзать несчастную ложку. – Вы знаете, я ездил в командировку. В Германию.

– Слышала.

– У нас с Ниной там совместный бизнес, он требует много внимания. А веб-студия давно отлично работает и без моего участия.

– К чему вы клоните? – насторожилась я.

– Думаю, вы уже поняли, – вздохнул Михаил, сцепив пальцы в замок. – Летом мы переезжаем в Гамбург.

Повеяло тоской – исключительно моей, она выплеснулась, расползлась по кабинету.

– Вместе с Артемом? – выдавила я.

– Это я и собирался с вами обсудить, – заявил Зорьев и посмотрел мне в глаза. Прямо, открыто. Взглядом, исключающим недомолвки. – Как вы считаете, мой сын сможет обойтись без вашей помощи?

– Нет, – честно ответила я. – Он многому научился за последние месяцы, но не контролирует дар полностью.

Михаил сдержанно улыбнулся. Догадываюсь, что будет дальше. Предложит все бросить, уехать с ними. Главное, не показывать, в каком я безвыходном положении. У Зорьева железная хватка, и он умеет управлять людьми. Мастерски просчитывает их слабые стороны и добивается своего. Я – исключение. Мы играем по другим правилам, ведь Михаил уверен, что я делаю ему одолжение, присматривая за Артемом. Вот и идет на уступки. Дам понять, что мальчик мне нужен, – все изменится. Зорьев не станет прогибаться под меня, придется принять любые условия.