"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 203

Письмо получилось длинным. Я написала, что его европейские знакомые у меня доверия не вызывают. Они все что-то скрывают, и хорошо если безобидное, в чем я лично сомневаюсь. К каждому стоит присмотреться внимательнее. Не так уж он хорошо их знает, хоть часто бывает в Европе. В завершение спросила, как идет расследование. Феликс же именно это хотел узнать.

Закончив, я отложила телефон и посмотрела на улицу. Рыжего мальчишки уже не было, у ступенек отсвечивал яркой панамкой совсем мелкий карапуз. Сосредоточенно сопел и пытался стукнуть раскормленных голубей пластиковой лопаткой. Те с трудом уворачивались, переваливая жирные тушки на тонких лапках. Не голуби, а пингвины. Даже пнешь – не полетят… Эхо детских эмоций иногда доносилось, но энергия вокруг по-прежнему оставалась тусклой и равнодушной. А ведь целые сутки прошли.

– Дар долго не восстанавливается, – отметила я. – Раньше на второй день возвращался…

– Да куда он денется? – осведомился Феликс с откровенной издевкой и беззвучно захлопнул ноутбук. – Дня три потерпи. В этот раз чуть больше времени займет.

– Удивительно, – хмыкнула я.

– Что удивительного? Посреди сценария вырывает болезненнее, вот и последствия ощутимее.

– Удивительно, что ты не во главе тех, кто пытается от нас избавиться!

Феликс сдвинул ноутбук в сторону, чай в чашке колыхнулся в такт дрогнувшему столу. Жар схлынул, коронный ледяной взгляд пронзил меня насквозь. Перехватить его было невозможно, зато ощутить – в полной мере. Я крепче сжала чашку и спросила прямо:

– Правда, а зачем вмешиваться? Твои коллеги задумали нам какую-то пакость. Пусть… Явно хотят сделать мир лучше. Идеальнее! Почему тебя не устраивает их возвышенная самодеятельность?

Он утомленно выдохнул, отъехал чуть назад вместе со стулом, словно хотел оказаться от меня подальше, и спокойно ответил:

– Не доходит? Неужели нужно объяснять? Хорошо. Потому что это неправильно.

О… Интересно, что же они неправильно делают? Не знают про приливное течение? Но ни одного тела до сих пор не всплыло! К нам подлетела официантка со счетом и зубастой улыбкой. Феликс кивал девице, лишь провоцируя на бесконечную трескотню. Молча оставить счет на столике не пробовала? Похоже, ее рот никогда не закроется… А если она все-таки уйдет, то в воздухе останется висеть ее жизнерадостный оскал! Получив деньги, официантка вручила ему салфетку с нацарапанными ручкой цифрами. Видимо, номер телефона. Феликс помнит, что он вроде как на работе? Впрочем, салфетка улетела в первую же урну. И чем ему эта девица не понравилась? Симпатичная. Наверное, слишком много вопросов задавала. Лишних.

В отеле мне велели собираться и через час быть готовой выезжать. Я не стала спрашивать куда, лишь понадеялась, что меня не поволокут в неведомую даль на каком-нибудь дельтаплане. Новых писем так и не пришло. Хоть бы Паша уловил намек и задумался над тем, что за люди находятся рядом! Если его пытались на что-то спровоцировать моим исчезновением, то вряд ли остановятся. Утешало одно – ни глупостью, ни доверчивостью он не страдает.

В номере было жарко, и я выкатила чемодан на крыльцо задолго до назначенного срока. Но Феликс уже курил на том же месте, что и вчера. Он отвлекся от созерцания вывески соседнего магазина и кивком указал на припаркованную рядом машину. Копию той, на которой мы ездили в Испании, только номер другой. Забросив вещи в багажник, я села на переднее сидение. Меньше укачает, и раз уж мы теперь вместе расследуем, хватит прятаться и пережидать в уютных углах. Похитители сами собой не найдутся.

На стекле играли солнечные блики, но тучи сгущались. Неуловимо пахло грозой. Феликс прикончил сигарету и скрылся в отеле, я поерзала на кресле, устраиваясь поудобнее. Взгляд уперся в бардачок. Рука потянулась к нему сама, но… Рыться в чужих вещах как минимум неприлично. С другой стороны, Феликс обо мне почти все знает, а я о нем – ничего. Это нечестно. Он в мою переписку лезет без стеснения, и у меня дома, помнится, тоже не церемонился. Так почему мне должно быть стыдно? Я осторожно приоткрыла бардачок и заглянула внутрь. Там обнаружились бутылка воды, бумага с печатью, напоминающая оплаченный счет, свернутая в рулон сегодняшняя газета и… водительские права. Значит, Феликс Земан, тридцать четыре года, Женева. Он из Швейцарии, а фамилия вроде чешская. И на фотографии выглядит довольно приветливо, на маньяка не похож. С виду, по крайней мере. Или в тот момент суровое выражение лица у него внезапно не получилось?

Дверь отеля тонко скрипнула. Я подпрыгнула, быстро вернула все на прежние места, захлопнула бардачок и отвернулась к окну. Уши горели, счастье, что под волосами не видно. Щелкнула соседняя дверца, рядом почти беззвучно сел Феликс. Я сплела дрожащие пальцы в замок и вдохнула поглубже. Едва машина тронулась с места, хлынул дождь – сильный, стремительный. За секунды превратился в полноценный ливень, растворяющий городскую суету в своей стихии. Гулко барабанили капли, качались деревья, ветер рывками бросал сорванные с них листья. Я рассматривала сквозь потоки воды на стекле разбегающихся туристов, залитые широкими лужами площади и лестницы, напоминающие каскадные фонтаны. Пасмурное небо наглухо затянуло тучами, веки потяжелели, и весь мир утонул в хмурой серости.

Когда я открыла глаза, в окно врывался густой пряный воздух, из-за облаков выглядывало солнце. Город за окном тоже был другим. Тесные узкие улочки, дома всех оттенков желтого, бесконечные красные черепичные крыши. Живописная набережная с зеленой гладкой водой и арочными мостами. Всюду чувствовался дух старины, но не такой, как в Риме. Более земной, без тени пафоса. Вскоре центр города оказался позади, стало меньше людей, автомобилей и мопедов. Высокие здания с рельефной кирпичной кладкой сменились серыми каменными домиками, а брусчатка – зелеными холмами.

Потянулась череда аккуратных коттеджей. Машина свернула к одному из них – двухэтажному, с деревянными ставнями. Проехала мимо крыльца, заставленного цветочными кадками и остановилась на парковочной площадке, у невысокой ограды, сквозь которую лезли пышные шапки незнакомых цветов. Феликс заглушил мотор, бросил мне сдержанное: «Приехали» и направился к крыльцу. Интересно… Почему сюда, а не в очередной отель? На окне колыхнулась занавеска, среди горшков с фиалками зашевелился пушистый рыжий хвост. Я отстегнула ремень, выбралась наружу.

От непривычно ярких запахов закружилась голова, ударившее в глаза солнце ослепило.

Позвонить или постучать Феликс не успел. Собственно, подняться по лестнице тоже. Дверь резко распахнулась, в проходе мелькнула хрупкая фигурка. Разом перепрыгнув через все четыре ступеньки, издала невероятной тональности писк и повисла у него на шее. Вот это прыть… Как он вообще на ногах удержался? Я прикрыла глаза ладонью, стало видно чуть лучше. Феликс потрепал девушку по блондинистой голове, из собранной в хвост шевелюры выбилась фиолетовая прядка. Анита?!

Едва она выпустила его из объятий, я поняла – так и есть… Расшитые бисером розовые шорты, открытая улыбка, неиссякаемый фонтан восторга и абсолютно нейтральный отпечаток энергии. Реальность происходящего доходила медленно, сознание сопротивлялось.

Моя предельно тактичная, милая, понимающая Анита, ни разу не сказавшая мне грубого слова, и этот… этот… Они что, друзья? Да такого просто не может быть!

Анита что-то выпалила Феликсу – непонятное, но очень радостное, и подлетела ко мне.

– Привет-привет! – защебетала на русском, путая ударения. Обдало дикой смесью воодушевления и безудержного веселья. – Тут есть восхитительная коллекция чайных ложек. Идем, тебе понравится!

Она схватила меня за руку и потянула за собой в дом. Феликс посторонился с крыльца и, чуть погодя, последовал за нами, закрыв дверь.

Внутри дома было прохладно и по-простому уютно. Неожиданно низкий бревенчатый потолок, поскрипывающие в такт шагам половицы. Накрытые пледами кресла и диван, шкаф с резными дверцами. Пахло душистыми цветами и чем-то медовым. Анита втащила меня на второй этаж по деревянной лестнице, устланной ворсистым ковром, и гордо кивнула: «Вот». Там действительно были ложки, целая коллекция. Они висели на стене, в одинаковых квадратных рамках. Несколько десятков блестящих ложек всевозможных форм и размеров, но неизменно фигурные или с вычурными узорами. Разнообразие поражало. Антиквариат вперемешку с детскими подарочными экземплярами в виде морды бегемота.