"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 241

– Мария не придет, – выпалила Сцилла, пихнув пустой стакан обратно Василике. – Ей только что пятое предупреждение влепили. На месте все одобрили, ну и…

Все ошеломленно молчали. В полной тишине бара рассыпался звонкий смех Моники. Та глубоко вдохнула, перевела дыхание и подняла стакан с задорным:

– За это грех не выпить!

Несса неодобрительно покачала головой, Моника подмигнула ей и выпила до дна, стряхнув последние капли на пол. Василика разочарованно понюхала пустой стакан и тихо пристроила его на стол, остальные отвели глаза.

Приглушив верхний свет, Катарина наполнила стаканы чем-то более забористым, судя по запаху.

– А давайте за Алекса, – предложила Василика.

Она серьезно?!

– Мне кажется, – Лола поправила скатерть дрогнувшей рукой, – он просто запутался.

– Что-то на него нашло, – поддержал этот бред Марк. Богдан согласно кивнул. – Или в голову стукнуло.

Или головой стукнулся. В детстве.

– Жаль, у нас не было возможности об этом поговорить, – тяжело вздохнул Игнат. – Уверен, он бы одумался.

– Знаете, – сказала Моника, печально разглядывая дно тарелки. – Он ведь сомневался. До последнего сомневался…

Вот сейчас мне стало значительно легче!

– Я уверена, что он бы ничего плохого нам не сделал, – обронила Саманта едва слышно и провела пальцем по краю стакана. – Не смог бы, и все.

– К счастью, – пробасил Леонард, закинул в рот оливку и зажмурился от удовольствия, – мы этого никогда не узнаем.

– Будем помнить о нем только хорошее, – произнесла Сцилла и с заметным усилием отлепилась от спинки дивана. Потерла глаза, художественно размазав тушь, и неотрывно уставилась на цветочки на доске. – Хорошего ведь было больше.

Понятно. Они долбанутые. Абсолютно!

Пора уходить, пока рыдать не начали. Там воздух, шум бурлящей жизни и никто не несет адову чушь.

На улице бушевал ветер, по небу мчались рваные клочки туч. Пришпиленная к бельевой веревке простыня хлопала и развевалась, как застиранный флаг. У фонарного столба бегали голуби со вздыбленными хохолками, пытаясь нагнать летящие по асфальту крошки. Льющиеся из окон кафе эмоции гулом отдавали в голову, похоже, народ там совсем расколбасило.

За спиной скрипнула дверь, приложило импульсом из осуждения и крепкой, практически смертельной усталости. Я обернулся. Несса затушила сигару о забор и пошагала к усыпанной гравием дорожке, бросив мне по дороге бескомпромиссное:

– Прогуляемся.

Слушаю и повинуюсь! Шла она медленно, тем неторопливым прогулочным шагом, когда четко дают понять – торопиться некуда. Да и незачем. Поворот к зеленой арке, сквозной двор. Пыль поднималась столбом, желания открывать рот не возникало. Очередная арка и шумная улица, полная кафе и магазинов. Пронзительно белая «зебра», мелькающие машины, затертая кнопка на светофоре. Хорошо молчим! Еще пара домов и неприметная арка, за ней – внутренний дворик. Тихий, пустынный, неподвластный плохой погоде. Оплетенный виноградом навес над головой, качели, деревянная беседка с вырезанными на потемневшем дереве сердечками. Несса остановилась у кирпичной стены под наглухо замурованным окном. Вытащила сигару, с наслаждением раскурила.

– Как кошки? – спросил я, наблюдая за дымом. – Всех вернула?

– Почти. – Дым поднялся ввысь, лизнул карниз. – Одного пристроить успели. Семья хорошая, пусть. Я так понимаю, ты решил перед отъездом ни с кем не прощаться.

– Правильно понимаешь, – подтвердил я и все-таки не сдержался: – Ты тоже веришь, что Норд бы этого не сделал?

– Сделал бы, – безлико отозвалась Несса. – Он отдал ее. Значит, отдал бы кого угодно.

Порыв ветра тряхнул виноградник, на пустые качели спикировал оборванный лист.

– Высокие отношения! – хмыкнул я.

Несса невесело улыбнулась:

– Каждый любит, как умеет. И тех, кого получается.

– Поэтому надо было всех грохнуть. Помирать, так с музыкой.

– Оставь… – она сердито повела плечом.

Качели качнулись. Скрип въелся в самый мозг.

– Я тебе скажу то же, что тогда ему, в нашу последнюю встречу. – Несса уставилась в хмурое небо, не моргая. – Когда два человека такой силы и упорства не способны ни отпустить друг друга, ни быть рядом, это всегда к разрушениям.

– И к чему оно мне? – поинтересовался я.

– Все ты понял, – ответила она совсем без улыбки и прикрыла глаза.

Я прислонился к стене, взглянул на небо. Ни черта интересного там не было – сплошь серость и контуры массивных туч. Терпеть не могу такую погоду, неудобные утверждения, с которыми не поспоришь, и слово «всегда».

Впрочем, солнце выйдет. А пока – воздерживаемся от смелых и не очень экспериментов, улыбаемся и глотаем таблетки по расписанию. Стоит сбавлять обороты. Иногда.

Глава 25

Лейка

Пятно на прозрачной столешнице с третьего подхода поддалось, я подышала на него и протерла еще раз. Готово! Этот отпечаток стакана явно готовился отметить свою годовщину, а тут я с тряпкой… Сквозь чистое стекло прекрасно просматривалось дно журнального столика – огрызки, фантики, смятые пакетики из-под чипсов, припорошенные ровным слоем пыли. Я сгребла это безобразие в пакет и потерла ноющую спину. Вот так все утро – одно цепляло за собой другое, конца и края не видно. А я всего лишь хотела помыть посуду.

В квартире прочно обосновался феерический бардак, который хозяйка именовала «домашним хаосом». Целых два дня я старалась не смотреть по сторонам и есть только то, что не надо класть в тарелки, но как только осталась одна – кинулась к раковине. После торопливо отмытой кухни и прихожей я честно пыталась остановиться, но… Надеюсь, хозяйка не сильно рассердится за самоуправство – я же старалась возвращать вещи туда, где они лежали. Хотя, похоже, места у них не было вовсе. Колготки вперемешку с плюшевыми совятами, завязанные морскими узлами шарфы, компакт-диски в царапинах, мятые модные журналы, коробки из-под пицц – целая башня, с фигуркой пластикового пони на верхушке…

Хозяйка задерживалась – собрание в Совете началось четыре часа назад. О чем можно говорить столько времени?! Сцилла встретила меня вчера утром, на вокзале, едва я вышла из вагона. Каким-то чудом высмотрела мой энергетический след на пути в Барселону и примчалась, настойчиво приглашая в гости. Это было очень мило с ее стороны. И как нельзя кстати – деньги почти закончились, а при мысли о возвращении в дом Бланки становилось тоскливо. Со Сциллой было легко – она не задавала лишних вопросов, пережитого в Мадриде не касалась. Болтала о своей работе агента по недвижимости, просвещала, как продержаться в ночном клубе дольше часа и заказывать на испанском языке кофе. Я узнала все о районах Барселоны и алкогольных коктейлях, которые при сильном даре ни в коем случае пить нельзя, не то «проснешься, а в голове вертолет». Надо будет Киру расстроить. В ответ я научила Сциллу печь сырное печенье и выражению «истинная правда». На русском она общалась не часто, и многие сочетания слов ставили ее в тупик. Между делом, мы съездили в консульство, узнали, что нужно для получения долгожданного свидетельства о возвращении. Повезло же остаться совсем без документов…

Закончив со столиком, я рискнула заглянуть под кровать. Как итог – шок и очередной мусорный пакет, заполненный до краев. Я затолкала его в кухне под раковину – к трем таким же и с удовольствием огляделась. Красота! В распахнутые окна влетал ветер и приносил свежесть и шум улицы. Но теперь он не выдувал из-под кресла клочки непонятно чего. И в само вычищенное кресло присесть было не страшно. И цвета оно оказалось не серого, а почти белого.

Водоворотом закрутилась мощная энергия, громыхнула входная дверь. Не разуваясь, в комнату влетела Сцилла – растрепанная, с потекшей тушью и всполохами паники. Рухнула на диван – лицом в еще влажную после стирки подушку и издала нечто похожее на:

– А-а-а-ы…

Ох! Что в таких ситуациях делают? Присев рядом, я осторожно тронула ее за плечо.