"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 347

– Еще варианты? – Кама зажмуривается, вязко липнет страх.

– Сгореть или задохнуться.

– Вниз! – оглушает Иллит.

Успеваю рухнуть на пол. Грохот, столп искр. Запястье жжет, каждый вдох – мучение. В ногах воет Кама, зато жива. Спешу за Иллит, к цели. Ползком, наощупь, задерживая дыхание. Мгновения рассыпаются, громоздятся друг на друга. Не цепочка, каша. Боль пульсирует, множится. Терпеть! На мост перекидывается пламя, преследует. Наконец высота. Обеих за перила, оцепеневшая Кама улетает с полпинка – не до уговоров! Лезу туда же, шаг. Вода… Мутная, затягивающая. Холод сковывает, мешает. То ли плыву, то ли тону. Чувствую, берег рядом… За шиворот хватают неласково, воздух душит чистотой. Камни жесткие, глаза щиплет.

– Выбрались, – констатируют сверху.

Узнаю голос и свечение – теплое, сильное. Разлепить веки тяжело, но справляюсь. Эдон смотрит испуганно, и я не помню за ним подобного прежде. Берег тоже полон страхом, пронизан весь. Огонь пылает на той стороне. Сплошная грязно-желтая полоса. Всюду крики, гам. Зевак и погорельцев набилось бесчисленно. Рука до локтя будто и не моя, Кама виснет на Тео, сама идти не может. У Иллит дела хуже… Но не нам жаловаться сейчас.

– Сколько нас? – вырывается.

– С вами десять, – произносит Эдон тихо-тихо.

Половина… Не хочу спрашивать, кто именно. Не спрашиваю.

– Это она устроила? – Тео кивает на берег, с любопытством и сомнением.

Кама мотает головой. Единственное, на что ее хватает.

– Нет. Лайл, – продолжаю за нее. – Напоследок…

– Красиво, – отмечает он.

И глупо. Не спасся бы никак, слишком близко ее подпустил. Но умирать так просто – не его. Многих прихватил с собою. Сосчитают ли верно?

– Это ты… – Иллит метит словами в Каму, – собрала всех тут. Из-за тебя…

Сердце заходится, бьет дрожь. Обжигающими струями стекает с одежды вода. Ежусь, пусть думают, будто от холода. Полыхает берег, и все за ним, выгорая дотла. Десятая часть города. Один из его кругов.

– Уходить надо. – Эдон перекидывает Иллит через плечо, как водится без неприсущей галантности. – Вместе. Быстро и далеко.

– Отыщет, – равнодушно отмечает ожившая Кама.

– Оу, – умиляется Тео. – Чего ж вы тогда оттуда вылезли?

Молчу. Наши разговоры хорошим не заканчиваются.

– Нас ждут, – твердит Эдон, – остальные, за городом.

– Будь по-вашему. – Я встаю, мутит сильнее. – Идите. Догоню.

Взгляды мажут неодобрением, царапают укором. Даже Камы. Всем ясно, куда я. Домой.

– Не до сборов и прощаний, – зло отрезает Иллит.

– Она здесь, – выговаривает Эдон, словно об этом можно забыть. Особенно мне. – Она знает, что мы знаем.

Разворачиваюсь. Разрешения мне ни к чему. Ни их, ни ее. И не требовалось никогда.

– Пусть, – отчего-то веселится Тео. – Иначе еще и он искать будет. Убегаемся.

Ухожу. Что угодно оправданием сгодится – долг, опасения, излишняя сентиментальность. Они не догадываются, никто из них. Разве что Базиль, возможно. Или некому уже.

Ускоряю шаг, берег остается позади. Поворот в нетронутую огнем ночь, как никогда пугающая темнота…

…руку жгло, в ушах эхом раздавалось:

– Ты чего это, а?

Из рассеявшейся темноты выплыла Арина, вместе с озадаченно изогнутой бровью и диваном. Гостиная… Мягкость ковра под ладонью, вечер в окне. Ни пожара, ни треска пламени. На столе лежал одинокий, фрагментами собранный пазл. Древняя головоломка, разделенные части целого. И отдельный выпавший кусочек на полу.

Я схватила его, вернула в кучу неприкаянных собратьев. Сколько в итоге тянулась за ним? Судя по темноте на улице – долго. Арина закатила глаза и удалилась. Пусть. И так считает меня не самой нормальной. Странностью больше, странностью меньше… Я забралась на диван, обняла себя за плечи. Почему накрыло видением? К тому же столь длинным. Откуда?… Знак я не рисовала, не представляла. Даже не думала о нем! Спокойно… В последнее время только и делала, что призывала ее воспоминания. Специально, методично, раз за разом. Сначала погружало с детальной прорисовки, затем от одной мысли о символе. Возможно, сейчас где-то почудился, в детали пазла или волнообразном узоре ковра, и вот вам – пожалуйста. Да. Вероятно, так и есть.

А что касается увиденного… Сегодня я прочувствовала, что общение силой мысли – занятие сложное даже при сверхдаре, энергетически затратное и срабатывает лишь с очень близким человеком. Ладно, Кама… Но Иллит?! Видимо, неспроста она никому не позволила стереть кусок мира Эсте до конца… Ну хоть с Тео без сюрпризов. А Эдон, вероятно, один из тех, кто погибнет в пещере. Вместе с Камой и еще двумя, неизвестными мне. Стоп! Хватит об этом. Что бы ни скрывала ото всех Эсте, гадать бессмысленно. Пора отвлечься от мыслей о жизни, которая все-таки ни разу не моя.

Прекратив пялиться на ковер от греха подальше, я схватилась за телефон. Уже вечер, встреча Киры с Советом должна была закончиться. Надеюсь, благополучно. Надо выяснить, как у нее дела.

Вместо приветствия Кира странно хихикнула в трубку и на вопрос «Как все прошло?» ответила коротко: «Зашибись». Что-то подсказало – это не так… Большего от нее не добилась, сплошь смешки и подозрительное бульканье. Выяснила две вещи – она сейчас на работе и, если я хочу, могу приехать. У нее коньяк есть. Много, на всех хватит. И какие-то булочки из приемной, вкусные. Ох…

Я надела кофту с идеально высоким горлом, перед выходом позвонила Владу, как условились. Путь был чист, занятия у Артема – допоздна, а меня ждали Кира, коньяк и булочки. Здание банка сияло издалека, отражая черными стеклянными боками свет придорожных фонарей. У входа колыхался запорошенный снегом флаг, шпиль башни сливался с темнотой. Внутрь пустили, сверившись с каким-то списком, в который Паша внес меня еще в незапамятные времена. Основательно внес. До сих пор неизменное «Рады вам», карточка пропуска и вперед – в бесконечное царство стеклянных дверей и коридоров. Киру я отыскала по энергии. Вечеринка была в разгаре! Дверь с выдранной табличкой, бодрое мяуканье песни, вроде корейской. На журнальном столике гора булочек в огромной тарелке, ведерко льда и впечатляющий ряд начатых бутылок всевозможных форм и размеров. Хватит на всех… сотрудников банка. Кабинет растерял всякую представительность: стеллаж подпирала доверху заваленная комками бумаги урна, на письменном столе возле клавиатуры покоился единственный лист, в углу переливался длинный кактус с цветком на макушке, обмотанный гирляндой и новогодним «дождиком». Сама хозяйка валялась на диване, забросив ноги в чулках на подушку, гремела льдом в пустом бокале и невпопад подпевала песне. Пиджак покоился под журнальным столиком, рядом со сброшенными туфлями. Кажется, все очень плохо…

– Заходи, заходи, – изрекла Кира, когда я уже и дверь за собой закрыла, и на край дивана присела. – Тут полно вкусного!

Она потянулась к столику с коньячно-ликерочной выставкой, наполнила бокал. Между бутылками нашелся второй. С задорным бульканьем в него влилось содержимое трех бутылок, плюхнулся лед. Хорошенько взболтав, эту ядреную смесь янтарного цвета поставили передо мной.

– Я это пить не буду!

– Будешь, – заявила Кира пугающе уверенно. Отсалютовала мне бокалом и хитро добавила: – А то ничего не расскажу-у-у.

От возмущения я позабыла все слова отказа, хотя знала их предостаточно. Мрак. Кругом одни шантажисты, спасу нет!

– Да что ты как эта… – Она поморщилась. – Можно подумать, у тебя нет повода выпить. Давай, слезай с вершины своих моральных убеждений, пока к ней не примерзла на фиг.

В горле встал дурацкий ком. Да уж… Поводов-то полно. Ночные кошмары, неконтролируемые видения, открывшаяся охота на того, кого я должна защитить любой ценой, беспомощная подруга в лапах могущественной организации, друг под опасным влиянием коварного сверхсущества, грядущая битва с теми, кто прежде не проигрывал. Плюс бессмертный психопат пообещал убить моих близких! Бокал оказался в руке, приятно прохладный, источающий безобидный запах лимона. Ком нарастал и кололся, мешая все больше, в глазах предательски щипало. Не хватало разреветься тут… Позорище! Пришла, называется, поддержать. А еще совсем не хотелось быть как неведомая «эта», неудостоенная даже эпитета. Я набрала полные легкие воздуха, будто могла задохнуться, и осторожно пригубила бокал. Хм… Обжигающе горько.