"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 394

Впервые за долгое время сделала безболезненный вдох и поняла, что не встану. Ни за что. По крайней мере, так, чтобы не упасть. Замерший у раскрытого холодильника именинник обернулся, с сыром в руке и сосредоточенной гримасой. Окинул меня догадливым взглядом и вздохнул.

– Может, пиццу и в Поток? – предложила я с надеждой.

– Пф-ф-ф, сам приготовлю, – огорошил он, – а ты расскажешь как. Будет весело!

Я поперхнулась, дурацкая терка вмиг показалась острозаточенной гильотиной, куда ребенок собирался сунуть голову.

– Я справлюсь! – Он приосанился и важно напомнил: – Я взрослый, мне уже десять.

Спорить я была не в состоянии, да и мелькнула мысль – ему с бессмертными гадами сражаться, а тут какая-то терка… И нож. И миксер. И раскаленная сковорода. Подумаешь! То ли в кои-то веки поверилось в лучшее, то ли к обезболивающему прилагалось отупляющее. Я расслабленно укрылась одеялом и принялась командовать. Холодильник хлопнул раз сто, все тарелки и поверхности заняли разложенные продукты. Артем задумчиво выслушал ценные указания, взъерошил рыжие вихры на затылке и заявил, что пирог ему не очень-то хочется. Еще бы, это тебе не по списку всякое покромсать! Хотя насчет «кромсать» я погорячилась. Зелень, огурцы и помидоры были варварски зарублены, оливки отметены как «фу, гадость». Яйца пошли частично со скорлупой – кальций не лишний, а вот сыр голодный ребенок натирал осторожно, усердно и подозрительно долго. Когда я опомнилась и потребовала предъявить миску, оказалось – она с горкой. И это при том, что он в процессе половину слопал. Часть сыра скатали в шарики, остальное решили припасти для блинчиков. Главное, что обошлись без травм. Заправку для салата я соорудила прямо на кровати, потом с ужасом наблюдала, как Артем радостно доедает выжатый лимон. Даже не покривился! Это сила Вестников, не иначе.

С блинчиками было сложнее. Пустить на тесто обезжиренный кефир само провидение велело, пить такое невозможно. Миксером юный кулинар жужжал увлеченно, хихикая и творчески имитируя звук бензопилы. Конечно, несмотря на мои громкие предостережения, врубил самую высокую скорость – «так же быстрее будет». Не менее творчески забрызгал кухонный уголок, себя и все вокруг. Глядя в его удивленные глаза и ползущее со лба на нос тесто, я выяснила, что смеяться мне категорически нельзя. Больно… Наспех подтерев место катастрофы и избавившись от второй бутылки кефира, ему удалось со второй попытки скулинарить нечто, похожее на будущие блинчики.

– Температуру убавь, масла долей, – руководила я, утешая себя тем, что вряд ли у него получится хуже, чем у Влада. – Еще убавь. Не то будет как в тот раз у меня дома…

– А, я помню. – Артем мечтательно зажмурился. – Тоже весело было!

– Угу. Дым, огонь до потолка и прочие спецэффекты.

Он прыснул, но послушался. Первые блины традиционно были признаны «комочками», вторые бережно уложены на тарелку со словами «я люблю поджаристые». Дальше пошло лучше.

Ели мы прямо на кровати, заворачивая сыр в толстые румяные блинчики и закусывая салатом. Как сказал Артем – пикник на покрывале, зимой такое в порядке вещей. Я позволила, малость поворчав, чтобы совсем не разбаловался. Вставать по-прежнему не хотелось, да и больший бардак в апартаментах развести трудно… Тарелки пустели, было тепло и до неприличия вкусно. Хорошо, насколько возможно. Рыжая голова рядом на подушке, непринужденная болтовня обо всем на свете. Он – ребенок, совершенно обычный ребенок. Отсвечивает первозданной искренностью, улыбается так по-детски. Пересказывает сюжеты комиксов, шутит о каких-то супергероях, запускает с планшета ролики, объясняя непросвещенной мне, кто есть кто. Ну а дар… Всем известно, что не подарок.

После праздничного обеда было решено перебраться к Артему, подальше от места кулинарной катастрофы. Живописная картина: взрыв теста, гора грязной посуды, всюду пятна жира, несколько уроненных на пол в процессе переворачивания блинов и ошметки не попавших в салат помидоров. Я набрала Киру. Пусть вызывает свой хваленый клининг, все равно мне тут прибираться запретили. Кроме того, я болею и вообще в гостях!

Артем дотащил нагретую подушку, а я себя. Мы удобно устроились на его кровати – копии моей, только без крошек и въевшихся в покрывало стратегических запасов тертого сыра. Пока дыхание выравнивалось, я прочесала цепким взглядом комнату, отмечая все-все-все. Спутанные наушники в вазе, большой прозрачный пакет, набитый сплющенными пластиковыми бутылками, диски с играми, разрисованный на манер карты лист бумаги, россыпь игральных кубиков с безумным количеством граней. Обстановка важна всегда, а сейчас она важна как никогда. В ловушку нам категорически нельзя. Надо рассмотреть каждую мелочь, выучить наизусть. Черт, зачем ему так много игр со сложными иностранными названиями?… И кубиков этих!

– Ой, давай я их просто выкину! – Артем нетерпеливо топнул, сгреб пакет с бутылками и выставил за дверь. О да, конечно, стало куда легче. Впрочем, в моей комнате пришлось бы больше запоминать. Например, где какое пятно… – Пошли уже, ну?…

– Ты ведь понимаешь, что идти как бы и некуда? – уточнила я, прекрасно помня, что видела в прошлый раз напоследок. Вспышку энергии безумной мощности, поглотившую мир и всех, кто там находился. – Джунгли из Потока пропали, в них не погуляешь.

– Мне интересно, что на том месте осталось. Вот очень-очень.

Мне интересно не было, ни капли. Но желание именинника закон, и надо признать – неплохо бы убедиться, что Базиль действительно не вернется. А еще… По какой бы причине Артем до сих пор не сунулся туда один – из страха или осторожности, очень хорошо, что дождался меня. Лучше вдвоем. Надежнее.

Концентрация, одновременно нащупанная граница миров. Стекшая цветастой лужицей полка со всем содержимым, паутина трещин на стене. Сквозь них хлынула энергия – чистая, искрящаяся. Так привычно, податливо. Бешеный водоворот, утонувшая в сиянии комната. Вперед, вглубь! Он мерцал издалека – пульсирующий мрак, кусочек бездны, зияющий прорыв, прямо там, где раньше находился мир с джунглями. Страшно смотреть. Артем держался рядом, не отставая и не торопясь. Но боялись мы зря. Стало ясно, едва приблизились. Глупо бояться пустоты, а это была именно она. Абсолютное ничего, окутанное остатками утихающего эха. Поток затягивал темную дыру, сращивал рваные края, собираясь превратить не более чем белеющий шрам. Потом исчезнет и он.

Отныне сомнений не оставалось – нет тут никого. Ни Базиля, ни той девочки Вестника. Только мы с Артемом, замершие перед звенящей чернотой. Недоступной, будто отрезанной от струящихся всюду волн энергии. Ни подойти, ни подступиться. Да и зачем? Что бы ни случилось, все закончилось.

– Ей теперь не обязательно быть здесь, – сказал он и взглянул на сгусток мрака странно. – Освободилась.

– Как это?…

– Смогла отправиться, куда захочет.

Если верить, что каждый мир – это душа бесконечно переживающего момент собственной смерти Вестника, который не выполнил свое предназначение, то получается, путь к освобождению лежит через… выполнение. Хотя бы отчасти.

– А он? – тихо спросила я.

– И он, – кивнул Артем.

Крошечная бездна колыхнулась, повеяло холодом. Смертельным, пусть и умирали всего лишь чьи-то на время ожившие воспоминания. Жуткое ощущение… Я не выдержала и отвернулась, меня потянули прочь. Настойчиво. Не в мир с кроликами, как подумалось сначала, а гораздо выше, в реальность. Еще при рывке на поверхность почувствовала дикую, нечеловеческую усталость. Стоило вынырнуть из Потока, соткавшиеся из волн света стены ослепили, льдинками посыпались кубики с цифрами на прозрачных гранях. Следом вылупилась полка и задребезжала, словно собиралась напасть. И завалить чертовыми дисками! Лучше бы он их вышвырнул… Мотнув головой, я протерла глаза и осмотрела каждый сантиметр комнаты. Проверила все вещи и их места, выслушав уверения Артема, что «диски стопудово те же самые», и с облегчением откинулась на подушку. Веки вмиг стали тяжелее некуда, комнату погрузило в приятную темноту.