"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 429

Ну, ладно. Самое то для пьяных выходок! Пуховые объятия, начерченный в уме знак. Волна, круг… почти круг. В нос ударил терпкий, горьковатый запах, мягкость перины исчезла. Воздух стал жгучим, вяжущим на вкус, горло пересохло. Чего ждешь? Показывай! Чернота закрутилась вихрем, заволокла все. Грохот…

…падение громкое, гулкое. Россыпь осколков вазы на столе, поверх невредимой каменной плиты. Жаль! Посильнее надо было. В храме душно, чадят факелы. Ярость кипит, бурлит, грозясь вылиться и затопить. Меня, ее, нас? Пусть. Слова бесполезны давно. Кама бросается к столу, склоняется – бережно, испуганно. Дрожит, стряхивая с плиты осколки. Вскрик, алая полоса крови на смуглой ладони. Отступаю прочь. Нечего тут делать больше.

– Поверь же, – доносится в спину, – тот город, он… Не легенда. Как ты не поймешь?! Ты можешь делать все… Все, что захочешь!

Хватка на плече решительная, нельзя не повернуться. Глаза буравят насквозь, смотрят с вызовом, но умоляюще. Сбрасываю руку, отстраняясь.

– Я и делаю, – слова мои злые, колючие. – Ухожу.

Шаг. Выход ближе, она – наоборот…

В ушах звенело, бушевал гнев, рывками отпуская. Мерещились отсветы огней и хруст осколков под ногами. Качнулась арка выхода, вынесло в реальность. По ощущениям – как по лестнице кубарем вниз, пересчитав все ступеньки. Стоило тряхнуть головой, комната замигала непонятно откуда взявшейся гирляндой на стене и перевернулась. Ох… Верните потолок обратно наверх! В груди тлела подсмотренная горячая решимость, видение рассеивалось. Что, и на этом все? По спине прокатилась волна жара, неозвученный вопрос распался по слогам. Лампочки гирлянды замигали наперегонки, вспышкой неожиданно белого света ослепило.

…слепит, переливы белого безумны. Будто солнце пылает. И не одно – много, везде. Обступают лучи-волны, греют, ласкают. А должны бы презирать. Здесь не так ярко, как прежде. И не так чисто. Приглядишься – особенно заметно. Кама не хочет видеть… Забирая – разрушаешь. Взятое не воротишь, но можно остановиться. Перестать. У этих мест тоже есть сердце. Разбито ли оно теперь? Еще нет.

В глубине сияющих сгустков тихая мольба о помощи. Их сила – не наша, общая, для всех. Прийти сюда было неправильно. Не сегодня, тогда. В первый раз, с ней, во второй – со всеми, и каждый последующий. Течение слабеет, расплетаются потревоженные нити, меняя некогда совершенный узор. Раньше было иначе. Ни украденных миров, ни опасного могущества. Чужая воля – всегда чужая, даже если заставить. Все обман. Дальше – хуже. Что это? Без сомнений – ошибка. И исправить ее легко.

Волны текут спокойно, размерено. Как обычно – вклиниться бесстыдно, зачерпнуть, но с лихвой. Он прав, пожалею. Но так надо, только так правильно. Если взять хоть раз больше вымеренного, мольба будет услышана, а сила потеряна. Все вернется на круги своя, кончится. Должно кончиться, таковы правила. Те, что ныне нарушены. Сердце меркнет, тускнеет, зовет отчаянно. Скоро…

Белизна исчезла, резко спружинила кровать, вернув в «здесь и сейчас». Толку-то… Ни встать, ни разлепить веки. Сердце стучало где-то в горле, смысл увиденного доходил с трудом. Какое там – вообще не доходил! Я через силу продирала глаза, выкарабкиваясь из темноты. Выплыл подсвеченный гирляндой потолок, засверкал синим, красным, зеленым, желтым, до ряби и тошноты. Люстра поехала вниз, во рту разлился приторно-сладкий вкус.

…откладываю яблоко в сторону. Горло сводит, не лезут ни откушенный кусок, ни пропитанный тревогой воздух.

– Нам конец, – выводит Яника, тем тоном, будто пустое оно, а полуночный сбор этот – блажь.

– Я предупреждала, – Кама шепчет едва слышно, – нельзя было брать больше. Не пройдет незамеченным. Придется платить.

– Кто?! – рявкает Эдон.

Зал множит его крик многократно, бросает между стенами, уносит под самый свод.

– Какая, к чертям, разница кто? – Базиль задумчиво обводит всех взглядом. – Скольких не досчитались, нарушитель мертв, скорее всего. Если же нет – лучше действовать сообща, а не виновных искать. Неужели полагаешь, что он сделал это специально?

Слова бросаются, словно на меня прицельно, царапают. Больно. Через силу проглатываю, чтобы вымолвить:

– Откуда взялась та девчонка?

– Призванная, – дергает плечом Кама, – убить посягнувших на тайное. Нас.

– Убить?… Или запретить брать? А если сами не станем? Договоримся.

– Договоримся… – смеется она звонко. Эхо отлетает от стен вновь. – Теперь уже думаю, что она уничтожила весь город тогда. Не она, подобная ей. По легенде не выжил никто, неодаренные в том числе. Пришла вечная ночь…

– Тьма, – поправляет Крис. Сплевывает на пол и цедит по слогу: – Легенда! Сотни раз ее слышал. Дед соседский рассказывал. Город падших, очищение.

Хруст. Тео кусает яблоко снова, швыряет огрызок в то же блюдо. Воспитанный сегодня…

– Да чего? – спрашивает он с набитым ртом. – Она же человек. Грохнуть ее, и делов-то.

– Кого – ее? – В Ашес злость впервые уступает страху. – Спаслась чудом, рассмотреть близко не удалось. А те, кто приближался…

– Выманить надо, – поддерживает Лайл. – По одному вылавливает, тварь. Наш черед.

Отворачиваюсь. В окне – темнота. Знаю, мы заслужили. Но разве именно это?…

– Попробуем. – Иллит забирает мое яблоко, подбрасывает на ладони. – Ежели нет – остается бежать. Туда, где будет возможность отбиться. В каких краях, говорите, тот город?

Кама улыбается. Отыскала, значит…

Все померкло, улыбка растаяла, вместе со сладостью и болезненным, как никогда, видением. Что?! Эсте призвала Вестника… специально?… В груди щемило, сковывая дыхание. Я перевернулась на спину, жадно хватая ртом воздух. Черт… Черт. Черт! Впрочем, она не знала, что именно делает. Не подозревала, как в Потоке восстанавливается нарушенный баланс, и в легенды не верила. Должно кончиться… Действительно! Вестник исправит, так исправит. Чего хотела Эсте? Справедливости? Вернуть прежнюю жизнь? Избавить подругу от одержимости? Да уж. Благими намерениями! В итоге-то…

В итоге почти все погибли, а она с выжившими переселилась в Поток. За счет той силы, от которой мечтала избавиться. Что случилось после пещеры? Зачем Кама искала древний вымерший город? Почему именно там была возможность отбиться от Нири? Тишина. Ни ответов, ни намеков, ни навязчивых картинок. Ну что за девица, зато не ленилась мне своего мужа везде совать, для общей картины совершенно бесполезного. Странным образом тряхнуло, щеку словно пощечиной обожгло. Паршивка! В любом случае ясно, что ей нужно исправить. Она против захвата глубокого Лектума, и Артему ничем не угрожает.

Уже легче! Немного. Прошлое – прошлым, а решать что-то необходимо здесь и сейчас. От ловли гадов в реальности сама ситуация в корне не меняется. Отсрочка их встречи с Артемом пока играет в нашу пользу, но долго в том же духе продолжаться не может. Рискованно, и вчерашнее явление Криса нельзя назвать неудачным. Все продумал! Пора и мне заняться тем же. Одна идея пришла в голову еще днем, жаль, не нашлось времени ее как следует обдумать. Погибшие Вестники… Они действительно до сих пор в Потоке. От подушки я отлепилась с трудом, пришлось очень постараться. Голова казалась чугунной, привкус во рту был на редкость отвратительный. За окном успело стемнеть, часы на мобильном просветили, что проспала я четыре часа. Моя сумка вместе с заботливо притащенными пушистыми тапочками лежала под адски мигающей гирляндой. Красный, красный, красный… Заклинило ее, что ли? Отключив это новогоднее чудовище, я вынула из внутреннего кармашка сложенный вчетверо лист бумаги. Мелко распечатанный текст, каждая строчка на вес золота. Подарок так подарок. Только Эмиль ни разу не Дед Мороз. Сразу следовало заподозрить подвох! Чтобы из Совета, да такой вежливый, с чувством такта и совершенно нормальным набором эмоций. О датской кухне интересно рассказывал, шутил непринужденно. Просто не могло с ним быть все в порядке! Учитывая реакцию Феликса, какие-то там серьезные проблемы… Впрочем, последнее, что мне стоит делать – это лезть в дела Совета.