Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления - Гоуф Лоуренс - Страница 121

Она нагнулась и провела рукой по лодыжке. Кожа под ладонью была мягкой и гладкой. Бритва ей сегодня ни к чему. Она медленно сосчитала до ста и вышла из душа. Она любила заставлять Тайлера ждать: у него от этого разыгрывался аппетит. Но требовалось точно рассчитать время, а если она задерживалась чуть дольше, к ее приходу он уже крепко спал и видел сны про ценные бумаги.

Она вытерлась, расчесала волосы, накрасила губы, сложила их будто для поцелуя и наклонилась, чтобы кусочком цветной туалетной бумаги снять лишнюю помаду. Зачем она все это делает?

Тайлер скорее всего даже не обратит на это внимания. А если и заметит, то наверняка сочтет это смешным. Но он не рассмеется, нет, он настоит на том, что они вместе должны докопаться до причины, заставившей ее это сделать.

Нэнси вошла в спальню. Тайлер, держа в руке стакан вина, сидел в постели. Повернувшись к ней, он спросил:

— Нэнси, куда подевался этот чертов пульт? Я его так и не нашел.

На полу «вольво» скрючилась какая–то женщина, судорожно прижимающая к лицу сумочку. Гаррет не сразу понял, что она кусала эту сумочку, чтобы не закричать от страха. Он протянул руку и похлопал ее по пояснице в благодарность за то, что она не кричит и не зовет на помощь.

Пробежав два квартала, Билли упал и спрятался за невысоким каменным заборчиком. Ему не хватало воздуха. Мимо проскочила патрульная машина. Он отдышался, закурил сигарету и перешел улицу. Свет в доме Нэнси не горел, но оба «мерседеса» стояли в гараже, надежно запертые на ночь. Билли перелез через стену с задней стороны дома. Он был на знакомой территории, и это его немного успокоило. Кто–то собрал стулья, стоявшие раньше у бассейна, и прислонил их к стене. От воды поднимался пар и тут же растворялся в черном ночном небе. Билли прижался лицом к стеклянной двери и заглянул вовнутрь. Потом потянул за ручку. Дверь оказалась незапертой, он вошел и затворил ее за собой. В гостиной в камине горел огонь. Он приблизился к нему и стал греть озябшие пальцы.

Нэнси выключила свет и скользнула в объятия Тайлера. От экрана, на котором застыло предупреждение ФБР об ответственности за нарушение прав проката видеопленки, исходил ровный голубой свет. Тайлер нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и начался фильм. Актеры произносили реплики, и в нижней части экрана загорались субтитры перевода. Нэнси положила голову на грудь мужа, еще чуть влажную после душа, и посмотрела не на экран, а в окно на черную воду бухты и созвездие огней Западного Ванкувера.

Гаррет с усилием оторвал сумочку от лица женщины, раскрыл и, перевернув, вытряс содержимое на сиденье. Там оказалось немало интересного, но ключей от машины не было.

— Где ключи–то, а, дамочка? — спросил он и тут же увидел, что они торчат в замке зажигания.

Он сполз с сиденья и установил зеркало заднего вида так, чтобы ему было удобно наблюдать за происходящим на стоянке перед винным магазином. Казалось, вся полиция города была здесь, не могла пропустить такое событие.

— Мы просто переждем в машине, пока все успокоится, — сказал Гаррет, — а потом немного прокатимся, и я тебя отпущу. Идет?

Женщина тихо заплакала.

— И все, — продолжал Гаррет, — но ты поплачь, легче станет.

В машине было холодно. Он чувствовал, как его тело потихоньку остывает, как коченеют руки и ноги. Всхлипывания женщины почему–то успокаивали его. Гаррет не мог понять, отчего перед «Севен—Илевен» начался пожар. Стоянка то вспыхивала перед его глазами, то тонула в полной темноте.

Он откинулся назад и закрыл глаза, ему было необходимо немного передохнуть.

Билли услышал наверху иностранную речь. Бесшумно ступая по ковру, он оказался на лестничной площадке первого этажа. Прошептав: «Это ты, Нэнси?» — он протянул руку, чтобы взяться за перила, и, к своему изумлению, обнаружил, что все еще сжимает пальцами кольт.

Он не отдавал себе отчета, что он сделает в ближайшие пять минут. Он прислушался к ровному шипению газового камина и чьим–то приглушенным голосам и начал медленно подниматься по лестнице, потом вдруг неожиданно для самого себя побежал вверх, перескакивая через две, а то и три ступеньки.

На фоне огней возникло видение, призрак. Нэнси моргнула, но видение не исчезало. Она перевернулась на бок. Перед ней, в ее спальне, наяву, — стоял он, мальчик в джинсах, в черной кожаной куртке, и в упор смотрел на нее.

Тайлер сел на кровати.

— Какого черта? Кто ты такой?

Он схватил свой купальный халат.

— Убирайся вон из моего дома! Или я вызову полицию!

Парень даже не взглянул на него. Он видел только Нэнси.

Тайлер надел халат и встал. Билли показал ему револьвер.

Он остановился в нерешительности.

— Это один из тех двоих, — начала было Нэнси.

— Я попал в беду, Нэнси, — сказал Билли. — Помоги мне.

Тайлер завязал узлом пояс халата. Нэнси машинально следила за движениями его рук, такими уверенными, четкими, будто он специально это делал, чтобы дать себе время подумать, разобраться и решить, что следует предпринять в такой ситуации. Только Тайлер умел так завязывать узел, чтобы оба конца свисали прямо вниз. Этот способ он разработал сам. Еще одна мелочь, из которых состояла его жизнь.

— Осторожно, Тайлер, — вскрикнула Нэнси. Больше ей ничего не пришло в голову.

Тайлер стоял около постели. Билли направил на него кольт.

— Вон из моего дома, мальчишка, — проговорил Тайлер.

Билли улыбнулся ему так холодно, как только умел, и засунул кольт за пояс джинсов. Его рука зависла над рукоятью «питона».

— Попробуй выгони, — ответил он Тайлеру.

Нэнси на всю жизнь запомнила выражение глаз мужа — взгляд дикаря, полного решимости защитить свое жилище. Он бросился на непрошеного гостя.

Билли выхватил кольт и трижды спустил курок. Боек ударялся по пустому барабану с негромким щелканьем, не более устрашающим, чем клацанье зубов какого–нибудь старого маразматика.

Тайлер вырвал у Билли револьвер, развернулся и двинул его кулаком в нос, свалив с ног.

Вскочив, Билли пустился наутек, а Тайлер — за ним. Перепрыгнув через перила, Билли приземлился на середине лестницы, кубарем скатился вниз, вскочил, пробежал через гостиную в кухню и, все ускоряя бег, врезался в стеклянную дверь.

Стекло разлетелось вдребезги. Билли вскрикнул, схватился руками за окровавленное лицо и живописно, как сброшенный лошадью наездник, перевернулся в воздухе. Его сапоги грохнули по кафельным плитам площадки бассейна, он поскользнулся, упал, стукнувшись головой, его тело обмякло и сползло в теплую воду, над которой поднимался туман.

Тайлер положил кольт на кухонный стол, влез на ходу босыми ногами в туфли и направился к бассейну; под подошвами скрипели осколки стекла. Билли ничком лежал в воде, вокруг головы образовался розовый кровяной нимб. Тайлер вернулся в дом и позвонил в полицию. Только на десятом звонке диспетчер сняла трубку. Она попросила его повторить свое имя, адрес и после этого поинтересовалась, срочный ли это вызов.

— Да, да, срочный, — ответил Тайлер. Она попросила его не вешать трубку, пока не приедет патрульная машина. Он поблагодарил ее за участие и машинально повесил трубку.

Он поднялся по лестнице и на минуту задержался у двери спальни. Мальчишка, кажется, хорошо знал Нэнси. Он обратился к ней, как будто они были друзьями. Или еще того хуже. Тайлер не был уверен, стоит ли ему задавать ей вопросы. Подумав, решил, что не стоит, вошел в спальню, обнял Нэнси и, как мог, утешил ее.

Полиция приехала быстро. Когда Тайлер их за это похвалил, один из них ответил, что они случайно находились поблизости.

Тайлер улыбнулся, подумав, что его разыгрывают. Ему хотелось вернуться к жене, но он оставался с ними, не желая показаться бессердечным по отношению к тому, кто лежит сейчас на дне его бассейна.

Эдди Оруэлл посветил фонарем на прозрачную воду, медленно поводил лучом по телу Билли, по черной кожаной куртке, узким джинсам, сапогам с серебристыми металлическими клепками. Он был почти на сто процентов уверен, что это тот самый мерзавец, который открыл пальбу у винного магазина и убил двоих инкассаторов.