Нежданное счастье майора Громова (СИ) - Поляк Таня - Страница 12

И я понимаю её. Она никогда не любила долгих прощаний. Ей тяжело расставаться с близкими, а про дочь я, вообще, молчу. Бедное материнское сердце уже сейчас разрывается от тоски и боли.

Я паркую внедорожник, достаю из багажника чемодан Кати, ставлю рядом с ней, целую её в щеку и отхожу, чтобы Вероника попрощалась.

Катя сжимает дочь до хруста в косточках и щекочет её напоследок. Уверена, хотела услышать смех ребёнка. Ника уворачивается, хохочет, а после просит маму подать ей руку.

Вероника достаёт из кармана браслет из каких-то камушков и фигурок и надевает маме на запястье.

— Это оберег. От меня. Не снимай, пожалуйста, — просит дочь и целует маму в обе щеки. — Я буду тебя ждать. И обещаю вести себя хорошо. Постараюсь.

Катя улыбается и проводит ладошкой по волосам дочери.

— Езжайте. Я вернусь обязательно, — уверенно говорит она.

Мы с Вероникой садимся в салон, я медленно выезжаю с парковки и сигналю Кате на прощание. Вижу к зеркало заднего вида, как она прижимает к груди ладонь, а второй машет нам. На её лице сияющая улыбка.

— Ты любишь мама? — вдруг спрашивает Вероника.

— Любил. Очень сильно.

Отвечаю честно о прошлом, потому что в настоящем нам ещё предстоит разобраться. Уверен, что у Вероники будет много вопросов о моей жизни с Катей. Не уверен, что всё стоит рассказывать ребёнку, но я хочу, чтобы дочь знала — мы с её мамой любили друг друга, уважали, ценили. Просто в один момент я пошёл не той дорогой.

— А сейчас? — прилетает неожиданный вопрос.

— Мне сложно ответить, Ника. Мы много лет были порознь.

— Настоящая любовь, говорят, не умирает.

— Не умирает.

— Тогда вы можете помириться с мамой?

— Можем.

— А ты этого хочешь?

Чувствую себя на допросе, и понимаю, что обязан отвечать честно.

— Хочу.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе снова сделать маме больно? Она и так натерпелась.

— Понимаю.

И понимаю теперь, к чему были прошлые вопросы. Дочь тонко подводит меня к самому главному. А ещё меня радует, что даже в таком юном возрасте она смело становится на защиту матери. Это вызывает уважение. А ещё говорит о том, что Катя — прекрасная мама.

— Я не собираюсь делать ей больно.

— А я тебе не верю.

— Это я тоже понимаю.

— Если ты считаешь, что два месяца пролетят быстро и незаметно, то ты ошибаешься.

— Звучит как угроза, — усмехаюсь я.

— Я не угрожаю, а предупреждаю, папочка.

— Ты готовишь для меня какие-то испытания? — догадываюсь я.

— Вроде того.

— Я готов их пройти.

— Ну-ну, — усмехается Вероника.

И в этот момент она так напоминает меня, что мне теперь даже немного страшновато представить, что она там придумала.

Глава 20

Первое испытание начинается прямо сегодня вечером, когда Вероника заявляет, что ложиться спать в десять вечера не собирается.

И, вообще, время детское ещё, а она уже взрослая. И какие бы аргументы я не приводил, все отправлялись в топку.

— Вероника, ты завтра не сможешь встать.

— Мне достаточно шести часов для сна, и я буду как огурчик.

— Вероника, твоя нервная система перевозбудится, ты не сможешь уснуть.

— Если я устану, то усну в любом случае. Что за глупости?

— Вероника, твоя мама говорила, что ты ложишься спать в десять максимум.

— Это она говорила, чтобы тебя не расстраивать.

— Вероника, если мы опоздаем ко мне работу, я получу выговор.

— Ну, не увольнение же.

И вот что я ей докажу.

— Папочка, ты, главное, не нервничай. Я лягу спать через час. Возможно. Ты лучше скажи, что есть покушать? И няню ты нашёл?

От её «папочка» меня немного передёргивает. Мне кажется, дочь говорит это слово с какой-то издёвкой. Совсем не от души, когда она благодарила меня за книги. Вот там «папа» от чистого сердца было, а тут.

Я вспоминаю, что осталось в холодильнике на ужин. Радует, что не придётся что-то самому соображать. Я умею готовить, конечно, но у плиты стоять не люблю.

— Покушать есть пюре и котлеты. А няня… Ёб…

— Нельзя говорить плохие слова! — обрывает меня дочь. — И котлеты я не буду. Я на диете.

— Чего?

У меня шок. Какая нахрен диета в её возрасте???

— Ну, папочка, мне на танцы ходить. А там нужно стройной быть, иначе в концертный костюм не влезу.

— Ты стройная, Ника!

— Ой, не успокаивай меня. Ты видел других девочек? Вот там стройные, а я толстая!!!

— Ника!

Дочь начинает заливаться слезами. Мда… К такому меня жизнь не готовила. Вика, бывало, устраивала истерики из-за лишнего веса, но стоило мне предложить ей поездку в спа с обёртываниями специальными и массажем, она тут же забывала о лишних килограммах.

Я подхожу к Нике и легко подхватываю её одной рукой.

— Вот была бы толстая, я бы тебя в жизни одной рукой не поднял, — говорю ей с улыбкой. — А так я твой вес даже не чувствую. Представляешь, какая ты лёгенькая? Как пушинка.

— Правда?

Я подхожу с дочкой к большому зеркалу.

— Вот видишь, у меня на руке ни одна вене не вздулась. Это значит, что мне тебя держать не тяжело.

— Хм, точно. Ладно… Первое испытание пройдено. Истерики успокаивать ты умеешь. Подход оригинальный.

И снова у меня шок. Вот же хитрая лиса!

Вероника правильно считывает мои эмоции и тихо хихикает. Она убегает в свою комнату, а на ходу кричит, что будет две котлеты, пюре и салат из овощей. Вот тебе и толстая… Две котлеты ей. Я усмехаюсь, качаю головой и захожу на кухню.

Разогрев еду, зову дочь на ужин. Даже как-то волнительно. Это будет первый только наш с ней поздний ужин.

Вероника приходит уже переодетая в пижаму.

— Ты, кстати, ничего не забыл? — спрашивает Ника, присаживаясь за стол.

— Что? Если ты о няне, то я сейчас начну обзванивать агентства.

— Нет. Я о том, что мне нужно искупаться.

— Чёрт. Точно. Давай, поедим, и я наберу тебе ванну.

— А можно в душе искупаться? Не хочу ванну.

— Можно, конечно.

И я об этом решении, конечно же пожалел.

Когда Вероника вышла из ванной комнаты, шлёпая по полу мокрыми ногами, я понял, что там меня ждёт сюрприз. Я не знаю, как дочь купалась, но у меня создалось такое впечатление, что она стояла с лейкой посреди ванной комнаты и купалась там же. Пол залит водой. Стены залиты водой. Полотенца почти все мокрые. Их я сразу закинул в сушку.

Быстро протираю полы, пока не прибежали соседи с криками: «Потоп!!!»

Я понимаю, что это может быть очередной проверкой, но оставить без внимания устроенный беспорядок я не могу.

Я захожу в комнату Вероники. Она сидит на кровати и читает книгу. Я присаживаюсь рядом с ней и мягко отбираю книгу.

— Ника, давай договоримся, ты можешь устраивать мне разные испытания, но только так, чтобы от этого не страдали другие люди.

— А что я такого сделала? — невинно хлопая ресничками, спрашивает она.

— Ты могла затопить соседей, Ника. Это, конечно, с твоей стороны выглядит забавно залить всю ванную комнату водой. Я всё вытер. Но! Подо мной живут пожилые люди. Они только недавно сделали ремонт в ванной комнате. Я уверен, они бы не обрадовались, если бы сейчас с потолка у них начала капать вода. У них не такая огромная пенсия, чтобы позволить себе ещё один ремонт.

Вероника виновато опускает глаза. Что радует, вину она признавать умеет.

— Я больше не буду, — говорит едва слышно.

— Хорошо. Я рад, что ты меня услышала.

Я отвлекаюсь от дочери, когда звонит мой мобильный. Михалыч.

— Слушаю.

— Саня, надеюсь, ты помнишь об отзыве из отпуска?

— Помню.

— Жду тебя завтра на рабочем месте к восьми ноль ноль.

— Буду, Михалыч. Но я с дочкой. Вы помните же, да?

— Помню. Няньку тут ей найдём без проблем.

Няня. Точно! Бля, ну где я сейчас найду няню на завтра? Не могу же я оставить ребёнка с кем попало. Видимо, придётся Веронике провести со мной целый день. И что-то мне подсказывает, что этот день будет непростым.