Предназначенная невеста (ЛП) - Коул Мэгги - Страница 13

— Они делают это только если очень обеспокоены, так что почему бы тебе не прекратить нести чушь и не рассказать мне, что происходит?

Я стискиваю челюсти.

Он понижает голос.

— Это как-то связано со стукачами?

— Да чтоб меня, нет! Ты же знаешь, я не крыса, — выпалил я.

Облегчение наполняет его лицо.

— Ладно. Тогда что?

— Я не могу сейчас это обсуждать, Брэкс.

В его глазах вспыхивает гнев.

— Я единственный человек, которому, как ты говоришь, ты доверяешь.

— Я доверяю тебе, но я не могу сказать тебе этого прямо сейчас. Я скажу тебе позже. Обещаю. Просто... не сейчас. Ладно? — Я смотрю на него, умоляя глазами дать мне передышку.

— Ты не говоришь из-за того, что Финн задает вопросы? Ты же знаешь, что я не проболтаюсь, — заявляет он.

— Нет. Дело не в Финне, и я знаю, что ты не предатель, — уверяю я его.

Наконец, он вздыхает и рывком распахивает дверь.

— Ладно. Давай покончим с этим. Но сегодня вечером ты идешь со мной. Мне нужен мой напарник. Отмазки не принимаются.

Я понимаю, что мне нужно отдохнуть от компьютера, поэтому соглашаюсь.

— Ладно, я в деле.

Он поднимает взгляд и складывает руки вместе, словно в молитве, говоря:

— Спасибо, боги разврата!

Я усмехаюсь.

Мы заходим в спортзал, и я замираю.

— Что вы здесь делаете?

Братья моей матери: Броуди, Эйден, Девин и Тайнан, стоят в ряд вместе с моими дядями из семьи О'Мэлли

Броуди поворачивает голову к остальным.

— Вот как нас встречают.

Мы с Брэксом подходим к ним.

— Нет, но вы же были в городе пару недель назад. Почему вы все четверо здесь? Такого не бывает без серьезной причины.

Глаза Броуди темнеют.

— Пора тренироваться, Шон. Брэкс, выходи на ринг. Выпусти пар. О делах поговорим позже.

У меня сжимается грудь. Хотя я в любое время готов к хорошей тренировке, ненавижу, когда чувствую, что что-то надвигается, но не знаю, что именно.

Дядя Эйден достает из кармана зажигалку и начинает ею чиркать. Он делает так всегда, и обычно меня завораживает, как он умудряется держать пламя почти на пальцах. Но сегодня это почему-то раздражает.

Я спрашиваю:

— Можешь перестать?

— А тебе-то что? — говорит Эйден, щелкая быстрее.

— Может, он боится, что тут все сгорит к чертям, — предполагает Тайнан.

— Заткнись, — осаживает его Эйден.

Я выхожу на ринг.

— Давайте парни, — говорит Лиам, кивая на ринг. — Сделайте бой зрелищным.

— Да, а то последние недели скукотища, — подбадривает Нолан.

Финн подходит к Брэксу и помогает ему зашнуровать перчатки, а Киллиан помогает мне с моими. Оба дают нам советы, тренерские указания. Затем Деклан звонит в колокол.

Следующий час мы с Брэксом тренируемся на ринге, нанося друг другу удары, пока покрываемся потом, не проливаем немного крови и не начинаем задыхаться.

— Достаточно, — кричит Лиам.

Дядя Киллиан подходит и помогает мне снять перчатки. Я разжимаю руку, и тут же перед глазами всплывает воспоминание: рука моего отца сгибается точно так же, как моя сейчас. Я хватаюсь за верхний канат ринга и закрываю глаза, чувствуя легкое головокружение.

— Что с тобой, парень? Все в порядке? — спрашивает Киллиан.

Я выпрямляюсь.

— Да. Просто почти ничего не ел сегодня.

Киллиан говорит:

— Девин, принеси ему протеиновый батончик и электролиты.

Девин быстро подходит и протягивает мне еду.

Я залпом выпиваю напиток, потом разрываю упаковку батончика и съедаю его в два укуса, осознавая, что умираю с голоду.

Деклан вскакивает и, сложив руки рупором у рта, орет:

— Все, нахрен, вон отсюда!

Спортзал наполняется недовольным ворчанием, но все подчиняются. Таков закон: если О'Мэлли говорит, не задавай вопросов, просто делай

— Ты тоже, Брэкс, — приказывает Финн.

Его лицо вытянулось.

— Серьезно?

— Да. На выход, — продолжает Деклан.

Брэкс бросает на Финна еще один умоляющий взгляд.

Финн качает головой.

— Буду в машине, — фыркает Брэкс, выходя.

Когда спортзал пустеет, я чувствую себя загнанным в угол. Остались только мои дяди, и все девять мужчин смотрят на меня.

Лиам начинает:

— Чем ты занимался в последнее время, Шон?

Я пожимаю плечами.

Его глаза сужаются.

— Почему ты не приезжал?

— Я просто был занят, — повторяю ту же отговорку, что и Брэксу.

— Хорошая отмазка, — говорит Нолан.

— Что это значит? — огрызаюсь я.

— Похоже, ты копаешь там, где не стоит, и бываешь в местах, куда тебе не следует соваться — заявляет он.

Я вспыхиваю от злости

— Вы взломали мой компьютер?!

Нолан усмехается.

— Нет, это был не я.

Я разворачиваюсь.

— Иди на хуй, Деклан.

Он усмехается. Затем невинно спрашивает:

— А я-то тут причем?

Я указываю между на него и Нолана.

— Вы двое, единственные, кто знает, как взломать мою систему.

— Может, это сделала Симона, — предполагает Броуди.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

— Не втягивай в это Симону, — предупреждает Деклан с неожиданной резкостью.

— Ну, она ведь умнее вас обоих, — вставляет Киллиан.

— Хватит, — говорит Лиам строгим голосом. Он глава семьи О'Мэлли, так же как Броуди глава О'Конноров. Когда кто-то из них говорит, чтобы мы прекратили, мы все подчиняемся.

— Следите за языком, или я вам его оторву. Чтобы я больше не повторялся.

Я стою, затаив дыхание, надеясь, что они не знают, что происходит. И все еще не понимаю, почему мне приходится это скрывать. Но если Зара скрывает, значит, и мне тоже нужно.

И я не знаю, почему у моего отца был этот череп на руке. Может, я молчу из какой-то странной преданности ему. Что бы это ни было, я держу свои дела при себе.

Финн делает шаг вперед.

— Почему ты спрашивал свою мать о татуировке отца?

— Это была не татуировка. Это была метка, — срывается с моего языка, и я тут же напоминаю себе, что в этом разговоре надо быть осторожным.

Глаза Финна темнеют. Он кивает.

— Да, так и есть. И он последовательно добавлял чернила. И ты это знаешь. Так почему ты спрашивал об этом свою маму?

Я чувствую, что хочу узнать правду сильнее, чем когда-либо, но в то же время не хочу никому раскрывать своих карт.

— Какая разница? Мама сказала, что ничего о нем не знала, что это просто какой-то рисунок, который отец набросал. Так почему ты меня допрашиваешь? Может, это ты хочешь мне что-то рассказать? — бросаю я ему в ответ.

Нолан замечает:

— Твой отец был мечтателем. У него были нереалистичные идеи о мире, где мы могли бы сосуществовать с врагами, где для вас, детей, наступит мирное будущее. Но мы все знаем, что врагам нельзя доверять. Никакой утопии нет.

Я на мгновение задумался над всем, что он сказал, а затем резко спросил:

— Значит, у этого черепа был смысл, и ты знаешь об этом?

— Смысл отличается от реальности, — утверждает Деклан.

Я выпрямляюсь и требую:

— Я хочу знать, во что был вовлечен мой отец.

Броуди предупреждает:

— Он ни в чем не участвовал. Прекрати копать, Шон, или это разрушит твою жизнь.

— Если там ничего нет, то почему это должно разрушить мою жизнь? — парирую я.

Лиам подходит и указывает на меня.

— Посмотри на себя. Мы не видели тебя несколько недель, а потом узнаем, что ты искал фотографии черепов и имена всех людей по всему Даркнету. Это безрассудно, и ты это знаешь.

Я молчу. Да, это рискованно, и я не могу этого отрицать.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — спрашивает Лиам.

Перед тем как ответить, я обдумываю свои слова. Затем я медленно говорю:

— Вы правы. Мне не стоило искать чьи-то имена. Но я пытаюсь докопаться до правды, так что, пожалуйста, расскажите мне все, что знаете о моем отце и этой метке. Я больше не ребенок. Я не тот, кого нужно прятать, отрывать от семьи или держать в неведении о том, что случилось с его отцом.