Сладкое господство (ЛП) - Райт Кения - Страница 23

И, к тому же, я вдруг осознала, что улыбаюсь так широко, что у меня начали болеть щеки.

И все же я никогда в жизни не чувствовала себя настолько нужной, настолько важной. Казалось, я попала в настоящую сказку, где из обычной девушки вдруг превратилась в чью-то по-настоящему особенную королеву.

Я была Белль из «Красавицы и Чудовища», а персонал Миража будто вот-вот начнет петь строки из Be Our Guest2.

И, черт возьми, если это не делало меня до безумия счастливой быть их гостьей.

Когда все представления наконец завершились, Лэй взял меня под руку и повел прочь, а они остались стоять на месте, продолжая смотреть нам вслед с теми самыми радостными улыбками на лицах.

Я широко улыбнулась:

– Ух ты.

Лэй не отрывал взгляда от дороги.

– Этот персонал совсем не такой, как остальные. Они были чересчур счастливы видеть меня.

– Дело не в персонале. Все из-за чайной церемонии.

Я распахнула глаза:

– Что?

Он нахмурился:

– С этого момента так будет везде.

– Нет?

– Да, – он посмотрел на меня. – Тебе придется привыкнуть. Восток принимает тебя.

– Ну… мы пока не уверены, что весь Восток.

– У «Миража» строгий персонал. Они настороженно относятся к посторонним, и хотя я редко привожу сюда женщин… Те немногие, кого я приводил, не получали от них ничего, кроме мимолетного взгляда, – он остановился перед дверью. – Они не были грубы, просто… вообще с ними не разговаривали.

Я понимала, что должна сосредоточиться на главном, на том, что он сейчас говорит, но меня внезапно кольнула ревность.

– А кого еще ты приводил сюда?

– Что?

– Ну, других женщин.

Он моргнул:

– Ну… гарем, конечно.

Я постаралась не закатить глаза.

– Конечно.

– И… Шанель.

Это было неприятно, но я не собиралась позволить этому испортить момент.

– Она бывала здесь?

– Много раз, – Лэй изменился в лице: его плечи напряглись, а свободная рука забилась в карман. – Мы выросли вместе, так что… она бывала на многих моих объектах.

– Да. Логично…

– Но они никогда не встречали Шанель так. Просто обслуживали ее, как любого другого гостя.

Я отвела взгляд.

Его слова повисли в воздухе, вызывая внутри целую бурю чувств. Ревность, облегчение, замешательство. И все же я не могла отрицать одно: меня накрыло ощущение глубокого удовлетворения… почти победы.

Это было глупо, но иногда мне казалось, что я будто соревнуюсь с мертвой женщиной. Конечно, я выигрывала бы, потому что она мертва, но это не мешало мне чувствовать себя немного торжествующей.

Ты не можешь продолжать в том же духе, девочка. Она – его прошлое. Отпусти.

– В любом случае, давай убираться отсюда, пока они не попытались тебя у меня украсть, – Лэй подвел меня к большим синим двустворчатым дверям, и те распахнулись сами, открывая перед нами парадное фойе размером с две огромные комнаты, абсолютно безо всякой, блядь, необходимости.

И все же это пространство захватывало дух, высокие потолки, украшенные изящными люстрами, которые сверкали, словно пойманный в хрусталь звездный свет. Пол был выложен отполированным голубым мрамором. По стенам свисали богатые гобелены с умиротворяющими прибрежными пейзажами, которые идеально дополняли вид из окон.

В отличие от «Цветка Лотоса» или Дворца, здесь все напоминало скорее расслабляющий, уютный дом для отпуска.

Пока мы продвигались дальше вглубь особняка, я никак не могла выбросить из головы слова Лэя о Шанель.

Одна мысль, о том, что я какая-то особенная, что меня здесь приняли по-другому, не так, как остальных женщин, наполняла меня гордостью.

Но под этой гордостью все равно тихо тлела другая, более темная эмоция. Ревность. Что за бред, правда?

Шанель была частью прошлого Лэя. И теперь ее больше нет.

И все же я никак не могла избавиться от этого болезненного укола, от того, что она была здесь. В этом красивом месте. С ним. И, что еще хуже, я не могла перестать чувствовать, будто мне обязательно нужно соревноваться с этим призраком из его прошлого.

Почему мы вообще испытываем ревность? Я ненавижу это чувство.

Это такая раздражающая эмоция, рожденная из неуверенности и страха.

Совершенно иррациональная.

Мелочная, даже жалкая.

Мне так хотелось быть той женщиной, которая никогда не ревнует, которая способна подняться выше подобных примитивных чувств. Но вот она я, стою здесь и чувствую, как во мне все горит от ревности к женщине, которая даже не жива.

Я хотела быть лучше.

Хотела быть той, кто сможет выслушать рассказ о прошлом Лэя и не испытать ничего, кроме понимания.

Какая разница? Отпусти.

Пока мы шли дальше, я бросила взгляд на Лэя.

Он был погружен в свои мысли, сжатыми челюстями, и по выражению лица было ясно: он тоже переживает какие-то эмоции.

О чем ты сейчас думаешь?

Я даже не решалась допустить мысль, что, возможно, он тоже вспоминает ее.

Вместо этого я глубоко вдохнула и попыталась успокоить хаос внутри. Ревность – это часть человеческой природы, но я не позволю ей определять меня или управлять моими поступками.

Пошла ты нахуй, ревность.

Мы продолжали идти, и фойе постепенно переходило в просторную гостиную с панорамными окнами, из которых открывался захватывающий вид на океан. Обстановка была элегантной, но уютной: мягкие диваны и кресла, расставленные, вероятно, так, чтобы располагать к отдыху и неспешной беседе. Похоже, мои фрейлины были с этим полностью согласны, потому что они уже развалились на подушках, в то время как Дак, Чен и Ху ловили каждое их слово.

Я с трудом сдержала улыбку и прошептала Лэю:

– Не знаю, кто именно, но… кто-то точно будет трахаться к концу этого месяца.

Лэй оглядел их и ответил:

– Моя ставка на Ху. Он молчаливый, но у нас для него есть прозвище.

– Какое?

– Снайпер по кискам.

Я нахмурилась:

– Нет.

– Да, – пожал он плечами. – Если Ху хочет видеть женщину в своей постели, он добивается этого быстро.

– Так, стоп. Он не будет снайперить никого из моих девушек. Но если одна из них захочет провести с ним романтичную, страстную ночь – пожалуйста. Только без его снайперских штучек.

Лэй хмыкнул.

Я посмотрела на Ху уже по-другому. Его невозмутимое лицо ничем не выдавало того игривого, почти сутенерского обаяния, которое приписал ему Лэй.

– Ну и прозвище, конечно, – пробормотала я.

Ладно, Снайпер по кискам. Только не вздумай играть с их сердцами.

На диване Ху чуть наклонился к Фен и прошептал ей что-то на ухо, от чего она рассмеялась. Это было странно слышать, учитывая, что Фен обычно была очень застенчивой и почти всегда молчала.

Лэй проследил за моим взглядом:

– Видишь, о чем я?

– Мммм.

Лан заметила нас, прервала разговор с Ченом, поднялась и поспешила к нам.

Лэй махнул рукой:

– Наслаждайтесь. Мы просто суем нос не в свое дело.

Она остановилась и посмотрела на меня.

Я кивнула:

– Да, все в порядке.

Чен встал и направился к нам.

– Нет, – покачал головой Лэй. – Я веду Мони наверх, и мы будем одни до самого ужина, так что возвращайся обратно.

– Я понимаю, но мне нужно вам кое-что показать, – Чен быстро подошел, сжимая в руке телефон. – Лэй, Моник, вам нужно это увидеть.

Лэй нахмурился:

– Что именно?

Чен подошел вплотную и протянул ему телефон:

– Дядя Лео выступил с большой речью перед тем, как сам завершил чайную церемонию.

Что?

Глава 13

Хуйнология

Моник

Лэй смотрел на телефон так, будто тот был раскаленным добела и облеплен ядом. На экране Лео застыл в середине фразы, с серьезным, властным выражением лица. Фоном служило огромное изображение моей матери и матери Лэя, сидящих в саду. Его место было не там, значит, Лео специально подошел к этой картине, чтобы говорить оттуда.