"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 766

— Для того чтобы понять где мы, нам необходимо добраться до воды, я правильно понимаю? — он посмотрел на меня и я кивнула.

Граф тяжело сглотнул, размял пальцы на руках, покрутил головой и опять попытался сесть.

— Тебе лучше полежать, заговоры только начали действовать. Часа через два будет лучше, — постаралась приободрить графа, который вопреки своему состоянию, видимо, считал, что у него все в порядке.

— Из ваших слов я могу сделать вывод, что нам лучше уйти отсюда как можно скорее, — он тяжело вздохнул и через бок, опираясь на локоть, начал садиться.

— Уйдем, когда ты сможешь встать. Считай, что я твой врач и сейчас у тебя постельный режим, — строго сказала и надавила на плечи, чтобы он лег.

От небольшой нагрузки граф тяжело задышал. Честно говоря, я испугалась не на шутку. Моих сил на еще одно возвращение графа может не хватить. Как только он лег, я приложила руку к его лбу, просто чтобы сделать вид, что я не шучу и слежу за его здоровьем. Хотя его лоб мне был без надобности.

— Арейна, хочу напомнить, что я офицер, а вы ведьма и в ситуации войны должны соблюдать субординацию. То есть Вы должны выполнять мои распоряжения, а не наоборот, — тихо проговорил граф.

Я сузила глаза, рассматривая его уставшее лицо. Он это сказал, мне кажется, из вредности, чтобы последнее слово было за ним, а, возможно, и шутил, но я закипела. От радости не осталось и следа. Может, я и правда забыла, что аристократы от рождения имеют офицерский чин, но сейчас напоминать мне этого не стоило.

— Так распорядись, чтобы тебя лечили и сам помогай. Куда мы уйдем, когда ты не можешь встать?

— Мы доподлинно не знаем, могу или нет. Вы мне не дали подняться, — не отводя от меня глаз, также тихо ответил граф. Точно из вредности, другой бы на его месте промолчал. Но здесь же отпетый представитель аристократии, который, даже умирая, сохранит лицо, достоинство и спесь.

— Вставай, — зло ответила и сама поднялась, протягивая ему руку. И он, призрак его задери, начал опять садиться, аккуратно держась за кончики — мать моя женщина,

— за кончики моих пальцев. — Мы же не на балу! Держись нормально!

— Арейна, я думаю, вам надо успокоиться, — проговорил он, тяжело выдыхая и выпрямляя спину.

— А ты еще раз мне «выкни» и я окончательно успокоюсь!

У меня просто не укладывалось в голове, как можно быть таким спокойным и не забывать о светских условностях даже в лесу, когда сам еле шевелишься. Я не кричала, это все-таки ниже моего достоинства, но высказала этой графской морде всё:

— Ты почти умирал после разрыва, и я на тебя угрохала всю силу до последней капли. А ты хочешь свести на нет все усилия, просто потому что упрямый дурень. Твое спасение не было легкой прогулкой! Мы тебя тащили на вот этих гребаных ветках в темноте, по кочкам, а ты совсем не пушинка, ты вот такой, вот…та кой… — не находя слов, я просто широко развела руки.

— Лосяра, — вдруг подсказал Сэм. И я выдохнула.

Парень сам сконфузился от своего сравнения, видимо, тоже вспоминая, кто здесь офицер, граф и большая задница.

Фициульям смотрел на меня широко открытыми глазами и молчал. Я же выдохлась. Зачем было так распинаться? Он все равно не сможет никуда пойти, покивала бы его дурости или шутке и спокойно подождала, когда подействуют заговоры.

— Прости, — граф побледнел и окончательно растерялся. Кажется, он совсем не понял, почему я так злюсь. Но сейчас искренне раскаивался во всем.

— Прощу, если ты перестанешь геройствовать. Какого, драного призрака, ты вскакиваешь, когда только очнулся?

— Последнее, что я помню, был сломанный барьер и мысль, что нужно бежать. Потом сразу ваш рассказ о дезертирах. Это все смешалось, и я подумал, что нужно действовать, — он устало потер глаза. — Вы упоминали, что поблизости есть ключ, можно мне воды?

Я протянула небольшую бутылочку из-под зелья, в которую мы налили воды специально для графа. Выпил одним махом, но больше не попросил, хотя губы у него остались сухими. Не слушая графское «не стоит», я несколько раз сходила за водой.

Но я все еще злилась, поэтому на любые графские реплики отвечала, скрипя зубами. Сэм предусмотрительно помалкивал и, вообще, делал вид, что любуется природой.

После заговоров и воды на Фицуильяма, наконец, можно было смотреть без содрогания. Бледность отступила, он перестал морщиться при каждом повороте головы и кое-как смог перебраться под дерево. Правда, там он облокотился на него спиной и долго сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание.

Мы с Сэмом затушили костер, выдали графу оставшееся мясо и призадумались. Пока никаких голосов слышно не было, но это ничего не значило. Нам по-прежнему нужно как-то обойти тех, кого мы не видим и не слышим, и попасть к воде. И хотя граф после моих заговоров чувствовал себя лучше, о том, что он сможет преодолеть хотя бы несколько метров, речи не было.

— Арейна, Сэм, — позвал нас Фицуильям, когда мы уже несколько минут шептались вдали от него. — Поделитесь своими мыслями? Боюсь, отсюда я услышал лишь о своем непомерно большом весе.

Мы удивленно переглянулись, граф сидел у дерева и спокойно смотрел. Незаметного совещания не получилось, и мы вернулись к нашему, чтоб ему икалось, офицеру. Сэм нервничал и, вероятно, побаивался графа, но заговорил первым.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо и думаю смогу пройти небольшое расстояние, — Фицуильям посмотрел на мои сложенные на груди руки и точно услышал скептический смешок, но все равно утвердительно кивнул.

— Не сможешь, — жестко отрезала я и опять не сдержалась. — Призрак тебя задери, Фицуильям, ты с трудом сидишь, а все туда же!

Я стремительно подошла к нему и присев, взяла его руку. Простой заговор для ускорения кровотока. Сейчас не было необходимости согреваться. День выдался вполне теплым. Но графу нужно было быстрее встать на ноги, так что приходилось пускать в ход очень слабые и сомнительные заговоры. Конечно, после ускорения кровотока восстановление пойдет немного быстрее, но сердце тоже заработает, как сумасшедшее, что в условиях сплошной нервотрепки чревато, например, его остановкой. К тому же человек быстрее устает.

— Ты испачкалась, — тихо проговорил граф, внимательно разглядывая мое лицо и не касаясь, указал на щеку.

Мы с Сэмом выглядели, конечно, так себе. В отличие от графа, который лишь стряхнул какие-то пылинки с кожаных штанов и мог бы вполне идти на прием. Наша одежда была вся в земле, под ногтями застряла грязь, а что с лицом, даже после умывания, было неизвестно.

Я провела рукой по щеке, прекрасно понимая, что только размазываю пыль. Но бежать умываться пока не спешила, еще один заговор, а потом все остальное.

— Мне очень жаль, что вам с Сэмом пришлось меня нести, — опять заговорил Фицуильям, когда я настраивалась на второй заговор.

— Нам тоже, но не бросать же тебя было, — все еще злясь, ответила я.

— Как получилось, что вы с Сэмом оказались здесь? У барьера вас не было.

— Ты упал, я подбежала к тебе, потом разрыв и нас щитом прикрыл Сэм. Всех затянуло сюда.

Я чувствовала, что граф опять внимательно меня разглядывает, но голову не подняла. Заговор был чересчур коротким, и довольно быстро я отпустила руку графа и просто села рядом, уже предчувствуя новые разбирательства. Правда, графу не удалось даже слова сказать. После знакомого тук-тук-тук к нам обернулся напряженный Сэм. Ему вторило еще одно недоброе тук-тук-тук. Уверенности не было, но дятел нас уже вроде бы предупреждал. Я тоже прислушалась и поморщилась от очередной дроби нашего незваного помощника.

— Думаю, через час Фицуильям сможет встать, — сказала нервному Сэму, готовому уже бежать.

К моменту, когда граф смог подняться и относительно крепко встать на ноги, нервничала уже и я. Потому что ко всему прочему, выглянуло солнце. Небо полностью очистилось от облаков и теперь в редком лесу все просвечивало на сотни метров вперед.

Конечно, передвигались мы черепашьим ходом, но все же шли. Я тянула волокушу, Сэм подставил свое худое плечо графу, которому все еще было тяжело. С ним что-то происходило, он становился то горячим, как закипающий чайник, то холодным, как замороженное мясо. Заговоры на него сейчас ложились плохо, чего вполне можно было ожидать, читая их каждые двадцать минут. Но я не сдавалась и делала что могла, хотя нужны были зелья. К моему удивлению, больше всего помогали добрые слова.