"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 870

— Лучше совсем их снять, — с болезненной усмешкой сказала она, а мужчина в ответ назвал ее дурой на своем языке.

Он вытер пальцы о тряпку, в которую были завернуты промасленные полоски ткани, подхватил лампу и вышел. Никаких больше слов, даже взгляда — ничего. Но рукам стало легче.

Выходит, Свен все же заодно с комендантом? Но не настолько важная персона, чтобы освободить ее. Хотя, возможно, в его планы такое совсем не входило.

Нея вздохнула. В темноте ей все время казалось, что на улице ночь, и, возможно, потому она много спала.

Когда она открывала глаза, то чувствовала только слабость, а сознание куда-то моментами уплывало. Ее не тревожили ни шорохи, ни звуки из-за стенки. Если бы рядом стучали в барабаны, она бы могла не заметить. Во всяком случае, ей так казалось.

Но когда за дверью раздались крики, она все четко слышала.

— Держи!

— Надевай!

Звуки борьбы и отборный мат.

— Комендант велел оставить в живых!

Затем шум стих, слышалась только возня, и закончилось все чьим-то победным возгласом.

Нея сосредоточилась на звуках, но ничего больше не разобрала. Она не надеялась на спасение, просто стало интересно, почему дерутся. Да еще в таком неудобном месте, как подвал. Неужели кто-то из запертых по соседству солдат?

Дверь широко открылась, и проем заполнил желтый свет. Трое солдат втащили по ощущениям Неи какой-то мешок и бросили посередине.

— Двое в одной клетке? — послышался деловой голос Олмера.

— Больше некуда, — отрапортовал солдат. — Нет, пускать никого нельзя! Это приказ. Выйдите.

Харт не видела чиновника, но поняла, что он сделал шаг внутрь, а потом его оттолкнули.

— А хорошее место для раздумий, — проговорил вдруг Олмер. — Такой холодный земляной пол прочищает голову лучше, чем дубина.

— Ага, идите уже, — опять сказал солдат.

— Тут им и место, сволочам, — кто-то сплюнул.

Дверь закрылась. Вокруг Неи опять была лишь чернота.

И откуда такая злоба? Удивительно, как быстро люди начинали ненавидеть тех, кто сидел в кандалах. Наручники каким-то образом опускали заключенного до уровня грязи, а тюремщиков возвышали до лордов. А ведь Нея знала этих «тюремщиков» как облупленных.

Солдаты родной заставы, чтоб их.

Она слышала лишь голос того, кто не пустил Олмера, но в памяти тут же появился улыбчивый Паскет. Молодой мужчина, прошедший войну, не отличался особой силой или ловкостью. Но она считала его хорошим солдатом. Дисциплинированным. В первый ее день на заставе только Паскет не прятал глаз, когда она представилась. Солдаты морщились и хмурились, украдкой разглядывая магичку в кителе, а он смотрел спокойно.

— Куда нести ваши вещи? — спросил он, когда все разошлись, а Нея осталась посреди двора с тяжелым сундуком у ног. Почему-то не приказала поднять его в комнату.

— В дом, — и сама же взяла за ручку с одной стороны, а солдат тут же схватился с другой. — Вы дежурный?

— Нет. Сегодня я должен быть в патруле. Но ждал, когда представят нового лейтенанта.

— Вы сержант Милкот? — решила она.

— Рядовой Паскет. Сержант пока занят, он еще не вернулся из деревни. Но я могу вам показать все, что нужно. Я тут уже два месяца служу.

— Недолго, — заметила она.

— Подольше остальных, — улыбнулся он. — Других перевели только две недели назад. Из третьего полка. Его расформировали и разбросали. А я как-то сам попросил перевода. Я из Южной крепости, надоело мне воевать. Вот и вышло, что раньше.

— Значит, здесь в основном те, кто служил в третьем полку до того, как их перевели?

— Вроде так. Сержант, я да еще рядовой Каспин, который приехал на днях, все мы из разных мест. А остальные, да, из третьего…

Нея думала, если на заставе и остались люди, которым можно доверять, так это вот та самая троица: Милкот, Каспин и Паскет. Они ни с кем не враждовали на заставе, но чувствовалось, что существуют отдельно. Никто из них не нарушал ее приказов. И к ней все трое относились с уважением, хоть и побаивались. С другими солдатами особой дружбы у них не было. Это не значило, что все трое встанут на защиту какого-то лейтенанта Неи Харт. Но все же надежда, что они будут на ее стороне, не покидала. Оказалось, напрасно. Паскет лишний раз даже не открывал дверь, когда появлялся, и именно он пустил к ней Эрхена.

Нея прислушалась. Она знала, что в мешке человек. Когда его бросили, мелькнули толстые сапоги, но большего рассмотреть не удалось. Дверь слишком быстро закрыли.

Она боялась двинуться с места, как будто это могло что-то изменить или кого-то спугнуть. Еще когда тюремщики сказали: «Тут им и место», Нея оцепенела, да с тех пор и сидела деревянным истуканом. Так, со смесью страха и пренебрежения, обыватели говорили о магах.

И сейчас Харт безо всякого колдовства знала: в шаге от нее лежит одаренный. Не Бон, потому что боевик — подручный Олмера, и пока чиновник свободно ходит по заставе, своего человека он точно не отдаст. По всему выходило, что там лежит ведьмак. Лежит и не шевелится.

Нея сжала непослушные пальцы в кулаки. Ей нужно было собраться.

Кисти рук почти потеряли чувствительность. Нея чуть не пропустила мешок, когда пыталась на ощупь в темноте найти того, кого бросили к ней. Пальцы не ощущали грубую ткань, но как-то все же ее удалось стянуть. Человек дышал, его руки были холодными. Их стянули веревкой за спиной, судя по всему.

Нея медленно провела ладонями вверх, но так и не почувствовала, что под ними. Кандалы уже сделали свое дело.

Она опустилась на четвереньки. Носом, щекой кое-как добралась до непокрытой головы. Мягкие волосы защекотали кожу, и она почувствовала знакомый запах васильков. Дальше спустилась к рукам и деревянными пальцами постаралась развязать узлы. Но вскоре она их уже жевала и тянула зубами. И даже примерно не могла сказать, сколько с этим возилась. Возможно, путы никак не влияли на состояние человека, но приходить в себя приятнее со свободными руками.

Нея с облегчением выплюнула веревку и высвободила чужие кисти.

Хорошо, что на заставе нет еще одной пары наручников. Правда, выходило, что ведьмака либо чем-то опоили, либо сильно ударили. Или же снова надели на него блокирующий амулет. Действовал он, как правило, около трех часов. И зачем оставлять в живых того, кто был не нужен?

Пока Нея возилась с веревками и размышляла, пленник завозился. Долгое время ничего не происходило, просто какое-то шевеление и тишина.

Страшно представить, как чувствует себя избитый человек, открывая глаза в абсолютной темноте. Что он в этот момент может подумать?

— Как ты? — спросила Нея.

От длительного молчания ее голос сипел и, возможно, в темноте лишь еще больше напугал пленника.

— Нея? — вырвался хрип из горла ведьмака.

Харт выдохнула.

До этого она не представляла, как же приятно, когда тебя называют по имени. Особенно в темном подвале и голосом вернувшегося с того света Эзры.

Смешок вышел неожиданно звонким.

— Тебе весело? — слабым голосом проговорил он.

— Просто рада тебе. Нет, не так. Я рада, что ты жив, и рада, что увижу… услышу тебя перед…

— Неужели ты собралась умирать? — удивился он. Оставь это до лучших времен.

— Не первый раз ты их упоминаешь, эти времена. Но мне кажется, все лучшие уже позади.

В темноте раздался стон, шуршание, и ей в бок ткнулась голова. Ведьмак стоял на четвереньках и дышал, с шумом втягивая воздух.

Нея подняла руки, чтобы прикоснуться к мягким волосам, но ее пальцы ничего не почувствовали. Она неловко опустила кисти на макушку и тут же убрала. Ей вдруг стало обидно, больно и жалко себя. И все из-за того, что не смогла прикоснуться. Даже смешно.

— Это кандалы? — спросил Эзра, находя в темноте ее руки.

Теперь он сидел рядом с ней, она даже чувствовала его дыхание. От такой близости вдруг накатило странное спокойствие. Она не одна, а даже умирать вдвоем приятнее, чем поодиночке. Хотя лучше бы не умирать.

— Положи руки на землю.