Греховное королевство (ЛП) - Лоррейн Трейси - Страница 6

Я киваю, хотя на самом деле не понимаю, что она хочет сказать. Я понятия не имею, каким было детство Алекса. Он упоминал об обучении и каком-то ужасном дедушке, но почти ничего не рассказывал.

— Если бы я знала всю правду, я бы остановила это. Я бы сделала все, чтобы остановить это. Но меня держали в неведении относительно истинного уродства, которое происходило с моими собственными мальчиками.

— Я должна была это увидеть. В какой-то степени я так и сделала, но я никогда не смогу представить себе истинный ужас ситуации.

Подняв руку, она вытерла слезу со щеки.

— Я клянусь тебе, Иви. В тот день, когда я узнала, что происходит на самом деле, я положила этому конец. Жаль только, что я не могла сделать это раньше.

— Что?

Она качает головой.

— Стефанос обучался у своего отца с самого раннего возраста. И хотя он преуспел во многих навыках, необходимых ему в будущем, он никогда не был достаточно хорош для своего отца.

— Обучен? — спрашиваю я. — Например, научили стрелять из пистолета и...

— Да, но это было только начало. Дрессировка - это, наверное, неправильное слово. Манипулировали, развращали, злоупотребляли. Любое из этих слов было бы более подходящим. Он хотел, чтобы его мальчик был лучшим, чтобы он поднялся по карьерной лестнице и в итоге занял высокий пост в Семье. Воспитание научило его, как вырастить бесстрашного солдата, так что он так и поступил.

Я смотрю на нее с колотящимся в груди сердцем.

— Когда мы только узнали о моей беременности, он так хотел иметь дочь. Сказал, что почти каждый час его окружают мужчины и он хочет иметь миниатюрную меня, чтобы баловать. Это было так мило, и он казался таким искренним, что я и не подумала его расспрашивать.

— Я знала, чем он зарабатывает на жизнь. Мне это не очень нравилось. Я хотела заботиться о людях, делать их лучше, а не быть частью чего-то, что делает все наоборот, но я была влюблена. Так влюблена.

— В тот день, когда я родила двух прекрасных мальчиков, все изменилось.

— Он всегда слишком опекал меня, но то, как он вел себя с ними, просто поражало. Наблюдая за ним, я растопила свое сердце. Он любил их так сильно. Я просто не знала, что он также пытается их защитить.

— Защитить их от кого? — спрашиваю я.

— От его отца.

По позвоночнику пробегает неистовая дрожь.

— Что он с ними сделал? — шепчу я, хотя не совсем уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.

— Не мне об этом говорить или предполагать. Я не знаю всего этого. Как я всю жизнь старалась защитить их, так и они сделали то же самое для меня, поэтому я знаю, только то, что мне рассказали, - лишь малая толика. Но я видела доказательства.

— Доказательства?

Она качает головой.

— Я и так уже слишком много сказала. Тебе не нужно все это в дополнение ко всему остальному. Я лишь хотела сказать, что Алекс сильный, милая. — Она накрывает мою руку своей и нежно сжимает. — Он вынослив, умен и знает, как держать себя в руках в подобных ситуациях. И остальные такие же сильные и способные. Доверься им, они все исправят.

— Зей не такой, — шепчу я. — Он не похож на них.

— И откуда ты это знаешь? Пока мы не прошли испытания, мы понятия не имеем, на что способны. Просто посмотри на себя. — Протянув руку, она разглаживает край одной из моих повязок. — Держу пари, ты никогда не думала, что сможешь сделать то, что сделала.

— Это не одно и то же. Они... они могут быть где угодно.

Она не сводит с меня глаз, призывая довериться ей.

— Они найдут их. И при первой же возможности они разнесут это место до основания, отправив всех, кто это сделал, в ад.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю. — Ее слова тяжелым грузом висят вокруг нас, пока длится молчание.

Я понятия не имею, где все остальные, но они не близко, это точно.

— Сейчас три часа ночи, — говорит Джианна, словно читая мои мысли. — Ты голодна? Я могу пойти и приготовить тебе что-нибудь.

— Я… — Я делаю паузу, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на боли, как физической, так и душевной. — Я не знаю, — честно говорю я. — Еда - последнее, о чем я сейчас думаю.

— Я понимаю это, дорогая. Понимаю. Но меньше всего им сейчас хочется, чтобы ты не заботилась о себе. Ты будешь нужна им, когда они вернутся.

Я киваю, понимая, что она права, даже если мысль о еде заставляет мой желудок снова взбунтоваться.

— Я схожу и возьму тебе несколько вещей.

Еще раз сжав мою руку, она поднимается на ноги и идет к двери. Но перед тем как исчезнуть, она останавливается.

— Я знаю своего сына, Иви. Он пройдет через ад, чтобы вернуться к тебе.

Как только она исчезает, бесшумно закрыв за собой дверь, на глаза наворачиваются слезы.

Она видела нас вместе, когда все было хорошо. Она понятия не имеет о том, что я ему говорила, какими именами называла его после того, как узнала правду. Будет ли он так же упорно пытаться вернуться ко мне после того, как я так с ним обошлась?

Черт. Надеюсь, что так.

Он должен знать, что я не имела это в виду, верно?

Я не хотела ничего такого. Я была зла, обижена и...

Почему на следующее утро я не простила его до того, как он отправился на экзамен? Почему я не сказала ему, что на самом деле чувствую к нему? По крайней мере, когда случилось бы самое худшее, он бы знал, что я буду ждать его здесь. Бороться за него.

Что, если он... где бы он ни был, думает, что я его ненавижу?

От этой мысли слезы текут быстрее.

Я все еще рыдаю в свои руки, когда через несколько минут возвращается Джианна с подносом.

Мягкими шагами она пересекает комнату, затем ставит поднос на прикроватную тумбочку и садится на край кровати, притягивая меня к себе и крепко обнимая.

— Знаешь, я всегда хотела иметь дочь. Конечно, я бы ни на что не променяла своих мальчиков, но мне всегда хотелось иметь кого-то, с кем можно было бы разделить девчачьи заботы. Думаю, мне повезло с моими невестками, которые в один прекрасный день станут мне дочерьми.

— Мы поссорились, — признаюсь я, мой голос ломок и груб. — За день до этого. Я узнала... узнала, что он мне лгал и… — Я фыркнула. — Я наговорила много ужасных вещей.

— О, Иви, — вздыхает она, поддерживающе поглаживая меня по спине. — То, что ты пережила за последнюю неделю... это сломало бы большинство людей. Это было подавляюще и напряженно, а если добавить к этому новые отношения и то, что вы были вместе двадцать четыре на семь, я не удивлена, что все немного взорвалось. Я думаю, это вполне нормально.

— Но что, если он думает, что я имела в виду все то, что сказала?

— Он не станет так думать. Он знает, как ты к нему относишься. Так же как и ты знаешь, что он чувствует к тебе. Ссоры и вещи, которые ты говоришь в порыве чувств, ничего не значат, на самом деле.

Я киваю ей в плечо, ее футболка влажная от моих слез.

— Почему бы тебе не попробовать что-нибудь съесть? Возможно, с едой ты почувствуешь себя немного сильнее.

Как только она отпускает меня, я отрываю от себя рубашку Алекса, за которую все еще цепляюсь, и натягиваю ее через голову.

— Вот. — Она передает мне стакан апельсинового сока, а затем ставит тарелку с крекерами мне на колени. — Я могу принести тебе что-нибудь еще, но я не была уверена, что твой желудок справится с этим.

— Это идеально, спасибо.

Взяв один из крекеров, я откусываю край. Я не уверена, что мой желудок вообще это выдержит. Но я знаю, что она права.

Я понятия не имею, что происходит. Насколько я знаю, ребята спасают их обоих, пока мы разговариваем, работают под покровом темноты, чтобы вернуть их ко мне.

Но когда я смотрю на Джианну и вижу, как она опускает маску в момент собственного беспокойства, я понимаю, что, возможно, выдаю желаемое за действительное.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ей, вспомнив, что она сказала мне, что сейчас середина ночи.

— Я не могу спать. Годы смен привели к бессоннице. Добавь сюда беспокойство о моих мальчиках и... да, — вздыхает она. — Я бы предпочла быть полезной, а не лежать в постели и пялиться в потолок.