Страшные сказки Братьев Гримм - Гримм Якоб - Страница 1

Братья Гримм

Страшные сказки Братьев Гримм

© Вирозуб М. Р., пер. с нем. яз., 2025

© Прокофьева С. Л., пер. с нем. яз., насл., 2025

© Петелина И. А, ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Румпельштильцхен

Много-много лет назад жил да был мельник, бедный-пребедный, а дочь у него была красавица. Случилось как-то однажды, что пришлось ему говорить с королём, и вот он, чтобы придать себе побольше весу, сказал ему: «Есть у меня дочка, такая-то искусница, что вот и солому тебе в золото перепрясть сумеет». Король сказал мельнику: «Это искусство недурное, и если твоя дочь точно уж такая искусница, как ты говоришь, то приведи её завтра ко мне в замок, я её испытаю».

Когда мельник привёл свою дочь, король отвёл её в особую каморку, битком набитую соломой, дал ей самопрялку и мотовило и сказал: «Садись-ка за работу; если ты в течение этой ночи до завтрашнего раннего утра не перепрядёшь всю эту солому в золото, то велю тебя казнить».

Затем он своими руками запер каморку, и она осталась там одна.

Так и сидела там бедняжка Мельникова дочь и придумать не могла, как ей спастись от лютой смерти. Она и понятия не имела о том, как солому перепрясть в золотые нити, и так пугалась ожидавшей её участи, что наконец залилась слезами.

Вдруг дверь приотворилась, и к ней в каморку вошёл маленький человечек и сказал: «Добрый вечер, Мельникова дочка, о чём ты так плачешь?» – «Ах, ты не знаешь моего горя! – отвечала ему девушка. – Вот всю эту солому я должна перепрясть в золотые нити, а я этого совсем не умею!»

Человечек сказал: «А ты что же мне дашь, если я тебе всё это перепряду?» – «Ленточку у меня на шее», – отвечала девушка. Тот взял у неё ленточку, присел за самопрялку да – шур, шур, шур! – три раза обернёт, и шпулька намотана золота. Он вставил другую, опять – шур, шур, шур! – три раза обернёт, и вторая готова. И так продолжалась работа до самого утра, и вся солома была перепрядена, и все шпульки намотаны золотом.

При восходе солнца пришёл король, и когда увидел столько золота, то и удивился, и обрадовался; но сердце его ещё сильнее прежнего жаждало золота и золота. Он велел перевести Мельникову дочку в другой покойник, значительно побольше этого, тоже наполненный соломою, и приказал ей всю эту солому также перепрясть в одну ночь, если ей жизнь дорога.

Девушка не знала, как ей быть, и стала плакать, и вновь открылась дверь, явился тот же маленький человечек и сказал: «А что ты мне дашь, если я и эту солому возьмусь тебе перепрясть в золото?» – «С пальчика колечко», – отвечала девушка. Человечек взял колечко, стал опять поскрипывать колёсиком самопрялки и к утру успел перепрясть всю солому в блестящее золото.

Король, увидев это, чрезвычайно обрадовался, но ему всё ещё не довольно было золота; он велел переместить Мельникову дочку в третий покой, ещё больше двух первых, битком набитый соломой, и сказал: «И эту ты должна также перепрясть в одну ночь, и если это тебе удастся, я возьму тебя в супруги себе». А сам про себя подумал: «Хоть она и Мельникова дочь, а всё же я и в целом свете не найду себе жены богаче её!»

Как только девушка осталась одна в своём покое, человечек и в третий раз к ней явился и сказал: «Что мне дашь, если я тебе и в этот раз перепряду всю солому?» – «У меня нет ничего, что бы я могла тебе дать», – отвечала девушка. «Так обещай же, когда будешь королевой, отдать мне первого твоего ребёнка».

«Кто знает ещё, как оно будет?» – подумала Мельникова дочка и, не зная, чем помочь себе в беде, пообещала человечку, что она исполнит его желание, а человечек за это ещё раз перепрял ей всю солому в золото.

И когда на другое утро король пришёл и всё нашёл в том виде, как он желал, то он с ней обвенчался, и красавица Мельникова дочь стала королевой.

Год спустя королева родила очень красивого ребёнка и совсем позабыла думать о человечке, помогавшем ей в беде, как вдруг он вступил в её комнату и сказал: «Ну, теперь отдай же мне обещанное».

Королева перепугалась и предлагала ему все сокровища королевства, если только он оставит ей ребёнка; но человечек отвечал: «Нет, мне живое существо милее всех сокровищ в мире».

Тогда королева стала так горько плакать и жаловаться на свою участь, что человечек над нею сжалился: «Я тебе даю три дня сроку, – сказал он. – Если тебе в течение этого времени удастся узнать моё имя, то ребёнок останется при тебе».

Вот и стала королева в течение ночи припоминать все имена, какие ей когда-либо приходилось слышать, и сверх того послала гонца от себя по всей стране и поручила ему всюду справляться, какие ещё есть имена.

Когда к ней на другой день пришёл человечек, она начала перечислять все известные ей имена, начиная с Каспара, Мельхиора, Бальцера, и перечислила по порядку все, какие знала; но после каждого имени человечек говорил ей: «Нет, меня не так зовут».

На второй день королева приказала разузнавать по соседству, какие ещё у людей имена бывают, и стала человечку называть самые необычайные и диковинные имена, говоря: «Может быть, тебя зовут Риннебист или Гаммельсваде, или Шнюрбейн?» – но он на всё это отвечал: «Нет, меня так не зовут».

На третий день вернулся гонец и рассказал королеве следующее: «Я не мог отыскать ни одного нового имени, но когда я из-за леса вышел на вершину высокой горы, куда разве только лиса да заяц заглядывают, то я там увидел маленькую хижину, а перед нею разведён был огонёк, и около него поскакивал пресмешной человечек, приплясывая на одной ножке и припевая:

Можете себе представить, как была рада королева, когда услышала это имя, и как только вскоре после того человечек вошёл к ней с вопросом: «Ну, государыня-королева, как же зовут меня»? – королева спросила сначала: «Может быть, тебя зовут Кунц?» – «Нет». – «Или Гейнц?» – «Нет». – «Так, может быть, Румпельштильцхен?» – «О! Это сам дьявол тебя надоумил, сам дьявол!» – вскричал человечек и со злости так топнул правою ногою в землю, что ушёл в неё по пояс, а за левую ногу в ярости ухватился обеими руками и сам себя разорвал пополам.

Золотой гусь

Жил да был на свете человек, у которого было три сына, и самый младший из них звался Дурнем, и все его презирали и осмеивали и при каждом удобном случае обижали.

Случилось однажды, что старший должен был идти в лес дрова рубить, и мать дала ему про запас добрый пирог и бутылку вина, чтобы он не голодал и жажды не знал.

Когда он пришёл в лес, повстречался ему старый седенький человечек, пожелал ему доброго утра и сказал: «Я голоден, и жажда меня мучит – дай мне отведать кусочек твоего пирога и выпить глоток твоего вина».

Умный сын отвечал: «Коли я дам тебе отведать своего пирога да отхлебнуть своего вина, так мне и самому ничего не останется. Проваливай!» – и, не обращая на человечка внимания, пошёл себе далее.

Когда же он стал обтёсывать одно дерево, то вскоре ударил как-то топором мимо да попал по своей же руке так неловко, что должен был уйти домой и перевязать свою руку. Так отплатил ему маленький седенький человечек за его скупость.