Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен "Susan Hil" - Страница 1226

Первое из них высветилось как «М-Г», ее собственное сокращение для Салли Моррисон-Голден, чей поток информации после аукциона был едва ли меньше, чем до благотворительного мероприятия. Второй отправитель – школа Генри, но не конкретный человек в администрации, который связывается с родителями в случае болезни ребенка или необходимости обсудить оценки или поведение с преподавателем. Это была типичная циркулярная рассылка Рирдена на электронные адреса с объявлением о проведении завтра дня «Безумной шляпы», о раннем роспуске учительского семинара в следующий понедельник или о подтвержденном случае педикулеза в детском саду. Отвечать на это не требовалось. Грейс иногда просыпалась зимним утром от этих безличных сообщений о снегопаде или позднем начале занятий, а этим утром снег и вправду пошел, несильный, ранний для зимы, но не очень густой, на который едва ли требовалось реагировать. Она пролистала вниз. Сильвия Стайнмец. М-Г. М-Г. М-Г.

«Девушки, да успокойтесь вы», – раздраженно подумала она.

Это станет последним моментом в ее жизни, который она потом станет определять как «еще до того».

Затем она открыла сообщения.

Первое от Салли. «Всем привет. Люди до сих пор пишут, как все было потрясающе, и поступило несколько запоздалых пожертвований. Нам еще нужно кое-что разобрать, не очень много. Думаю, закончим через час, самое большее – полтора. Аманда любезно предложила свой дом. Следующий четверг в 9 утра всем подойдет? 1195 Парк-авеню, квартира 10Б. Дайте мне знать как можно быстрее».

Потом из школы. «С прискорбием вынуждены сообщить родителям, что в семье одного из наших учеников четвертого класса произошла трагедия. Завтра с учениками всех трех четвертых классов будут работать психологи. Хотим попросить всех членов нашего школьного сообщества проявить чуткость и понимание. Благодарю вас. Роберт Коновер, директор школы».

«И что бы это конкретно значило?» – подумала Грейс. Это заявление – или электронное письмо, или объявление, или что там еще – было явно составлено таким образом, чтобы смысл его оставался неясен. Очевидно, что кто-то умер, но этот кто-то не был четвероклассником. Это, подумала она, не описывалось бы как «семейная трагедия». А «семейные трагедии», разумеется, случались и раньше, и в Рирдене, и везде. Только в прошлом году у двоих учащихся средних классов скончались отцы: один от рака, другой погиб на разбившемся в Колорадо частном самолете. И ни одна из тех смертей не вызвала такой электронной рассылки. «Речь явно о самоубийстве», – подумала Грейс. С собой покончил либо кто-то из родителей, либо брат или сестра, но не те, что учились в Рирдене – это тоже облеклось бы в другую словесную форму. Все это, на самом деле, легло тяжелым грузом. Зачем делать подобную рассылку, которая лишь подстегнет досужие рассуждения и нанесет урон чуткости и понимаю, которые как раз и требовались? Если не собираетесь ничего сообщать, зачем выпускать коммюнике?

Раздраженная, она удалила сообщение.

От Сильвии: «Да, в четверг устраивает. Могу на несколько минут опоздать, утром нужно сдать врачу Дейзи ее анализ мочи».

От Салли: «Тема: семейная трагедия в 4 классе. Кто-нибудь что-нибудь знает?»

«Она не в теме», – подумала Грейс, удаляя сообщение.

Снова от Салли: «Грейс, срочно позвони мне».

Опять от Салли: «Грейс, это Малага Альвес. Слышала?»

Вот этот текст она не удалила. Она его перечитала, потом еще раз, словно что-то изменится или по крайней мере обретет смысл. Малага Альвес – «это»? Что еще за «это»?

Когда телефон у нее в руке и вправду зазвонил, она вздрогнула и крепче сжала аппарат, потом нетвердой рукой поднесла к уху. Звонила Сильвия. Грейс замешкалась, но лишь на мгновение.

– Привет, Сильвия.

– Господи, ты слышала о Малаге?

Грейс вздохнула. Казалось, нужно слишком много сил, чтобы определить, что она знает, а что нет.

– Что случилось? – спросила она.

– Она умерла. Поверить не могу. Мы ведь только в субботу все с ней виделись.

Грейс кивнула. Она на секунду осознала, что ей хочется сказать все приличествующие слова, а затем просто продолжить разговор. Ей вообще-то не хотелось узнать больше или принимать это близко к сердцу, или испытывать боль при мысли о мальчишке-четверокласснике или о ребенке, которого так экстравагантно нянчили на плановом собрании несколькими днями раньше.

– Что ты узнала?

– Ее сын… Как его зовут?

– Мигель, – быстро ответила Грейс, удивившись сама себе.

– В понедельник Мигель сам вернулся домой после того, как мать не пришла за ним. Он обнаружил ее в квартире, рядом с ребенком. Просто ужас.

– Подожди-ка… – Грейс попыталась расставить все по местам, по-прежнему не желая ничего знать. – А… с ребенком все нормально?

Похоже, Сильвия крепко задумалась.

– Понимаешь, этого я не знаю. Думаю, нормально. По-моему, в противном случае мы бы об этом услышали.

«Ах, вот как», – подумала Грейс. Выходит, теперь она принадлежала к заинтересованной стороне под названием «мы».

– Ты получила уведомление из школы? – спросила Сильвия.

– Да. Вообще-то не очень его поняла. Конечно, я догадалась, что произошло что-то очень нехорошее.

– Ну, – чрезвычайно ядовито произнесла Сильвия, – там же было слово «трагедия».

– Да, но… Не знаю. Там вроде как развели огонь, а потом подлили туда масла. Вот только зачем? Я в том смысле, что это, разумеется, очень печально, но почему они прямо не заявили, что скончалась родительница четвероклассника? Именно так они и поступили в прошлом году, когда умер Марк Стерн. По-моему, тогда психологов-утешителей не привлекали.

– Тогда все было по-другому, – кратко возразила Сильвия.

– У нее случился инфаркт? Или аневризма аорты? Наверняка произошло что-то скоропостижное. Тем вечером она выглядела очень даже здоровой.

– Грейс… – протянула Сильвия. Похоже, она чего-то ждала. Позже Грейс решит, что Сильвия растягивала удовольствие от передачи печальных новостей. – Ты не понимаешь. Ее убили.

– Ее… – Сознание Грейс отказывалось воспринимать это слово. Оно шло откуда-то от дешевых детективов и репортажей в «Нью-Йорк пост» – ни того, ни другого она, естественно, не читала. Людей, которых она знала, пусть даже мимоходом, как она была знакома с Малагой Альвес, – таких людей не убивали. Давным-давно сын их домработницы с Ямайки, которую звали Луиза, связался с бандой и кого-то убил. Его приговорили провести остаток жизни в тюрьме на севере штата, подрывая при этом здоровье матери и укорачивая ей жизнь. – Это… – Но она не смогла выразить словами, что именно это было. – Это… О господи, бедный мальчик. Это он ее обнаружил?

– Сегодня в школу приезжала полиция, зашла в кабинет к Роберту. Это он принял решение привлечь психологов. Не знаю, как ты думаешь, это правильно?

– Ну, очень надеюсь, что они не станут объяснять четвертому классу, что маму их одноклассника убили. – Она помедлила, чтобы представить себе это жуткое зрелище. – И, разумеется, надеюсь, что родители не расскажут об этом своим детям.

– Может, и не напрямую, – согласилась Сильвия. – Но тебе же известно, что они о том прознают.

Грейс очень хотелось сменить тему, но она не могла придумать способа, как прекратить этот разговор.

– И как ты думаешь сообщить Дейзи? – спросила она, словно Сильвия являлась специалистом по человеческому поведению, и Грейс просила у нее совета, а не наоборот.

– Дейзи мне и сказала, – без обиняков ответила Сильвия. – А ей рассказала Ребекка Уайсс. Ребекка узнала об этом от матери, которая все услышала от нашей общей подруги Салли Моррисон-Голден.

– Черт, – машинально вырвалось у Грейс.

– Так что всех котов выпустили из мешка.

– Ты думаешь… – начала Грейс, но заканчивать фразу было бессмысленно.

– Нет, не думаю. Вообще-то я от Салли многого не жду. Но к делу это не относится. Может, эмоциональное развитие у нее и на уровне семиклассницы, она иногда ведет себя хуже некуда, но Салли никого не убивала. Все это будет зубодробительно, и неважно, кто кому что скажет. А нам всем придется несладко. И не только детям. Я подумала о газетчиках – раздуют историю типа «Убита мамаша ученика частной школы». Хотя она такой мамашей вовсе не была, понимаешь?