Развод. Мусор вынес себя сам (СИ) - Шевцова Каролина - Страница 14

Всегда спрашивала: «Чего ты хочешь, Регина?» И давала. Давала всё, что могла. Может в этом проблема?

Девочка, которая получала все, что хочет, повзрослела и превратилась в женщину, которая захотела чужого мужа?

Я так боялась быть плохой матерью... что стала матерью, которая вырастила эгоистку.

- Я не так тебя воспитывала, - вырывается у меня. Голос звучит глухо, будто чужой.

Регина фыркает, и в ее глазах вспыхивает знакомый огонек - тот самый, что зажигался всякий раз, стоило кому-то с ней не согласиться.

- А ты вообще меня воспитывала? Что-то не припомню. Кажется, ты была занята своей жизнью, оттачивая ту до идеала. Идеальный дом, идеальная работа, идеальная семья, дочь тоже… идеальная, - сказала, как выплюнула. – А я что? Я просто соответствовала своей отличнице мамочке. И училась. Училась, училась, училась. В школе – училась. В институте – училась! После, когда все крутили любовь, поступила в Болонью и снова училась! А теперь что? Все подружки уже по второму кругу родили, все мужики давно заняты, одна я не у дел. Зато умненькая. Довольна, мама?

- Это твой психолог научил так ловко перекладывать ответственность на других?

- А что, не нравится? - она язвительно улыбается. – А вообще, чего ты злишься? Это я должна злиться на тебя. Вышла замуж за папу, отхватила его, пока тот был еще щенком, всю жизнь прожила, как у Христа за пазухой и ничего не сделала. Почему в такой благополучной семье всего один ребенок? Из-за твоей работы? Так ладно бы что-то выдающееся, а так, сейчас любой ИИ тебя заменит. А надо было сидеть дома и рожать мне братьев, чтобы потом какие-нибудь девчонки, вроде меня, нормально вышли замуж. Так что это вы, моралистки за пятьдесят, виноваты в том, что нам приходится спать с женатыми мужиками! Рожали бы побольше, чтоб хоть кто-то остался холостым. Чего молчишь?

- Перевариваю.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не сорваться.

В голове стучит вопрос: когда? Когда моя непоседливая, характерная девочка превратилась в эту циничную, непробиваемую стерву? И главное - как я этого не заметила?

Регина видит, что мне плохо. Ее взгляд смягчается, она делает шаг в мою сторону.

- Мам, давай не будем. Давай просто чаю выпьем? Поговорим о чем-нибудь другом. Не надо так переживать из-за всего этого. С папой все наладится, а со мной… Я сама во всем разберусь. И тем более, не сравнивай нашу ситуацию со своей, у Вовы ужасная жена, он очень страдает...

«Страдает». Прямо как Боря, должно быть, «страдал» со мной. На меня будто кипяток выливают.

- Вон, - говорю я тихо, указывая на дверь.

- Мам...

- Вон! Немедленно!

- И пожалуйста, - пищит Регина с порога. Отскочила туда как резиновый мяч, иначе бы я обязательно дотянулась до нее полотенцем. – Деньги завтра принеси! И чтоб без глупостей! Не позволю тебе позорить нашу фамилию, поняла? Решила уйти, делай это тихо и без претензий. Это ты нас бросила, не мы. Мы тебя любим!

- Пошла вон!!! - мой голос срывается на крик, которого я сама от себя не ожидала.

Дверь захлопывается. Я опираюсь о косяк, сердце колотится где-то в горле. Руки сами тянутся к плите - надо занять их хоть чем-то, чтобы не дрожали. Достаю лук, нож. Режу ровными, резкими движениями. Слезы текут сами по себе, но это слезы злости, а не жалости. Я прокручиваю наш разговор, повторяя по несколько раз каждую сказанную дочкой фразу. Какая же мерзость. Какая дрянь!

Вдруг дверь снова раскрывается, из коридора слышен цокот каблуков. О, видимо, Регина не договорила.

- Если я тебя в детстве не била, - рычу в ее сторону, сжимая нож в руке, - это не значит, что я сейчас не приложу тебе по сраке!

Несусь на выход, воинственная, как валькирия! С размазанной по лицу тушью, слезами от лука и тесаком наперевес. Улыбка медленно сползает с Раиного лица.

- Интересно хозяйку квартиры встречают! - раздаётся задумчивый голос сестры.

Глава 11. Борис Самойлов

Где, черт ее дери, Аниса!

Сижу в кресле, гипнотизирую телефон. Деньги должны были быть здесь еще вчера.

Два ляма. Не бог весть какая сумма, но сейчас она нужны позарез! И ведь главное, Аниса знает, и про то, что нужно завтра отправлять тираж в печать, и про то, что Парета переведет за бумагу лично ей, и про то, что у нас сейчас все вложено в дело и каждая копейка на счету. И все равно решила показать здесь характер!

Всегда была адекватной. Всегда всё делала как надо. А теперь этот цирк: ушла, заблокировала, не выходит на связь. И что получается, хорошую из себя она только стоила, а на деле такая же как и все?

Лиза вот убеждала, что все женщины богини. Глупости. Все они стервы. Только и ждут, чтобы вставить нож в спину.

И Лиза, кстати, такая же. И тоже включила полный игнор, будто они с Анисой сговорились. Может, реально сговорились? Хреново, если так. Лиза мне нравится, она единственная сейчас, кто вообще вызывает во мне хоть какие-то эмоции.

Дверь открывается резко, без стука. Даже жена не рисковала так входить в мой кабинет. А вот дочь может, знает, что ей за это ничего не будет.

От Регины пахнет чем-то приторно сладким, чем-то, отчего хочется чихнуть. Еле сдерживаюсь. Смотрю, как она вываливает на стол раскладки, что-то рассказывает про наш стенд, про какие-то проблемы, которые она героически решила, а я и не знал.

- Пап, ты меня вообще слушаешь? – раздается недовольный голос. Ну да, такой спектакль и без зрителя. Непорядок.

Отворачиваюсь. Надоели все.

- От Анисы есть что-то?

- Нет, - хлопает глазами Регина. – Да все в порядке будет, пап. Она же знает как это для нас важно. Мама не подведет, она стена!

Черт возьми, как же бесит этот назидательный тон. Будто меня воспитывают, как маленького.

- Дай!

Выхватываю у нее из рук телефон, чтобы самому позвонить Анисе.

- Папуль, тут пароль, - Регина улыбается и тыкает в экран пальцем, вводя какую-то хитросложную комбинацию цифр. И я, наконец, нахожу нужный мне номер.

Почему-то от нервов потеют руки. Убеждаю себя, что сумма маленькая, что эти два ляма я найду, переведу, займу, возьму в кредит, если что. Но нехорошее чувство изнутри грызет и шепчет, что деньги здесь вообще не при чем.

Аниса долго не берет. На седьмом гудке наконец слышу ее голос. И какой-то шум за спиной - музыка, гвалт. Веселится, видите ли. - Боря? - голос у нее какой-то дурашливый, пьяный. - Какими судьбами? - Деньги где? - спрашиваю сразу в лоб. – Аниса, я тебя второй день жду, ты это поднимешь? – И немного смягчившись, добавляю: - Можем встретиться в банке, чтобы ты не везла наличку через весь город. - Ой, в банке неудобно, - мямлит она.

- А где удобно? Ты скажи, я подъеду.

- Да я как-то не знаю, понимаешь, я сейчас не в Москве, - бросает она небрежно. - Когда вернешься? - уже сквозь зубы. - Боже, ну и вопросы. Недели через две, наверное. Тут пока вообще не понятно… Слышу, как она шепчет кому-то: «Нет, я чистый ром не пью. Да ничего он не как компот!». Какой-то мужик смеется. У меня аж скулы сводит от злости. Какой дешевый способ привлечь к себе внимание – прыгнуть в койку к другому. Хороша, ничего не скажешь.

- Что ты говоришь? Ничего не слышу, тут громко! - Выйди куда-нибудь, где тише! - рычу я. - Не могу, - хихикает благоверная. - Я на яхте. В смысле?! Она там совсем афанарела? Постепенно в голове складывается пазл: яхта, выпивка, люди. Небось, Аниса сорвалась в Питер и укатила в какой-нибудь круиз по Неве. Жена такое любит. Ладно, если что, к утру она уже будет здесь. Совсем в крайнем случае я поеду и найду ее там. - Аниса, если я завтра не отправлю книги в печать, мы все просрем! Ты это понимаешь? - Понимаю, - говорит она, и даже отсюда, слышу, как глубоко ей плевать на все мои слова. - Так, когда переведешь деньги?! - уже ору. Регина вжимает голову в плечи, но даже виду не подает, что что-то не так. Она-то привыкла к моим методам работы. - Никогда, Борь, - слышу я в ответ. - У тебя все мозги… ик… в волосах прятались? Это потому ты после сорока начал резко тупеть? Ну, как лысеть начал, так и того…