Измена. Он не твой (СИ) - Мосар Яна - Страница 1

Яна Мосар

Измена. Он не твой

Глава 1

– Что за бред, Даш? – в голосе жёсткая металличность. – С чего ты вообще это взяла?

– Я все знаю.

Сжимаю телефон, чтобы в случае чего показать ему доказательства.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ну если ты все знаешь, то зачем у меня спрашиваешь?

– Я не верю, что ты мог, Яр…

Молчит.

Сжимает зубы. Тянет через них воздух.

Шумно выдыхает.

– Если ты не веришь мне, то о какой семье мы вообще говорим, Даш?

– Скажи уже правду!

– Ну ты же знаешь все! Если по твоему это измена, то да. Изменил.

– Прости, а по твоему это как называется? Есть другое какое-то слово?

Глава 2

– Завтра уезжаю на встречу выпускников. Вернусь через два дня.

Эм… Неожиданно.

– Теперь это так называется?

– Можешь назвать по-другому. Суть не меняется.

– И как зовут этих выпускников? Твоих друзей? – в глазах ищу намек на ложь.

– Ты не знаешь. С института. Прилетели из Баку в Питер, позвали встретиться. А что не так? Разрешение у тебя надо спросить?

В груди все клокочет, будто пар из кастрюли рвется в горло.

– Это все, что ты хочешь мне рассказать?

– Да, – пожимает плечами.

Смотрю на него и не верю, что это сейчас мой муж. Так врет мне открыто в глаза. Предлог такой дешевый.

– Возьми нас с собой.

Выдыхает.

– Даш, – протягивает руку и касается моей ладони. – Ну ты чего? Я туда прилечу, встречусь – и назад. Мне не будет там времени гулять и развлекать вас.

Нас не будет, а ее – будет?!

– Чего ты себя накрутила. Там обычная встреча.

Сердце раскаленно гремит.

Вспоминаю незнакомый женский профиль в чате, фото Яра на ее странице. Давлю в себе страх, но слова сами вылетают:

– О таких встречах обычно заранее договариваются, а не за день.

– Вырубай воспетку, а? Я что, разрешение должен теперь спрашивать, чтобы с друзьями встретиться? Может, мне и выпить еще нельзя?

Поднимается и наливает себе стакан воды.

– Уезжаю завтра. Вернусь через два дня. Не надо меня контролировать и давать указания.

В кухонной давящей тишине он ставит стакан на стол с шумом и оставляет меня одну.

Он едет к ней. Или с ней.

Я прям так явно это представляю. Гуляют там. Отдыхают.

Он встречается только с близкими друзьями, а тут – с кем-то, кого не видел черт знает сколько лет, и не вспоминал.

А тут сорвался и поехал?

Открываю мессенджер и ищу в переписке контакт этой Анны Резник.

Больно. Сердце выворачивает наизнанку.

Но молчать и делать вид, что ничего не случилось, я не смогу.

Зачем?

Что это за семья тогда будет?

Молчать и делать вид, что ничего не происходит?

Как он мог вообще? И сейчас делает вид, что ничего не случилось.

Я молча не собираюсь и тем более делать вид, что ничего нет.

Иду в комнату.

Яр на диване рядом с дочкой. Она головой лежит у него на коленях, смотрит телевизор.

Так похожа на него. Такая же темненькая, и глаза как у него. А еще, когда злится, то хмурится как Яр. Его маленькая копия. От меня почти ничего и не взяла.

Он отрывает взгляд от телефона и тут же блокирует его.

– Успокоилась?

– Мы можем поговорить?

– Я устал, Даш. Иди к нам лучше, посмотрим телевизор.

Хлопает по дивану.

Когда он только стал таким обманщиком?

А может, всегда был? Просто я не замечала раньше? Жила в иллюзии, что у нас классная, дружная семья? В сказке жила.

Я смотрю на него молча.

Пытаюсь взглядом достучаться.

– Не порти настроение.

– Мы можем поговорить?

– Ты хочешь поругаться?

– Я просто хочу знать правду, ты мне изменяешь?

Спрашиваю в лоб.

Глаза в глаза.

В его – на долю секунды испуг. Как будто попался.

Но годы жизни и профессии научили его молниеносно скрывать эмоции.

– А сто такое измяняй? – дочка тут реагирует на мой повышенный голос и поднимается.

– Ничего, малыш. Смотри.

Яр аккуратно перекладывает Катюшкину голову на диван. Поднимается и идет ко мне.

– Ты с ума сошла – при ребенке такое говорить? – недовольно выговаривает мне, берет за локоть, уводя из гостиной в спальню.

– Я просила выйти.

Захлопывает дверь спальни.

Держит меня за локоть, будто боится, что я вырвусь.

– Что за бред? – в голосе жесткая металличность. – С чего ты вообще это взяла.

– Я все знаю.

Сжимаю телефон, чтобы в случае чего показать ему доказательства.

Молчит.

– Если ты все знаешь, то зачем у меня спрашиваешь?

– Я не верю, что ты мог…

– Я не мог.

– Вот зачем ты тогда врешь?

Сжимает зубы. Тянет через них воздух.

Шумно выдыхает.

– Если ты не веришь ни единому моему слову, то о какой семье мы вообще говорим, Даш?

– А спать с другой женщиной, это про семью по твоему? – взрываюсь в ответ. – Что ты врешь мне, еще и меня виноватой делаешь? Скажи уже правду!

– Ну ты же знаешь все! Если по твоему это измена, то да.

– Прости, а по твоему это как называется? Есть другое какое-то слово?

Глава 3

– Другое слово? – Ярослав сжимает кулаки, будто удерживает вспышку злости. – Ну, ошибка, случайность. Измена – когда это происходит… целенаправленно. Я…

– Ошибка? – перебиваю его. – Значит, я должна считать это маленькой оплошностью? И ты не собирался мне ничего говорить?

– Зачем? Чтобы ты нервничала? Не знаю, что там тебе наговорили, но это было один раз и...

– А если бы я вот так… – снова его перебиваю, – случайно с кем-то, то это тоже можно списать на ошибку?

– Даш, я бы такой ситуации не допустил! А ты допустила! Сама это все спровоцировала. Что ты сейчас делаешь вид, что ничего не понимаешь? Может, вообще специально это все сделала?

– Я? И чем?

– А ты не понимаешь?

– Нет! – взмахиваю руками. Так сильно получается, что телефон вылетает из рук и летит в стену.

– Ребенка напугаешь! Успокойся, – наклоняется и поднимает мой телефон. – Сядь. – Кивает на диван. – Отдает телефон.

– Не хочу.

– Я сказал – сядь.

Давит взглядом.

Складываю руки на груди и до боли впиваюсь в кожу ногтями.

– Вот подумай, может, не мне претензии будешь вываливать, а сама допрешь!

– Да пошел ты! Легче всего сделать меня виноватой во всем.

– Успокойся, – дергается на меня и хватает, заводя руки назад.

– Пусти! – вырываюсь, ногтями цепляю ему запястья. Чувствую, как он болезненно сжимает мои руки за спиной.

– Да что с тобой?! – рычит сквозь зубы, уворачиваясь от моих царапающих пальцев.

– Хочу, чтобы ты прекратил врать! – шиплю, дергаясь, пытаюсь освободиться.

– Готова все разрушить к черту из-за этой… ночи.

– А сколько должно было пройти ночей? А? Ну-ка, покажи мне положение: одна ночь — не измена, а две — уже да? Или с десятой только?

– Не ори! Соседи услышат.

– А мне плевать. Пусть все знают, кто ты.

Замахиваюсь и бью кулаком ему в грудь. Перехватывает мою руку, сдавливает.

– Отпусти!

– Даш, успокойся! – пытается поймать мой взгляд, не отпуская рук.

– Нет. Никогда! – снова рвано дергаю плечом. Чувствую, как ногти вонзаются ему в ладонь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Его лицо искажается, но он не отступает.

– Забыть, – неожиданно произносит он. – Перестать мучить друг друга и жить дальше.