"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1094

— Стой, погоди, не трогай! Нельзя!

Девочка подняла голову, посмотрела прямо на неё. Здесь, на Грани, она видела. В светлых глазах стояли чёрные звёздочки зрачков.

— Я тебя знаю, — сказала она неуверенно. — Ты — Хрийзтема.

— Да, — сказала Хрийз. — Это я.

— Ты — как та, другая. Она тоже была Хрийзтема. Она не дала мне потеряться тогда. И ты не даёшь. А я хочу потеряться! — выкрикнула она вдруг, личико её исказилось, и уже её голос разнёсся эхом, перекатываясь под потолком тяжёлым грохотом

Ненаш сунул руки в карманы, стал ждать, что будет. Кто-то, а уж он дождётся непременно. Грань мира — его место обитания, смерть — его стихия, здесь он сильнее любого, сколь угодно сильного мага. Хрийз подумала об этом вскользь, и забыла.

— Зачем тебе теряться? — спросила она. — Тебя ждут, тебя любят.

Хрийз уже поняла, что именно происходит. Душа Здеборы оставалась душой неповзрослевшего ребёнка, такова была отличительная особенность всех троих, рождённых от неумерших, детей. При сильном магическом даре и взрослом теле психоэмоциональное состояние Здеборы равнялось состоянию двенадцатилетней девочки. И вот она встала на Грань, чтобы уйти из мира, как ушла когда-то её мать, Фиалка. Как уходила старшая дочь Ненаша, мать Юфи, Тавчим Нагупнир. А с Ненаша что взять? Его позвали, он пришёл, как приходил всегда к тем, кто желал облегчить себе смертный переход…

— Смотри, — ласково сказала Хрийз. — Это просто, завязать обратно… Смотри, я покажу…

Нет, это оказалось непросто. Нить вываливалась из непослушных пальчиков, и тут же растворялась в жарком тумане, заполнившем коридор, а в спину дышал ледяной могильный холод неумершего, пришедшего по живую душу.

— Зачем тебе теряться? — говорила Хрийз, терпеливо подсказывая, как завязать узелок; узелок не завязывался, нить растворялась… — Успеешь ещё. Тебя муж ждёт, и дети.

— Дети, — девочка замерла, держа в руках два разорванных кончика, зелёный и золотой.

— Да, — тихо сказала Хрийз. — Маленькие совсем, новорождённые. Как же тебе теряться, если они совсем одни?

— Совсем?

— Совсем-совсем.

И узелок вдруг завязался. Сам. Девочка долго разглядывала его, не веря своим глазам.

— Давай ещё один?.. — тихонько предложила Хрийз…

Полотно перестало расползаться. Оно уменьшилось значительно, но расползаться перестало, и девочка плотнее запахнула его на груди.

— Прости, дядя Неаш, — сказала она виновато. — Кажется, я зря позвала тебя…

Тот пожал плечами и ничего не сказал.

— Ну я… пойду?

— Конечно, — заверила её Хрийз.

И девочка шагнула. В коридор…

— Стой, не туда!

— Не вмешивайся, — предупредил Ненаш, сразу придвинувшись ближе. — Не навреди!

Хрийз ощутила под пальцами лёгкое прикосновение. Это болталась на запястье неведомо как уцелевший обрывок золотой нити. И снова интуитивно девушка поняла, что ей надо сделать. Она пропустила нить сквозь ладони, дунула на неё и та поплыла, рассекая жаркий туман, с каждым мгновением обретая толщину и прочность каната. Девочка ухватилась за неё. И нить увела её обратно, в палату.

Дверь тихонько закрылась за нею.

Хрийз потёрла щёки, сморгнула.

Мир переменился. Коридор освещали включенные на всю мощность плафоны. За дверью шла суета, вникнуть в которую не представлялось возможность, да и незачем было. Хрийз оглянулась. Ей показалось, будто она увидела Ненаша, совсем рядом с собой. Но рядом никого не было. Девушка рванула ворот, задыхаясь. Это что сейчас такое было? Что за бред? Но, надо признать, очень качественный и очень страшный бред…

Спотыкаясь, она выбралась из коридора в общий холл, а оттуда — на террасу, где и рухнула на ближайшую лавочку.

Стояло раннее, очень раннее утро. Тёмное небо едва тронуло золотистой солнечной зеленью. С моря тянуло прохладой, солью и йодом, запахом выброшенных на берег водорослей. Цветы в клумбах спали, повесив вниз крупные головки. Оранжевые фонари на коротких ножках рассеивали вокруг сонное сияние. Воздух дышал покоем, какой бывает только лишь перед рассветом…

Хрийз вздрогнула, ощутив, как кто-то обнимает её за плечи. Сихар… Холодноватый поток исцеляющей силы хлынул на иссушённую душу, и только благодаря этому девушка поняла, насколько же вымоталась, и как сильно устала…

— Здебора? — спросила она одними губами.

— Состояние стабилизировалось, — объяснила Сихар. — Благо тебе, ты совершила невозможное, милая.

— Не я одна, — сказала Хрийз.

— Но и ты тоже…

— Она будет жить? А её дети?

— Поглядим, — устало сказала Сихар. — Рано ещё что-либо загадывать… Вот тебе надо отдохнуть, пойдём.

Небо внезапно раскололось яростным бешенством и с пронзительным воплем начало падать на голову.

— Яшка! — ахнула Хрийз, отталкивая Сихар. — Дурной!

Яшка взбесился конкретно. Сихар он ненавидел от макушки до кончика хвоста и рвался в бой, вопя во весь клюв. Хрийз обхватила безумца за туловище и держала изо всех сил, а он хлопал крыльями и орал, словно его живьём резали на части. И если в случае со сЧаем в его птичьей башке жила боевая ярость и желание защитить хозяйку, то к Сихар сийг испытывал дикую, необъяснимую ненависть, громадную как океан.

— Замолчи! — завизжала Хрийз Яшке в ухо. — Успокойся! Достал! Сейчас же уймись!

Яшка захлопнул клюв, но вырываться не бросил. Замолчать, говоришь? Ладно, разорву в клочья молча!

— Однако, — сказала Сихар, отряхиваясь. — Что-то он у тебя совсем бешеный, милая.

— Ну, вот, такой вот, — плача, отозвалась Хрийз. — Вы лучше уйдите, он совсем с ума свернул, я его долго не удержу! Яшка, заткнись! На цепь посажу!

Угроза подействовала. Яшка обмяк, но клокотать злобой не перестал. Хрийз понимала, что надолго его не удержит.

— С ними бывает, — сказала Сихар. — Обратись к егерям, милая, пусть помогут тебе призвать его к порядку. Он же тебе жизни не даст! Бешеный.

Она ушла. Яшка тут же выдрался из рук, запрыгал по дорожке, яростно вопя.

— Слыхал, что про тебя сказали, — сообщила ему Хрийз. — Бешеный!

Сийг приосанился. Бешеный, да. Это я. Хозяйка, не сердись, я не со зла!

— Буду сердиться! — выговорила Хрийз. — Это же Сихар Црнаяш, что ты творишь!

Ответ Яшки она не разобрала. Он понёс какую-то околесицу, распаляясь снова. Именно потому, что Сихар, разве сама не видишь?

Может, Сихар его когда-то обидела? Шквал Яшкиных эмоций едва не снёс крышу. В яблочко, поняла Хрийз. Сихар, может, забыла, но сийг попался злой и очень памятливый. Он не смог толком объяснить, в чём состояла обида, но чётко передал, что забывать эту обиду не собирается, и что непременно выдерет Сихар волосы, если та попадётся снова. Вместе с головой.

— Ладно, пошли отсюда домой, — решила Хрийз. — От греха…

Из-за гор выкатилось солнце, сразу обрушив на мир поток зелёного жара. Проснулись и защебетали на разные голоса птицы.

В Жемчужное Взморье пришёл новый день.

Глава 22. Дитя двух миров

Хрийз вышла из библиотеки, прошла по дорожке к первой свободной лавочке, присела, подставляя лицо солнцу. Вчера состоялся неприятный разговор с Хафизой: та не хотела отпускать Младу ни в какую. Заявила, что млада демонстрирует неадекватное поведение не первый раз и должна понести наказание. Мало ли, что пострадавшая хочет! Закон есть закон. А Хрийз жалела Младу, жалела по-настоящему. Запуталась подруга, это же видно. Зачем и дальше пинать её? Но Хафиза Малкинична считала иначе.

И всё же надо было попытаться снова. Пока Хафиза ещё здесь. Заодно узнать про Здебору… Здебора не умерла, но её состояние по-прежнему оставляло желать лучшего, в себя она пока так и не пришла. Угроза жизни сохранялась, несмотря ни на что. Хрийз не знала, чем ещё ей помочь. Связать что-то ещё? Не поднималась рука. Наверное, было нельзя… Почему, поди знай. Но прежнее яростное вдохновение не возвращалось, а без него ничего не получится.