"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 678

— Мря?

В ответе слышится скепсис, но не недовольство. Значит, хотя бы временно годится!

— Ага, — спрыгиваю я с кровати и довольная собой скрываюсь в ванной.

Правда, через полчаса расслабленного лежания в ароматной пене, я всё же вспоминаю, что надо бы позавтракать. Эх, кофе бы выпить… Я выбираюсь из пены, закутываюсь в махровое полотенце, рассматриваю себя в зеркало. Синяки под глазами пропали, цвет лица больше не серо-зелёный, а вполне здоровый розовый. Посмотреть приятно.

— Мря! — Фырь бирюзовой молнией проносится мимо и с разбега запрыгивает в воду.

Я едва успеваю отпрыгнуть от тучи брызг.

Фырь выбирается на бортик, явно с намерением повторить манёвр.

Я спешно сбегаю обратно в спальню.

Мия уже ждёт меня с комплектом свежей одежды, радостно желает доброго утра, и в этот момент из ванной долетает особенно смачный плюх. Мия понятливо косится в строну ванной. К обычным обязанностям добавляется уборка водоразлива.

— Извини.

— Что вы, синьорина! — Мия берёт щёлку и выдвигает для меня пуфик. — Какую причёску вы хотите сегодня? Вас желала видеть синьора Катц.

Я подрываюсь пойти сразу же, но Мия меня удерживает — прежде она принесёт мне завтрак, разве что без чая, потому что чай меня ждёт как раз в обществе синьоры.

Матушка Эдана встречает меня в примыкающей к её спальне гостиной, как принимают очень близких. С одной стороны, ничего особенного, ведь я становлюсь членом семьи. С другой стороны, странно, не ожидала, что она окажет мне знак полного расположения. Я вежливо здороваюсь и в очередной раз напоминаю себе, что мне нужно срочно заполучить в своё распоряжение свод правил этикета.

Интерьер выдержан белых тонах, разбавленных светлым серебром. Хрустальные напольные вазы добавляют света и лёгкости. Интерьер не выглядит роскошным, хотя можно не сомневаться, что синьору Катцу пришлось изрядно потратиться. Впрочем, он может позволить себе гораздо больше. Яркое, но в то же время гармоничное пятно — два мягких кресла насыщенного фиолетового цвета. Круглый столик сервирован, и сервиз явно подобран под интерьер гостиной: и чайник, и чашки белые, с серебристой окантовкой по краю и фиолетовым пятном на боку.

Дождавшись приглашения, я сажусь:

— Тали, не будь такой церемонной.

— Спасибо, синьора.

— Хорошо выглядишь.

— Благодаря вашей заботе.

Синьора поджимает губы:

— Тали, буду откровенна, я та, на чьё дружелюбие в этой семье ты можешь рассчитывать меньше всего. До чего ты себя довела, что даже я не смогла спокойно выносить твой заморенный вид и вмешалась?

— Синьора…

— Утром супруг рассказал, что ты предупредила о готовящемся покушении на Дамира, Тали. Я перед тобой в неоплатном долгу.

— Синьора, не говорите так, вы не должны благодарить меня за то, что я сделала для своего дяди. Я понимаю, что мы прежде не общались, но просто попробуйте отнестись ко мне как к дальней родственнице.

— Тали, я не буду относиться к тебе, как к дальней родственнице. Я буду относиться к тебе так, как и должно — как внучке моего супруга. Как к девушке, которая спасла моих сыновей. Тали, на надо возражений. Просто знай, что отныне ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, синьора Катц.

— Тали, «синьора Либель» звучит лучше.

— Спасибо, синьора Либель.

Нас прерывает стук в дверь.

Не дожидаясь ответа к нам врывается Эдан:

— Тали, наконец-то! Матушка запретила тебя будить, — Эдан словно неосознанно дёргает рукой и, проследив за направлением неоконченного жеста, я мысленно присвистываю. Ухо у Эдана подозрительно малиновое. — Я арендовал на завтра кафе, чтобы проверить кандидатов. Матушка одолжила своих подруг. А сегодня у нас столько дел, — Эдан потрясает очень пухлой папкой. — Готова?

Интерлюдия 3 Господин Янер Феликс

Ася…

Я обхожу храм за храмом, но тебя нет-нет-нет, и глубокий вечер плавно перетекает в ночь. Продолжать объезд бессмысленно: если ты попросила убежища, то сейчас ты уже спишь, и я не стану нарушать твой сон, лучше поговорим утром, хотя здравый смысл подсказывает, что, если я прекращу поиски, никакого «утром» уже может и не быть. Я выхожу из храма, который, я решил, будет на сегодня последним, забираюсь в коляску, но новый приказ не отдаю, вдыхаю сырой ночной воздух, будто он может очистить разум. Извозчик не решается меня потревожить, и я жестом показываю, чтобы дал мне минуту.

Что-то со мной явно не так, и я догадываюсь, что именно, но лучше удостовериться.

Вдох-выход.

Я называю адрес учителя, и извозчик трогает. Очень скоро мы выезжаем на Северо-восточный лучевой проспект. Если посмотреть на карту, то столица чем-то похожа на нарисованное ребёнком солнышко. Неровный круг — это центральные районы, а отходящие от круга лучи — как раз проспекты, тянущиеся до самых городских ворот и плавно переходящие в тракты.

Официально у учителя особняк в центре, но жить он предпочитает вдали от суеты в небольшой съёмной квартирке с видом на городской парк.

Извозчик останавливается на углу парка. Я спрыгиваю на мостовую, расплачиваюсь и отпускаю коляску, больше я ехать точно никуда не собираюсь, так что пусть соблазн катится с глаз долой. Дом учителя третий по счёту, подъезд — тоже третий. Взбежав на этаж, я звоню в колокольчик: два протяжных удара и один короткий. Учитель сразу поймёт, что пришёл кто-то свой.

Я жду минуту, другую, но из-за входной двери не доноси ни звука. Я звоню повторно, однако ответом мне снова мёртвая тишина.

Учитель не примет? Или, что хуже, он сегодня, не здесь? Всё может быть… Т-с-с, кажется, я погорячился, отпустив извозчика.

Внезапно внизу хлопает дверь, раздаются шаги. Кто-то неторопливо поднимается и, ужасно фальшивя, напевает под нос незатейливую народную песенку про булочницу и её пышные булки. Я с некоторым потрясением узнаю голос учителя. Не знал его с этой стороны… Кхм.

Заметив меня, учитель резко замолкает.

Неловко…

Учитель насмешливо хмыкает, и я поспешно делаю шаг вперёд, склоняюсь в поклоне. Вообще-то учитель не жалует церемонии, но я слишком уважаю его, чтобы не поприветствовать традиционно.

— Это ты, мальчишка Янер. Опять пришёл спину гнуть?

— Я.

Грубоватое ворчание я пропускаю мимо ушей. Уж не знаю, с возрастом учитель стал ворчуном или всегда носил маску вечно недовольного брюзги. Его аура и энергетическая структура красноречивее любых слов: учитель мне рад и слегка встревожен. Слега — это обнадёживает. Значит, учитель заметил проблему, и она не настолько серьёзна, чтобы принимать меры немедленно.

Учитель достаёт из кармана ключ, отпирает входную дверь квартиры, первым входит и, не оборачиваясь, бросает:

— Долго тебя ждать?

Получив своеобразное разрешение, я вхожу следом.

— Спасибо, учитель.

— Как облопоушился, так и прибежал. Нет, чтоб просто так зайти проведать.

— Учитель…

— Да уж помолчи и иди в комнату.

Любимое кресло учителя я знаю. Встаю из расчёта, чтобы, когда учитель сядет, ему было удобно рассматривать мою ауру.

Учитель гремит посудой на кухне, и я смиряюсь с ожиданием. Я действительно допустил ошибку, пропустив «южную пряную симфонию», так что отношение к себе как к провинившемуся заслужил. Долго ждать учитель не заставляет, приносит чашку с посыпанным ванилью горячим шоколадом, усаживается.

Свет его глаз становится ярче. Я ощущаю прикосновение его магии.

— Янер, не хочешь мне объяснить, почему во внешнем слое твоей ауры чужая энергия? Очень странная энергия…

Учитель подтвердил мои догадки. Я бы в любом случае беспокоился о девушке, с которой провёл ночь, но я бы не сходил с ума от беспокойства. Из-за магии же Ася воспринимается как кто-то очень близкий. Т-с-с, слияние аур — куда уж ближе?!

— Признаться, понятия не имею.

— Кхм? Янер, вроде бы и не врёшь, но я нюхом чую, что-то ты недоговариваешь.

Справедливо: раз я ищу помощи, я должен рассказать всё. Или уйти.