"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 910

И в общении показал себя нормальным парнем, не мажором в худшем смысле этого слова.

—  В смысле? —  Ирвин оглядывается, но Ольза не обращает на него ни малейшего внимания, она полностью увлечена Ларсом.

Пара что-то обсуждает. Ирвин сжимает кулак, его злость чётко нарпавлена на Ларса.

Я вздыхаю.

Неужели Ирвин сам не понимает?

—  Сеньор, вы считаете, что вам нечем заинтересовать девушку, кроме как жёлтым металлом? Но деньги, это не вы. Обманом, воровством, как угодно, однажды вы можете их лишиться. И что тогда? Сдать вас в утиль, как ни на что не годного? В любом случае, как по мне, быть довеском к кошельку… унизительно.

—  Я…

—  Меня вы тоже определили на роль довеска. На роль инструмента или декорации. Скажете, нет? Молчите… Сеньор, сожалею, что рушу ваши планы. Я вспомнила о делах. Простите, я вынуждена откланяться. Если вы считаете, что я в чём-либо неправа, пришлите, пожалуйста, счёт.

Я поднимаюсь, разворачиваюсь и ухожу.

В спину мне летят окрики, но я не реагирую. Уходя, я испытываю смутное облегчение. Личные отношения не моё. Я задаюсь вопросом, была ли я неоправданно резка и правильно ли поступила, что ушла. Я поступила так, как чувствовала.

Я оглядываюсь лишь раз —  убедиться, что Ирвин меня не преследует. Нет, вышел из кафе и стоит, а Сквозя топчется по его плечу. Могу лишь предположить, что Сквозя ему что-то втолковывает.

Может, Ирвин меня поймёт? Поймёт, что ведёт себя глупо и получается наоборот, не Ларс проигрывает, а он, Ирвин? Хороший же парень…

Я перехожу Горбатый мост.

—  Коляску, синьорина? —  вклинивается в мои размышления простуженный голос.

Извозчик, кутаясь в облезлый клетчатый шарф, предлагает подвезти, но я отказываюсь и прибавляю шагу. В такт шагам я продумываю, что и в какой последовательности буду делать после оформления патента, который “скушает” остатки денег.

В теории можно обойтись без патента, никто не возразит. Но без патента идея не твоя, а ничейная, и очень скоро на неё найдётся ушлый претендент, так что патент, и никак иначе.

Сегодня город не слишком приветлив. На проспекте меня захлёстывает толпа. Люди спешат по своим делам, ныряют в лавки или неспешно прогуливаются. Центр города суетлив и успокаивается разве что в тёмное время суток. Я иду, присматриваясь к вывескам. Кто-то всей стопой наступает мне на ногу, кто-то случайно толкает, кто-то преднамеренно.

Я поворачиваю обратно к реке, на набережной поспокойнее, суета остаётся в торговых кварталах. У реки тянет сыростью и запахом тухлый рыбы.

Вскоре я выхожу к мэрии, и главным вопросом для меня становится —  хватит ли мне на оплату патента?

Холл, как и в прошлый раз, пустует. Мои шаги гулко разносятся. Я обхожу колонну, выискиваю в прилепленном с обратной стороны листке объяснение, в каком кабинете оформлять бумаги и, помня о квитанции, направляюсь к кассе.

—  Добрый день, —  здороваюсь я.

—  Добрый, — равнодушно откликается клерк.

Впрочем, выслушивает он меня внимательно и даже задаёт пару уточняющих вопросов, перед тем как свериться с толстой книгой, занимающей отдельный стол.

—  Сколько с меня?

Я очень боюсь, что мне не хватит…

—  Сорок глиотов, синьорина.

Так дёшево?! Я послушно выкладываю пару двадцаткок.

Клерк, потянувшийся к стопке бланков, косится на купюры и недовольным тоном уточняет:

—  Только один патент? Вы передумали, синьорина?

—  Сорок за каждый?

—  Ну, разумеется!

Только я обрадовалась… Хотя, надо признать, что сорок —  это действительно немного. Прилично придётся выложить за продление патента через год.

Сорок умножить на четыре… Я укладываюсь впритык. В кошельке останется совсем мелочь, но я расплачиваюсь без колебаний, и через полчаса становлюсь счастливой обладательницей аккуратной папочки с документами на моё будущее богатство.

Я выхожу из мэрии, не глядя сбегаю по ступенькам вниз.

И натыкаюсь на Ирвина. Стоит у подножия лестницы чуть сбоку, машинально поглаживает гарду шпаги, будто готов выхватить и пойти в атаку. Сковзи почему-то нет. Разговаривать с Ирвином я не собираюсь. Поравнявшись, лишь слегка киваю, однако Ирвин делает шаг навстречу. Я могу пройти мимо, но вместо этого останавливаюсь, смотрю Ирвину в глаза.

Он смущённо улыбается уголком рта, и на щеке проступает очаровательная ямочка:

—  Синьорина, я сожалею, что вас расстроил. Я признаю, что в отношении вас повёл себя некрасиво. Я уверяю вас, я не желал вас обидеть.

—  Верю.

И восхищаюсь тем, как легко Ирвин признаёт свою ошибку и просит прощения. Похоже, он по-настоящему огорчён.

—  Синьорина, позволите мне искупить вину? Куда бы вам хотелось сходить?

—  Я вас давно простила.

Не думаю, что мне нужно его приглашение.

—  Если бы вы простили, Иветта, вы бы не отказывались.

Моё имя он произносит с предыханием, от которого у меня по телу разливается тепло. Я судорожно втягиваю воздух. Я… Хах, там, дома, я гадала, не окунуться ли мне в головокружительный роман. Окунуться!

Не в ущерб делу…

—  Я слышала, что интересная выставка сейчас в художественном салоне.

Салон частный, работает под попечительством супруги мэра. Мне, девочке с улицы, в него не попасть. Ирвин станет моим пропуском.

В оригинальном романе салон упоминался мельком, но мне достаточно знать, что он есть.

—  Вы увлекаетесь изобразительным искусством, синьорина? Коллекция салона довольно скромная.

—  Мне любопытно, —  от прямого ответа я ухожу, потому что искусством не увлекаюсь.

Ирвин кивает и приглашает меня в ожидающую нас коляску, хотя салон на соседней улице, быстрее пешком между домами проскользнуть. Двухэтажный дом с традиционной черепицей на крыше подмигивает витражами окон. Вход караулят мраморные статуи гривастых львов и, уже внутри, крупный мужчина с брезгливо выпяченными губами.

Охранник-билетёр?

—  Синьорина, —  начинает он.

Жене мэра явно не понравится столкнуться с незнакомкой в поношенной одежде, по мне видно, что к сливкам общества я не принадлежу.

—  Да? —  вместо меня отвечает Ирвин.

Ещё один плюсик: Ирвин не стесняется показаться в обществе в компании серой моли.

Мужчина замолкает, возражать боевому магу он не смеет, и Ирвин увлекает меня в первый зал.

—  Синьорина, вы решили наказать меня и наглядно показать, что значит оказаться чьим-то инструментом? —  хмыкает он.

Глупо отрицать, что я использовала Ирвина как пропуск.

Я улыбаюсь:

—  Что вы, сеньор, нет.

Ирвин недоверчиво прищуривается:

—  Неужели?

—  О, сеньор, я рассчитываю, что вы станете моим гидом. Я клятвенно обещаю уделять вам внимания не меньше, чем произведениям.

Мы останавливаемся перед первой картиной.

Глава 27

На полотне горный пейзаж. Зубья хребта в снегу, белая пелена сливается с похожими на драную вату облаками, и чёткость линий размывается. Понизу бежит ручей. Искусствовед на моём месте отметил бы техничность работы кистью или царящую на полотне холодную атмосферу, глубину метафоры, что-нибудь в том же духе. Я же вижу просто картинку, по реалистичности несравнимо уступающую фото.

—  Вам скучно, синьорина, —  Ирвин ни капли не сомневается.

—  Пейзаж выполнен классически? — вворачиваю я умную фразу.

—  Верно. Классика возвращается в моду. Вам интересен магический стиль? Тогда прошу в следующий зал.

Пейзажи сменяются… пейзажами.

На картине бриллиантовая роса мерцает на лепестках пиона, будто холст посыпали блёстками. Другая картина гораздо интереснее, на ней осенний лес постепенно обнажается, теряя рыжую листву. В самом конце зала портрет, изображённая на нём особа лукаво щурится, иногда её губы изгибваются в намёке на улыбку.

Если бы я видела нечто подобное впервые, я бы пришла в восторг, но для меня, привыкшей к компьютерной графике, в работах нет ничего необычного. Всего лишь анимация, причём весьма посредственная.