"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 928

Я чуть отодвигаюсь.

—  Ты ценишь контроль, дитя? Хорошо…, —  он взмахивает рукой, и вокруг меня снова вспыхивает знакомое свечение ауры, но теперь сияние не гаснет секундой позже, а остаётся видимым.

Глаза привыкают к мерцанию, и я всматриваюсь в собственную ауру. Радуга с золотым отливом и примесь чёрного смотрятся на удивление гармонично, а вот серые, похожие на плесень проплешины, хочется убрать поскорее. Счистить, смыть. На миг у меня закрадывается подозрение, что жрец показывает всего лишь иллюзию.

Как бы проверить? Я воплощаю первую же пришедшую в голову идею. Прислушавшись к ощущениям, я начинаю тянуть из окружающего пространства магию. Беру совсем каплю, чтобы жрец не заметил. Сила течёт вверх по руке, и вместе с магией вспыхивает аура.

Жрец рвано выдыхает. Наверное, держать ауру видимой тяжело. Но я не прошу прекратить.

Я наблюдаю, как ручейки магии начинают стекаться к алтарю. Он работает как губка или, точнее, как насос, вбирает в себя энергию. Я чувствую, как магия уходит из окружающего пространства. Конечно, алтарь берёт мало, и магический фон восстановится в считанные минуты, но всё равно ощущение… неприятное. Тем более я поняла, как именно жрец собирается очистить мою ауру.

Он проводит рукой возле моего запястья, не касается, но этого и не требуется. Сияние моей ауры будто прилипает к его пальцам, тянется следом. И прилипает к поверхности алтаря.

Я чувствую напряжение. Впервые я настолько ясно ощущаю ауру. Не больно, скорее дискомфортно, как если бы массажист чуть оттянул кожу.

Я замечаю, как серые пятна начинают смещаться в сторону алтаря.

—  Если бы я решилась отречься от богини?

Жрец улыбается, молча взмахивает рукой.

Окружающий мир мутнеет, распадается на световые пятана, и в первый миг я пугаюсь, пока не осознаю, что вместо материальных объектов начала видеть энергетические структуры. Моя аура… Не только моя. Ауры тёти, целительницы, жреца не менее прекрасны. Но меня пока больше всего интересует ответ на мой вопрос.

Благословение отличается изумительным перламутровым оттенком, оно выглядит прочным каркасом пронизывающим мою ауру насквозь и одновременно поддерживающим её.

Если каркас выдрать… Жрец прав, аура будет изодрана в хлам, причём не столько страшно, что внешний слой пострадает, пусть бы, внешний слой легко восстанавливается, но нет, пострадают глубинные слои и энергетические каналы, по которым течёт магия.

Зрение возвращается в норму.

Я успеваю рассмотреть, как первое серое пятно сползает на алтарь. Коснувшись каменной поверхности, оно шипит и плавится, будто и вправду сгорает нечто материальное. Алтарь втягивает остатки серой грязи, а на поверхности остаётся лишь пятно, которое, впрочем, тоже быстро исчезает.

—  Служитель?

—  Не беспокойт-тесь, —  слишком тихо отвечает он, и я перестаю видеть даже намёк на сияние аур.

Я перевожу взгляд на жреца. Он бледен, лоб покрыт испариной. Целительница встревоженно топчется рядом, но пока не вмешивается, а жрец дрожащими пальцами продолжает гладить алтарь, невзирая на то, как тяжело ему даётся очищение. Если я правильно поняла, не столько само очищение, сколько демонстрация энергетических структур окружающего пространства.

Тянущее чувство не пропадает.

Жрец промакивает лоб рукавом. Сейчас, когда он прекратил делать ауру видимой, ему заметно полегчало, дыхание выровнялось, а бледность отступила.

Время тянется. Я думаю, я сижу на полу не меньше часа, но ради результата я готова просидеть и дольше. Наконец жрец проводит над алтарём ладонью:

—  Дитя, пару дней тебе стоит поберечься. Я видел, ты умеешь вдыхать магию.

—  Да, —  осторожно отвечаю я.

Не думаю, что “дыхание” правильное слово, ведь в основном я работаю ладонями, но нечего придираться к терминам.

—  Сегодня и завтра дважды в день по четверть часа направляй магию во внешний слой ауры, это поможет тебе быстрее восстановиться, но не переусердствуй. Переизбыток чужеродной силы также вреден. Прямо сейчас отдыхай, дитя.

—  Спасибо. Как вы себя чувствуете?

Он улыбается:

—  Со мной всё хорошо, доброе дитя.

Однако сеньора Дейвис, качнув головой, окутывает жреца знакомым зелёным облаком целительных чар. От меня помощь явно не требуется, и я перебираюсь к тёте на диван, сажусь рядом, приобнимаю её за плечи. Она кладёт свою ладонь поверх моей.

Отношения налаживаются…

Жрец под руководством сеньоры Дейвис тоже перебирается на диван.

—  Синьорина Иветта, можно вас? —  в гостиную заглядывает Кай.

Кивнув, я выхожу.

—  Что-то случилось?

—  К вам посыльный, —  коротко поясняет он и приглашает меня к боковому крыльцу.

Снаружи ожидает нетерпеливо приплясывающий этакий мальчик-кузнечик. Костлявый, длинноногий, в форменном приталенном пиджаке с бляшкой-значком почтовой службы. Поклонившись, посыльный выхватывает из сумки конверт с моим именем, не Лейсан Далис, а именно Иветта.

— Извольте получить, синьорина. Всего доброго, —  посыльный не задерживается ни на секунду, удирает чуть ли не бегом, а пухлая сумка весело подпрыгивает у него на бедре.

Я возвращаюсь в дом, верчу письмо в руках. Ни имя отправителя, ни обратный адрес на конверте не указаны, и это само по себе  настораживает. Если пишут на имя Иветта, значит, письмо связано либо с Кругом, либо, что вероятнее, с модным домом. Но откуда узнали, где я живу? Официально-то я арендую флигель. Конечно, проще прочитать, чем гадать. Учитывая, что доставка была срочная, я даже в кабинет не ухожу, останавливаюсь у лестницы.

Вскрывать письма я не умею, точнее, умею, но специальным ножом для резки бумаги, поэтому я просто довольно грубо разрываю конверт и вытряхиваю на ладонь плотный лист бумаги.

—  А-апчихи! —  в нос ударяет вонь духов. Капля парфюма даёт аромат, но неизвестный решил, что чем больше, тем лучше, и, судя по концентрату, наверное, флакон целиком грохнул.

Интересно, у посыльного сумка провоняла?

Я раскрываю письмо:

“Дорогая Иветта, дивная и прекрасная, как бабочка на цветке магнолии, пишу тебе, не в силах молчать. Хотя между нами возникло недоразумение, правда в том, что увидев тебя, я влюбился с первого взгляда. Испытывая всепоглощающее чувство, затопившее мой разум, я не нашёл, как выразить его. Иветта, я сожалею, что растраивал тебя своей неуклюжестью. Я прошу твоей руки. Я люблю тебя, я хочу заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь. Знай, Иветта, что твой отказ меня просто убьёт!”

Что за бред?

Кто-то перечитал бульварных романов и собрал коллекцию нелепых сахарных фраз, таких, чтобы жертва залипла, как муха в сиропе? Особенно пассаж про самоубийство впечатляет.

Я опускаю взгляд на подпись.

“С нетерпением жду тебя немедленно, твой любящий жених Фирс”.

—  Что?! —  а я наивно подумала, что, как главная посланница красоты, обзавелась первым поклонником. Я же, можно сказать, звезда —  моё лицо на обложке каталога. Вместо подтверждения моей расцветающей славы писулька от младшего Грушича.

Он никак не угомонится?!

Я сминаю письмо, конверт и зло отшвыриваю. Всё, что связано с Фирсом. вызывает во мне стойкое отвращение. Кай равнодушно наблюдает за коротким полётом бумажного снежка.

Хах, получается, Фиср узнал про косметику, раз он называет меня новым именем? Узнал, что я богата… Тоска. Теперь точно не отвяжется.

—  Кай, мне срочно нужен телохранитель.

—  Тебе начали угрожать, Иви? —  Ирвин появляется словно из ниоткуда, поднимает брошенное письмо, но сходу не открывает, лишь принюхивается и морщится. —  Я могу взглянуть?

Если я откажу, отдаст письмо? Уверена, что да.

—  Смотри, —  пожимаю я плечами, —  но предупреждаю, от сахара сведёт зубы.

Ирвин неопределённо хмыкает, расправляет бумагу, пробегает текст любовного послания.

—  Это что?! —  шипит не хуже меня.

—  Жажда денег, разумеется. Между прочим, я богатая невеста. Спорим, за меня будут готовы побороться самые завидные женихи столицы?