"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 1082

В будущем наступлении меня будут поддерживать несколько советских стрелковых дивизий, две танковых бригады, несколько партизанских бригад численностью около двух тысяч человек, которые надавят на немцев с севера между Полоцком и Витебском, и несколько авиаполков — штурмовики, истребители и бомбардировщики. По словам Швица, с воздуха наше совместное наступление станут поддерживать около двух сотен самолётов. Практически половина всей авиации нашего участка фронта, не считая резервов.

При всём при этом первым буду бить я. Для этого мне нужны минимум три боевых группы, ещё лучше, чтобы групп было пять. Кровь из носа, а набрать их нужно, так как вот-вот подойдут назначенные мной сроки наступления. Июль уже скоро закончится.

— Немцы что-то знают про наши приготовления, — сообщил Струков на очередном совещании. — В Полоцк подтянули подкрепления, ещё в Ушачи и Лепель переброшено по пехотному полку и танковому батальону.

— В Орше?

— Там тихо. Кажется, никто из гитлеровцев не подозревает, что город в зоне нашего внимания.

— Ну да, ну да, — покивал я. До Орши от Юррдурэ-Хак свыше сотни километров, в то время как до Лепеля и пятидесяти не наберётся, а до Полоцка ещё меньше. — Тем хуже для них.

— У немцев своя разведка есть. Увидели, что в Витебск Красная армия стянула немалые силы, вот и поняли, что грядёт наступление, — произнёс Семянчиков. — А уж не дураки они точно! Должны понять, что без нас наступление не обойдётся.

— Ещё они укрепляют полосу укреппунктов, которую мы недавно разгромили. По виду там строят такую же линию, как между Полоцком и Лепелем, — продолжил доклад командир соколов. — Языки говорят, что будет ещё подкрепление, и что-то из тяжёлого оружия.

— Что по аэродромам? — задал я новый вопрос.

— Нашли пять. Один в Латвии рядом с Даугавпилсом. К северу от Минска два, там бомбардировщики и истребители базируются. Рядом с Невелем ещё один аэродром с пикировщиками и к югу от Орши последний, там тоже пикировщики сидят. Есть десяток аэродромов дальше, триста и больше километров. Истребители, пикировщики и бомбардировщики. На карте я их нанёс все. Считаю, что самые опасные для нас первые пять, самые дальние это минские. Там около сотни «хенкелей» сто одиннадцатых на одном и шестьдесят истребителей «фокеров» на другом. Часть из них может использоваться в качестве штурмовиков и нести одну-две небольших бомбы.

— Всё ясно. Дальше, Паш, — кивнул я.

— Здесь расположены склады с вооружением и боеприпасами. Возможно, какие-то получится прибрать себе. Здесь, — Струков продолжил показывать и расшифровывать метки на большой карте на стене, — находятся немецкие артиллерийские батареи. Тут гаубицы… тут, считай на самой передовой, противотанковые. А здесь, здесь, здесь, — парень часто постучал по однотипным значкам, — и здесь замаскированы миномёты. В том числе и две батареи многоствольных реактивных. Минные поля, — указка обвела несколько заштрихованных квадратов. — Почти все противопехотные. Только тут и тут стоят смешанные мины, большая их часть предназначена против танков.

Мы внимательно смотрели и слушали, кое-кто даже записывал что-то себе в блокнот.

— Есть ещё интересный момент, — сказал Струков, когда закончил доклад. Его указка вновь прошлась по карте, обведя круг в глухом районе болот и лесов между Полоцком и Шарковщиной. — Здесь образовалась самоуправленческая территория, которая отрицает любую власть. Две деревни и несколько хуторов.

— Странные партизаны? Или полицаи? — подал голос Илья.

— Ни те, ни другие. Пару раз прогнали взашей полицаев с немцами, которые собирали продукты. Но они же прогоняли и настоящих партизан и окруженцев, а кого-то и убили.

— Значит, полицаи, — рыкнул Прохор и так сдавил пальцами край столешницы, что та затрещала.

— Тихо, Прохор, — бросил я на него быстрый взгляд. — И не порть мебель.

— Прощеньица просим, Киррлис, случайно вышло.

— Старостой там стоит Никифор Барюк. Вроде как к нему из Полоцка приезжали немцы для переговоров, чтобы он со своими бойцами им не мешал. Правда или нет — не знаю. Это рассказали моим парням местные жители из числа приближённых к Барюку. Самого расспросить не вышло, так уж получилось, — вздохнул и развёл руками Павел. — Для нас главным является то, что там все настроены антисоветски. То есть, нас посчитают врагами, так как мы с СССР союзники и воюем сообща.

— Ты же сказал, что они и немцев не любят, — напомнил ему Семянчиков.

— Немцев они не любят, но считаются с ними, признавая не то нейтралами, не то союзниками. Добраться до деревни непросто, там сплошь болота и чащи. Поэтому немцам они не особо интересны, пока не станут гадить или помогать партизанам и красноармейцам, — пояснил ему сокол.

— Выжечь их там всех, — вновь подал голос Прохор. — Детей да девок оставить, кто не замарался в крови.

— Потом, — произнёс я. — Местечко интересное, но к нам отношения не имеет. Пусть сидят в своих болотах и ждут, когда энкавэдэ с ними начнёт разбираться. — По штабам что?

— Практически знаем про все. Перед тем, как всё завертится, мы там всех к ногтю прижмём, как вшей раздавим, — ответил мне Семянчиков, к которому и был обращён вопрос.

— Иван, а у тебя как дела с обманкой для немцев? — следующий вопрос я задал Ивану-два.

— Уже дважды выходили в эфир вот с этой точки, — он поднялся с табурета, быстро подошёл к карте и ткнул в чистое место на карте к югу от нас. Примерно в двадцати километрах от Цитадели. — Ответа пока не получили. Или фрицы не поверили, или переслали сообщение выше и ждут ответа, а сами опасаются что-то делать.

— Ясно, ладно, будем ждать.

С этого дня я прекратил производить адамантий и сосредоточился на производстве золота. Для большей эффективности даже пришлось увеличить количество Древ трансфигурации на пять, потратив часть дефицитной маны на них. С первой же партии полученного драгоценного металла принялся покупать ресурсы для перерождения людей в полуэльфов. А также для создания грифонов. Девять человек из десяти становились штурмовиками или стрелками. Десятый попадал в наездники, либо соглашался стать оборотнем-соколом. Среди добровольцев из кандидатов было достаточно много женщин. Ещё, наверное, стоит отметить тот факт, что было немало тех, кто отказывался стать обычным полуэльфом и просился в оборотни. За такой демарш стоило «поблагодарить» Семянчикова с Прохором. Именно эта парочка провела слишком рьяную агитацию среди нашего населения на тему становления оборотнем. И у многих людей это так крепко засело в сознании, что они были готовы рисковать своей жизнью простого человека в предстоящих боях, лишь бы дождаться очереди и получить вторую ипостась — в серой шкуре или бурой. Такие фанатики — а по-другому у меня язык не поворачивается их назвать — не считали соколов за достойное перерождение. Только волколак или беролак.

«Ну я вам потом покажу, — мысленно пригрозил я им, стараясь запомнить всех упрямцев. — Завоете у меня, мохнатые».

Среди наездников на грифонах увеличилось число женщин. Восемь представительниц слабого пола изъявили желание стать соколами. Но тут заслуга была не моя и не агитации за пернатых оборотней, а парней, которые давно получили второй крылатый облик. В глазах многих девушек и молодых женщин эти невысокие и худощавые спокойные ребята выигрывали перед задиристыми крепко сложенными волколаками и беролаками.

За неделю я довёл наступательную группу до восьми с половиной сотни бойцов. Ещё около сотни будет задействовано в немецких тылах: уничтожать склады, аэродромы, вырезать штабы, прерывать снабжение припасами передовой и рвать связь. Основная работа ляжет на плечи, точнее крылья соколов. Наездников планирую использовать во время наступления на месте боёв. Они уже обучены пользоваться передатчиками, и станут координаторами сверху, наводя наземные отряды. Или будут наносить удары с воздуха по наводке штурмовиков, когда те столкнуться с яростным немецким сопротивлением. Для этого Гай, Сата и Ойра зачаровывают ручные гранаты, превращая те в мощные смертоносные гостинцы, легко способные уничтожить средний немецкий танк.