"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 1127

Сталин отрицательно покачал головой:

— Ми думаем, что пока нэ стоит торопиться с таким решением.

Глава 15

— Здравствуй, Леон, — первым поздоровался со своим старым товарищем Ганс Мейер. Когда-то они учились в одном колледже. Один только пришёл в него, а другой уже заканчивал. Несмотря на такое различие, парни быстро сошлись и стали хорошими приятелями. Но потом жизнь разбросала их по разным краям и высотам. Мейер сумел пробиться в интенданты и если бы не смертельная болезнь, сильное желание жить, отсутствие верноподданнических чувств и самое настоящее чудо, то просидел бы в нижнем звене ещё не один год. Леон Бремен же сумел ухватить удачу за хвост ещё в молодости. После учёбы ушёл в элитное военное училище, где отслужил несколько лет. Тогда же получил новое звание, перепрыгнув через ступень. Снова пошёл учиться, на этот раз попал в Москву в Высшую Военную академию. Хотя, по правде говоря, сам Леон хотел попасть в советскую «Каму», где прошёл обучение Гудериан. Увы, не срослось. Начало войны Леон встретил на границе с СССР, командуя сапёрами, но даже не успел перейти её, границу, как угодил в госпиталь сначала с острым аппендицитом, потом попал под осколок английской бомбы в Берлине. Себя он посчитал тогда везунчиком и не зря: за весь сорок первый год англичане не совершили и двух десятков налётов, один из которых чуть не стоил жизни генералу Бремену; а ещё Леон оказался единственным раненым и единственным выжившим среди восьми пострадавших от авианалёта. Как и многие военные Леон оказался человеком в меру суеверным и посчитал, что оба случая, не допустившие его на фронт, являются знаками свыше. Обдумав и посчитав все риски и привилегии, он согласился на должность командира одной из дивизий, стоящих в Восточной Пруссии.

— Добрый день, Ганс, — улыбнулся он интенданту, поднявшемуся за год с небольшим с низов до практически высшего эшелона. — Как же мы давно не виделись.

— Очень давно. У меня пальцев на руке не хватит, чтобы посчитать, — хохотнул Мейер. — У меня тут презент для тебя.

Он положил дорогой кожаный портфель на столик, расстегнул пряжки, откинул ремни и достал из него бумажный пакет, за ним ещё один.

— Только не говори, что решил своим интендантским пайком похвалиться, — пошутил генерал.

— Даже не подумаю. Подарили, — он показал высокую бутылку, которую вынул из пакета. — Грузинский коньяк. На мой вкус его не сравнить ни с какими французскими, те — вода водой, разбавлена эрзац-спиртом и чаем. По слухам, его пьёт сам Сталин.

В других свёртках оказался копчёный олений балык, какой-то особенный сыр и тонкие копчёные острые колбаски.

— Полагаю, ты приехал ко мне не только ради того, чтобы похвастаться тем какие тебе дарят подарки, — хмыкнул Леон, оценив гору продуктов на столе. Удивительно, как это всё могло уместиться в портфеле, который совсем не обладал внушительными размерами.

— Давай попозже, чтобы не испортить себе аппетит.

— Всё так серьёзно?

Ганс молча кинул.

Лишь где-то через час Леон повторил свой вопрос. К этому моменту бутылка советского коньяка опустела на треть. По меркам двух здоровых не сильно старых мужчин выпито было чуть-чуть. Только чтобы кровь быстрее заструилась в венах.

— Мы проигрываем войну, Леон, — с этих слов начал Ганс свою речь. — А фюрер окончательно сошёл с ума, и ведёт страну в Ад, — он на секунду примолк, а потом, взглянул в глаза собеседника, сказал. — И это не просто слово. Ты же слышал, что случилось под Воронежем на Восточном фронте?

— Слышал, — негромко ответил ему генерал. — Это правда?

— Самая настоящая. Я даже видел киносъёмку того события. Как огненный ангел своим мечом спалил тысячи демонов, которых призвали из преисподней безумцы из СС и Анненербе.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Видя, что старый товарищ не хочет что-то говорить, Мейер продолжил:

— Гитлер вырыл себе могилу, решив поиграть с теми силами, на которые даже смотреть было нельзя. И его прошлогоднее обращение во второй раз выстрелило… только не так. В газетах пишут, что наш правитель пригласил к себе всех католиков, чтобы отдать их души адским тварям. А когда не вышло, то скормил души советских пленных и евреев. Все те десятки тысяч добровольцев, которые хотели прийти к нам на помощь против коммунистов, теперь горят желанием стереть наши дивизии в порошок. В Англии уже набрали две дивизии ирландцев для отправки в Германию. Лорды и пэры даже рады избавиться от своих революционеров и бунтовщиков, которые уже который век портят им кровь. В Америке ещё четыре дивизии добровольцев готовы. Из Мексики туда идут десятки тысяч добровольцев из тех религиозных фанатиков, которые ещё несколько месяцев назад вопили на площадях хвалебные лозунги и кличи в нашу честь. В Италии у Дуче серьёзные проблемы, его могут вот-вот сбросить с трона и сжечь как колдуна. Испания готова от нас отвернуться. Мало того, кое-кто не списывает со счетов тот факт, что их армии ударят нас в спину, как только Германия ослабеет. А это случится уже скоро, — Мейер тяжело вздохнул.

— Смотрю, ты в курсе всего того, о чём мало кто знает, — произнёс генерал, когда Ганс взял паузу, чтобы перевести дыхание.

— Ты не представляешь, что ещё я знаю, Леон. Но об этом позже.

— Про Италию и Испанию точная информация?

— Точнее некуда. Есть сомнения только насчёт их нападения на нас. Русские хорошо поработали с той плёнкой, которую получили после разгрома демонов под Воронежем. Да и те записи Геббельса сыграли нашей стране плохую роль. Их вновь подняли и повторно осветили миру.

— А не могло всё это быть их операцией? А то что-то прям всё удачно для коммунистов сложилось? Да и слухи ходят, что вся чертовщина и то, что называют чародейством, пошло от Иванов?

— То, что Анненербе связалось с адской силой, а фюрер хотел с её помощью сокрушить русских в Воронеже — чистая правда. А по поводу чертовщины я тебе вот что скажу, — Ганс пристально посмотрел на собеседника. — Всё это началось на тех землях, которые мы захватили у Советов. То есть, фактически чертовщина и магия полезла у нас. И виноваты в этом наши солдаты, которые своими зверствами разбудили то, что будить не следовало. Я был в России в то время. И был там, где всё это началось. Эссэсовцы, русские ренегаты, каратели из батальонов, которые были созданы в Польше и Прибалтике по приказу Гиммлера и Гейдриха — вот кто во всём этом виноват. В один день количество невинной крови оказалось пролито столько, что она разбудила все эти силы, про которые ты сказал. И вся беда в том, что она изначально оказалась настроена против немцев и тех, кто нам помогает, — Ганс в очередной раз тяжело вздохнул. — Тебе я первому хочу рассказать о своих предчувствиях. Иногда во сне я вижу будущее Германии…даже не так, не вижу будущего Германии, так как её не станет.

Леон стиснул кулаки так, что костяшки, казалось, вот-вот разорвут кожу, и в этих местах выступили белые пятна. На его лице заиграли желваки.

— Что ты предлагаешь? — буркнул он. — Все твои речи до этого — это явно не то, с чем ты пришёл ко мне. Можешь начинать, я уже готов выслушать всё, что ты хочешь сообщить или предложить.

— Ты прав, Леон, — медленно кивнул Мейер, не отрывая взгляда от лица старого товарища. — Я вхожу в группу самых выдающихся сынов Германии, которая готовит переворот и покушение на Гитлера. В этом году всё случится.

— Выдающиеся сыны Германии? Те, кто хочет ударить в спину своим соотечественникам, когда страна ведёт страшную войну? — не выдержав, вспылил генерал.

— Ты смотришь не с той стороны, Леон. Выпей, — Ганс почти силой вручил ему рюмку коньяка, и продолжил после того, как собеседник её выпил. — Германия так и так проиграла. Сейчас идёт агония, горячка тела, как от гниющей руки. И чем быстрее её отрезать, тем скорее весь прочий организм пойдёт на поправку. На Восточном фронте русские готовят сокрушительный удар, после которого боевой дух солдат упадёт так низко, что его уже будет не поднять. Ленинград деблокирован, союзные финны вот-вот отступят и запросят у Сталина перемирие с согласием вернуться на старую границу, отмеченную после Зимней Кампании. Под Воронежем вермахт потерпел сокрушительное поражение, десятки тысяч погибших и пленных, сотни потерянных машин и орудий, склады с продуктами, амуницией, лекарствами, одеждой! Готов поклясться, что фюрер решится на ещё одну сделку с дьяволом. Но вот к чему это приведёт?.. — интендант пожал плечами. — Не знаю, но точно уверен, что ни к чему хорошему. А как скоро он начнёт торговать душами немцев, чтобы победить и сохранить власть? Или просто отомстить, чтобы, так сказать, громко хлопнуть дверью перед своим уходом? А это случится очень скоро. И после такого никто в мире не захочет увидеть немцев, как нацию. Нас разгонят по разным тухлым углам, запретят заниматься чем-то значимым, как мы запретили это евреям и цыганам. Сотрут немецкие имена. Германию поделят между собой славяне и англосаксы. Вот потому чем раньше мы его скинем, тем больше шансов сохранить страну. Пусть какую-то её часть, половину… да даже треть! Но это будет Германия! — под конец речи Мейер повысил голос.