"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 551

Он осторожно вышел в коридор и огляделся. По левую руку располагалась лестница, по правую — узкий коридор и пять дверей по обе стороны. Почему бы не начать с них, раз из-за скандалящих ничего не слышно? В первых двух ожидаемо ничего не оказалось, но, когда Ян заглянул в третью, кто-то похлопал его по спине. Не просто похлопали, а с активацией руны телепорта, и вместо очередной комнаты перед Яном появился кабинет Густафа Маркони. И так как косяка, на который Ян опирался, здесь не было, он свалился прямо на паркет к вящей радости хозяина кабинета.

— Соскучился? — язвительно поинтересовался Густаф.

— Да не то слово, — поднимаясь на ноги, огрызнулся Ян.

Координаты Ланы на его руке все еще были активны, но светились едва-едва, грозя вот-вот исчезнуть насовсем. В любом случае, можно попробовать вернуться в тот дом еще раз. И словно предугадав его намерения, к нему подошел Мигель и припечатал обездвиживанием прямо по координатам. От вспыхнувшей ярости Яна передернуло. Он выдернул руку из захвата Мигеля и со всей силы припечатал ему по лицу, и чужая магия не стала помехой. Наоборот, собственный огонь просился наружу, сжечь здесь всех и вся, а потом вернуться к заговорщикам и заняться ими. Но Мигель удары больше не пропускал, да и контратаковать успевал, так что спустя каких-то пять минут опрокинул Яна на лопатки, прижав ногой его правую руку.

— И что же с тобой таким буйным делать? — склонившись над поверженным Яном, спросил Густаф. — Рад бы вернуть обратно папочке, но опять ведь сбежишь, даже жалко — столько чистой силы пропадет зря.

— Можно запечатать пятиглавом, — предложил Мигель.

— На пятиглав народу не наберется, даже если Макса позовем. А вот временно заблокировать так, что он только чужие руны поддерживать сможет, я попробую.

Густаф присел на корточки и принялся разжимать пальцы Яна. Ян сопротивлялся как мог, в итоге Густафу надоело. Он приподнял его сжатую в кулак руку и нарисовал свою руну на тыльной стороне ладони.

Кожу обожгло нестерпимой болью. Ян истошно заорал. Тело выгнулось и забилось в судорогах, обещая множество синяков, как только приступ закончится — никто Яна больше не держал.

— Ну, вот и славно, — голос Густафа торжествовал. — Мигель, слетай-ка за его отцом. Только в этот раз пусть приходит он один, без своей синей группы поддержки. Если Макс, конечно, хочет сохранить хотя бы одного из своих детей.

Глава 7. Держи друзей близко

Мила в дорогом платье сидела за столом напротив Густафа, который тоже пришел ужинать при полном параде. Мила не помнила, как красилась и выбирала наряд, видимо, в процессе думала совсем о другом, иначе никогда бы не выбрала ни это платье, ни колье, стягивающее шею. Она не любила тяжелые дорогие украшения и слишком официальную одежду. Длинные просторные рукава, сходящиеся к запястьям и стянутые кружевными манжетами, не нравились ей больше всего. При таком крое в них было неудобно рисовать, так как они, свисая, пачкались в краске, а она имела обыкновение отвлекаться на творчество, даже когда принимала гостей. Но даже если забыть про краски, рукава все равно доставляли массу неудобств, задевая за столовые приборы. Да и манжеты, несмотря на изящество кроя, ощущалась кандалами.

Мила пригубила из бокала гранатового сока, который предпочла бы заменить на вино, но привередничать в гостях было не в ее духе. Наверное, она просто устала сидеть в четырех стенах, поэтому манжеты казались кандалами, а платье — слишком официальным для обычного домашнего ужина на двоих.

— Мясо просто великолепно, — сказала она и натянуто улыбнулась Густафу. — Ваш повар, должно быть, непревзойденный мастер.

— Благодарю. Я до сих пор считаю, что нанять его было одним из моих лучших решений. А как тебе сок? — и не дав ей ответить, добавил: — Свежевыжатый. Хочу, чтобы тебе было комфортно, пока гостишь здесь.

«Гостишь… Какое деликатное слово» — подумала Мила.

— Все чудесно, спасибо, — дежурная улыбка вновь озарила ее лицо. — Не думаю, что меня бы хоть где-то могли принять еще лучше, чем здесь.

— Замечательно! Очень рад это слышать. Ты можешь оставаться тут столько, сколько потребуется.

«Хоть целую вечность!» — прошелестел внутри гаденький голосок, и Мила на него шикнула. Только этой подлой гадины сейчас не хватало!

— Не подумайте, что я капризничаю, — рассмеялась Мила, — но я надеюсь, что это все не затянется надолго. Во-первых, я совершенно не хочу вас стеснять, во-вторых, жажду вернуться в свою квартиру. Дома и стены лечат, как говорится. К тому же у меня много недописанных работ, и я не могу дождаться, когда примусь за них.

— Конечно-конечно, — понимающе произнес Густаф, и тоже пригубил сока. — Работа, личная жизнь, все это не должно простаивать… — он еще что-то говорил об увлечениях, социальной жизни, которую также нельзя забрасывать, но Мила слушала его вполуха.

Ее взгляд привлекла маленькая точка возле картины за спиной Густафа. Точка дернулась, и Мила прищурилась, не веря своим глазам. Таракан? Не может быть! Только не в этом роскошном поместье!

— Правильно? — просил Густаф, вырывая ее из оцепенения. — Да?

Мила вопрошающе на него посмотрела, и он рассмеялся. Маленькая точка описала небольшой круг и юркнула за картину.

— Я говорю, что пока нужно восстановить руны, чем как раз сейчас заняты Лана и Дерек. Согласна со мной?

— Да, конечно! Сейчас главное сделать все правильно, а уж потом, когда будет нужно, я вернусь и к своей социальной жизни, и к творческой…

«И к личной, которая теперь под большим вопросом…»

— И к личной жизни, — твердо сказала Мила, не поддаваясь на провокации.

— И к личной, — подтвердил Густаф, закатывая рукава. Миле показалось, что он захмелел — так неестественно блеснули белки глаз.

«Неужели он на самом деле пил вино, лишь притворяясь, что мы оба пьем гранатовый сок?»

— Это очень важно, — проговорил он уверенно, — личная жизнь должна быть на первом месте… — Густаф потянулся за мидией. Она показалась Миле такой крупной, что было сложно отвести взгляд. Густаф, облизнув пальцы, начал раскрывать ее. Та не поддавалась, а он продолжил: — Знаешь, почему это так важно?

— Нет, — Мила пожала плечами, неотрывно наблюдая, как он возится с раковинкой.

— Потому, что это все, о чем ты можешь тут помечтать. Оно конечно, никогда не сбудется, но помечтать-то можно.

Он наконец одолел мидию и, разломив панцирь на две половинки, вытащил мякоть, где вместо привычного желто-оранжевого моллюска находился свисающий на шевелящихся оборванных мышцах человеческий глаз. Густав с чавкающим звуком проглотил его, прежде чем тому удалось развернуться и уставиться на Милу.

Мила вскочила из-за стола, инстинктивно отбросив вилку, с грохотом приземлившуюся на расписной дорогущий фарфор.

— Что такое? — взволнованно спросил Густаф. — Тебе нехорошо?

Не понимая, что происходит, Мила начала оглядываться по сторонам, попыталась сдержать дрожь в руках. То ли богиня как-то перехватила контроль и туманила ей разум, посылая жуткие видения, то ли Густаф… Нет, этот вариант точно отпадал. Он не мог съесть человеческий глаз и не мог говорить то, что говорил.

— Мила, присядь, — он тоже встал с места, и попытался усадить ее обратно за стол. — Подыши, выпей еще вина.

Он метнулся к окну, открывая ближайшую створку.

— Вина? — переспросила она.

— Вина-вина… — отозвался Густаф и вдруг расхохотался. — Твоя вина! А знаешь почему? Потому что из-за тебя все будут мертвы! — искаженным голосом прохрипел он. — И Лана, и Ян, и может даже Мигель, который так о тебе заботится, а ты его не замечаешь.

Хохот стал оглушающим, и Мила заткнула уши, но все равно продолжала слышать каждое слово, будто все транслировалось сразу ей в мозг.

— Когда будет проведен ритуал закрытия Врат, ваши с Ланой силы высвободятся! Искры Огня и Воды больше не будут принадлежать вам, потому что вы будете мертвы! — голос стал низким и расслоился на тысячу вариаций. — И тот, кому они достанутся, будет править миром. Мирами! — с замиранием произнес Густаф.