"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 742

Арчи представлял, что сегодня будет твориться ночью в доме у тети Сессиль. Всегда, когда Милада ложилась спать расстроенной, происходило что-то незаурядное. Иногда, пока девочка спала, в доме перегорали лампы, техника начинала сходить с ума, а предметы меняли местоположение. Один раз планшет, лежащий возле ее кровати, начал транслировать музыку с радио, затем неожиданно выключился и больше не хотел включаться. В сервисном центре причину поломки не нашли, и поэтому и чинить не стали. Через неделю по гарантии Арчи получил новый. В позапрошлый раз произошло еще кое-что куда более интересное. Заметив, что сестренка отправляется спать не в духе, Арчи как всегда решил пошпионить за ней. Выждав, пока Милада заснет, Арчи прильнул к стене и через щелочку в приоткрытой двери стал наблюдать за тем, что может произойти. То, что он увидел в тот раз, выходило за рамки привычных странностей. Кружка с водой, которую девочка обычно оставляла возле кровати, вдруг начала как-то странно вибрировать. Арчи бы и не заметил этого, если бы назойливый дребезжащий звук, издаваемый ложкой, бьющейся о края, не становился все громче и громче. Это привлекло его внимание к чашке, но он попытался списать все на подземные толчки. Когда же чашка полетела с тумбочки, словно сброшенная ударом руки, Арчи побледнел. Она пролетела два метра и с грохотом ударилась об пол. Проснувшаяся в своей постели сестренка заплакала, и Арчи, выждав секунд тридцать, вошел в ее спальню, чтобы успокоить. Он никому не говорил о своих наблюдениях. Официальной версией происходящего был лунатизм Милады. Но Арчи-то, знал — все не так просто. И если уж он скрывал свои наблюдения от родителей, то от своего друга Джереми — и подавно. Тот сразу бы предложил снять про это шоу, возможно, даже попытался бы завести отдельный канал. Рейтинги были бы, как говорил сам Арчи, просто «бомбические». Но ему рейтинги не нужны, не такой ценой. Конечно, большинство решило бы, что это грамотная постановка и шикарные спецэффекты, но нашлись бы и те, кого бы это могло заинтересовать не на шутку. А Дрейтон младший любил сестру и никогда бы так ее не подставил.

Сегодня, в день его рожденья, Милада была обижена, обижена до глубины души, но не хотела показывать этого. Она обняла плюшевого зайчишку Большого По покрепче и уткнулась личиком в его плюшевую морду. Ее старший брат вез ее к чужим людям, а девочка не понимала, почему не может провести этот день вместе с ним. Почему вообще родители думают, что могут уехать, оставив их одних? Да еще и разделяют при этом, отослав ее к неродной тетке и разлучив с родным братом. Ну и что, что ее изгнание продлится лишь пару дней, даже один день — это слишком долго! Разве кто-то знает, что может произойти за двадцать четыре часа? Никто понятия не имеет, как все может измениться даже в одну секунду.

Девочка недовольно засопела, еще крепче обнимая игрушку.

— Да не грусти ты так, малыш, — Арчи подмигнул сестренке как можно веселее. — Это совсем ненадолго! Глазом моргнуть не успеешь, как мы вновь увидимся! Обещаю… — сам того не ведая, соврал он.

7 (ПОСЛЕ) Теория Алекса

Кристина оказалась не в самом приятном положении. Она сидела на пассажирском сидении старенького седана с человеком, которого никогда не уважала, и со слюнявой псиной, занимавшей заднюю часть автомобиля. Но что ей оставалось делать? Разве у нее был выбор? Жизнь пошла не по сценарию, словно с афиши содрали ванильный плакат, из-под которого проступил другой, разительно отличающийся от первого.

От водителя пахло пивом. На полу валялись опустошенные пачки из-под чипсов. На заднем сиденье стояли бутылки: связка темного и пара бутылок светлого. Отчасти из-за этого она презирала его. Фриер и без того был не самым приятным человеком в городе. Порой казалось, Алекс весил целую тонну. Нет, он не был неприподъемным толстяком. Крепкий, с плотным, не очень большим, но нависающим над ремнем джинсов животом, он создавал впечатление человека, которого невозможно сдвинуть с места, если он не захочет. Это касалось его убеждений, его увлечений, да и всего его поведения в целом. Ни уговоры, ни мольбы, ни угрозы не могли его заставить сделать то, что он делать не собирался. Но с другой стороны, ей-то Алекс никогда ничего плохого не делал, поэтому ненавидеть его она не могла, хотя иногда и хотелось. Он был ее школьным учителем, которого Кристина не видела уже несколько лет. Когда он подобрал ее на обочине, голодную, измотанную и грязную с толпой мертвецов на хвосте, она была так счастлива, когда поняла, что они знакомы. Больше всего Кристина боялась, что ей встретится какой-нибудь незнакомец не в своем уме, который попросту прикончит ее. Но жизнь повернулась к ней лицом, и она не сомневалась, что вполне заслуживает этого.

Это было две недели назад, и теперь восторг приутих. Кристина знала, что он не представляет угрозы. Хотя когда он еще преподавал, его боялись практически все, включая учителей и завучей. Фриер был остр на язык и весьма вспыльчив, но это не делало его злым человеком, по крайней мере, сам он себя именно так и оправдывал. Алекс мог пренебрегать некоторыми нормами приличия, но свое дело он знал назубок. Фриер был хорошим учителем, пока однажды не назвал директора школы «зализанной старой курицей, которая ничего не видит дальше своего клюва» при всем школьном совете, родительском комитете и учениках. Он проработал еще два дня, и больше в школе его никто не видел. Кристина считала его идиотом. Она не понимала, почему он не мог сдержать свой язык за зубами. Хотя сейчас она уже сомневалась в том, что он так уж глуп, ведь каким-то волшебным образом этот забулдыга был все еще жив, когда большая часть ее знакомых уже отдали Богу душу. Хотя возможно, дело в том, что дуракам везет. Для него эта скоротечная эпидемия началась и кончилась насморком, в то время как отец Кристины у нее на глазах превратился сначала в живой, а затем и в мертвый ходячий мешок с костями. Она отмахнулась от этой мысли, не желая погружаться в печаль. За окном размеренно мельтешили деревья. Ехали они не быстро, машина выдавала около шестидесяти километров в час. Могла бы и больше, но Алекс Фриер любил свою железную крошку и не хотел угробить ее сейчас, когда ни в одном автосервисе он не найдет для нее мастера.

Они ехали без музыки и пустого трепа. Это и раздражало, и успокаивало. Ей не хотелось ни песен, ни аудиокниг, но и ехать со вздорным бывшим учителем в полной тишине было почти невыносимо. «Тишина — первый враг неспокойной совести», — говорила ее бабушка и в чем-то была права. Тишина всегда обнажает мысли, от которых хочется убежать. Вот и сейчас Кристина попала в осаду этих беспокойных роящихся в голове мух. Она была благодарна Алексу за то, что тот подобрал ее, накормил и, можно сказать, взял под защиту. Но это так тяготило ее. Ей было непривычно и неприятно от того, что она в долгу перед позором всей школы, несмотря на то, что сейчас репутация не имела уже никакого значения. Факты оставались фактами. Благодаря склочному Алексу, ей даже несколько раз удалось принять подобие душа, чего Кристина постоянно желала и своему водителю. Запах алкоголя, чипсов и пота был не лучшим, но постоянным попутчиком.

Она прижималась лбом к стеклу, желая отвернуться и спрятаться от Алекса. Перед глазами проплывали сельские домики, деревья, разбитые машины, изредка мертвые, а порой и полуживые тела. Наблюдая смену декораций за окном, Кристина нарушала негласное правило всех путешествующих: «не вглядывайся в то, что размазано по обочине». Если раньше на дороге можно было увидеть труп сбитого животного, неосторожно выскочившего на дорогу, или птицы, которой было мало неба, то теперь можно было насмотреться не на один диагноз у психиатра. Хотя, смотри, не смотри, машина каждый раз подпрыгивала, переезжая чью-то конечность, от чего Кристина прикладывалась лбом о стекло. Лишь когда она уже почти набила шишку, решила подложить под голову куртку.

Из депрессивно-апатичного состояния ее вывел его вопрос, однако осознав его, она тут же впала в ступор.