"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 747

Голоса — попутчики тишины. Они живут, словно своей отдельной жизнью, рисуя нам варианты нашей реальности. Но вот какой из них слушать? Каждый решает сам. Голос, возникший в голове Лиа, был похож на голос ее бабушки, которая всегда «рубила с плеча» и стремилась все контролировать. Но чьим бы этот голос ни был, отчасти он был прав.

Лиа приняла эту мысль как свою и положила правую руку на голову курице так, что большой и указательный пальцы сплелись кольцом вокруг ее шеи, а мизинец лег в районе макушки. Другой рукой Лиа плотнее прижала курицу к себе. Та явно чувствовала угрозу и пыталась сопротивляться. Курица была теплой, и прижимать ее было даже приятно. Неприятно было осознавать, что эти объятия несут смерть.

«Благо не мне…»

Коготки на лапках царапали кожу, но боли не чувствовалось. Лиа, продолжая смотреть в одну точку, пыталась прогнать из головы все лишние мысли: «Встать и резко рвануть. Встать и резко рвануть». Медленно, но уверенно, Лиа усилила захват и встала на ноги. Курица, почувствовав приближение смерти, сделала последний отчаянный рывок перед тем, как Лиа Ольфато, молодая девушка, потерявшаяся в этом сошедшем с ума мире, сделала взмах рукой. Этот было почти красиво. Это было похоже на взмах дирижерской палочки, только размах был больше, а взмах резче, а вместо палочки в руке была еще трепещущая курица, которой не посчастливилось оказаться в большом амбаре загородного дома.

Звук сломанной шеи потонул в тихом вздохе ее убийцы.

Лишь спустя несколько минут после того, как с обедом было покончено, она испытала противную смесь из чувств удовлетворения и стыда. Лиа была сыта, а то, что осталось от курицы валялось маленькой кучкой неподалеку. Лиа была жива, а Норт висел в петле в гостиной опустевшего двухэтажного дома, который она в спешке покинула.

13 (ДО) В гостях у тети

Милада была прелестной девочкой. По крайней мере, ее отец всегда так говорил. Больше всего на свете она любила старшего брата и своего плюшевого зайчишку Большого По. Но в этот вечер оба они отошли на второй план.

Миладу опять отвезли в дом к маминой подруге тете Сессиль и ее противному сыну. Девочка была очень огорчена. Войдя в их дом, она не произнесла ни слова. Она села на большой сундук у окна и стала разглядывать бегущие по стеклу дорожки, оставленные плачущим небом. Милада любила дождь. Он успокаивал ее и пел ей песни. Особенно красивыми они получались, когда ветер помогал деревьям шуметь. Прекрасный ансамбль. Но иногда по ночам, когда дом погружался во тьму, и лишь лунный свет заглядывал к ней в окошко, она слушала не песни дождя. Милада слушала Страшилу, даже тогда, когда этого совсем не хотелось. Не то чтобы он пугал ее, нет. Она знала, за пятку он не укусит, да и из шкафа разъяренный не кинется. Но она помнила, что иногда он подкидывал в ее голову мысли, которые могли навредить близким. Она не сразу научилась распознавать его голос в своей голове. Даже сейчас, когда прошло уже столько времени, ей не всегда это удавалось. Страшила был хитер. Очень хитер. И самое страшное, что его голос порой казался чересчур убедительным.

«Каждый из нас слышит Страшилу время от времени», — как-то сказала Милада на вопрос Арчи об ее воображаемом друге. Брат тогда не понял, но Милада знала, что доля правды в ее словах есть, вот только признаться в этом хватит смелости далеко не у каждого.

В те ночи, когда Страшила всерьез был настроен на игры-пугалки, Милада спрыгивала со своей кровати и мчалась босиком в комнату брата. Тот укладывал ее спать в свою постель, приносил ей Большого По и ложился спать на диванчик напротив, обещая охранять ее сон. Конечно, охранник из него был никудышный, часто Арчи засыпал раньше, чем она, но это все такая ерунда. В конце концов, важно лишь то, что, чувствуя поддержку близкого человека, перестаешь бояться.

А сейчас с Миладой был лишь любимый плюшевый заяц. Она была так расстроена, что брат отвез ее к тетке, к этой странной женщине с птичьим лицом, что даже его, милашку Большого По, отложила в сторонку. Но главной причиной ее беспокойства была не ссылка в птичью клетку. Было что-то еще. Что-то очень похожее на ранку, которая заживая, неприятно зудит, вот только что это было, девочка никак не могла понять. Возможно, поэтому говорить сейчас ни с кем не хотелось. Противный сын тети Сессиль пару раз пытался привлечь Миладу к игре, но его попытки не увенчались успехом. Девочка твердо решила, что ее внимания сегодня никто не достоин. Она водила пальцами по стеклу, повторяя изменчивые линии дорожек, нарисованных дождем, и мечтала поскорее вернуться в родную обитель.

Тетя Сессиль пару раз зашла проведать маленькую гостью, но тоже не добилась от нее ни словечка.

— Дети, — пожала плечами тетя после второй неудачной попытки и пошла на кухню, чтобы налить себе бокальчик вина.

Сессиль была одной из тех уставших матерей, которые уже привыкли пускать все на самотек при первом же сопротивлении. Стимулом к этому было то, что старший сын уже покинул дом. Он уехал в другой город учиться, и заботиться о нем уже было не нужно. Младший, конечно, никуда не делся, но почувствовав возможность расслабиться, Сессиль решила, что все будет хорошо и без ее вмешательства. Теперь бокальчик по пятницам превратился в бокальчик по вечерам, а порой и в два.

Милада была особенной девочкой, по крайней мере, ее брат всегда так говорил. Сидя у окна на втором этаже дома, она точно знала, что сейчас делает тетя Сессиль. Ее противный младший сын, сидящий неподалеку, ни о чем подобном не догадывался. Он унаследовал от матери птичьи нос и подбородок, а вот покладистый нрав, скорее всего, достался ему от отца, но при этом всем, он все равно не переставал раздражать Миладу. Девочка просто хотела побыть одна, не думать ни о чем и ни о ком, но все равно мысли ее крутились вокруг птичьей клетки. Милада, сама не желая того, знала, какую мелодию напевает сейчас тебя Сессиль, знала, сколько бокалов вина было выпито ею за вечер. Даже знала о том, какие пошлые мысли посещают тетю, когда та смотрит в окошко на соседа из дома напротив. Может быть, это было просто плодом воображения расстроенной девочки, а может быть, и нет. Дети в ее возрасте открыты, поэтому могут видеть куда больше, чем взрослые. Но бывают такие видения, от которых хочется спрятаться под одеяло и никогда больше из-под него не выглядывать.

В комнате было довольно тихо. Младший сын тети Сессиль возился на полу с игрушечным поездом. Ухватив игрушку покрепче, он зачем-то заставил поезд летать, поднимая и опуская его в воздухе. При этом он издавал звуки не то движущейся машины, не то трактора, пуская слюнявые пузыри изо рта.

«Мальчишки такие глупые», — думала про себя Милада, закатывая глаза.

Со стола упал карандаш. Милада и мальчик повернулись посмотреть.

«Сквозняк», — подумал мальчик.

«Страшила!» — подумала Милада.

Как же она устала от его выходок. Раздосадованная она отвернулась к окну. Страшила запрыгнул на подоконник и уселся напротив нее. Сегодня он был похож на темное облако дыма, что обычно валит из трубы.

— Уйди, у меня нет настроения, — ленивым шепотом сказала девочка. — Я не хочу играть.

В какой именно момент сверхъестественные вещи стали для нее рутинной обузой? Она бы не смогла ответить на этот вопрос, зато точно знала, что все необычное быстро становится привычным, если притвориться, что так оно и должно быть.

Облако приобрело очертание мужчины в плаще, и хоть размером он был не больше куклы, Миладе это совсем не понравилось.

— Хватит!

Дымчатый силуэт протянул к ней руку.

«Он сожжет тебя. Сожжет изнутри!»— вкрадчиво и с задоринкой проговорил Страшила внутри ее головы, а затем рассмеялся. Милада терпеть не могла такого рода запугивания, но больше всего ненавидела его смешки. Они походили на короткое замыкание, и в них никогда не чувствовалось радости.