"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 909

– Здравствуйте, кто вы? – простуженным голосом поинтересовался Кулебякин. Смотрел он с осторожностью, надеждой и едва ощутимой злостью. А вот его сосед глядел на нас исподлобья с едва скрываемой ненавистью. Не нужно иметь семи пядей во лбу, как приговаривает Прохор, чтобы догадаться о причине такой эмоции. Ну, кто ещё вот так свободно может гулять по месту, которое контролируют немцы, кроме их холуёв?

– Партизаны, – ответил я. – Привезли немного одежды, продуктов. А ещё у меня к тебе есть разговор.

– Партизаны? – недоверчиво переспросил Кулебякин.

Парень шевельнул потрескавшимися от мороза губами, тоже что-то желая сказать, но в последний момент сдержался. Зато ненавистью от него стало «пахнуть» ещё сильнее. Его аура прямо так и пылала ею.

– Они самые, мил человек, – влез в разговор Прохор. – Тебя и твоих людей с нашей помощью бабы кормят. Иль ты думаешь, они своё сюда носят, когда немчура уже чуть ли не полгода их обворовывает, а?

– Как вы сюда так спокойно прошли? Как пропустили вертухаи?

– Спят они, – в этот раз ответил ему я. – Как я это провернул – не спрашивай, у каждого свои секреты. Лучше подними самых надёжных и крепких людей, чтобы забрать вещи из саней. Пока они станут их носить, мы как раз пообщаемся.

– Возьми тулупчик, – стоило мне замолчать, как слово взял Семянчиков, который снял с себя короткий овчинный тулуп и передал его Кулебякину. – А то замёрзнешь за время беседы.

– Спасибо.

Есин передал свою верхнюю одежду второму военнопленному. Тот принял полушубок неохотно, продолжая не доверять и ненавидеть нас.

– Погодите, – встрепенулся Кулебякин, – если охрана так крепко спит, то вы можете вывести нас из лагеря!

– Всех?

– Да.

– Как ты это представляешь? Здесь около тысячи человек, многие не ходят уже. Остальные ослаблены и не перенесут длительный марш.

– Лучше умереть на свободе, чем за колючей проволокой, – подал голос парень.

– Лучше вообще не умирать, но на войне с этим сложно, – ответил я ему. – Вывести вас из города я могу, но подумай сам, сколькими жизнями товарищей ты готов за это заплатить. Защищать ваш отряд не в моих силах. У меня нет такого количества солдат и транспорта. Зато имеются задания и планы в деле борьбы с немцами. Они, немцы, вас найдут если не утром, то днём по следам. К этому времени половина твоих товарищей будет мертва или умирать в сугробах. Ты этого хочешь? – я не чурался применять лёгкое ментальное внушение, играя на чувствах и душевных метаниях обоих собеседников. – Да, в лагере они тоже умирают. Но эти смерти я постараюсь своей помощью уменьшить.

– А дальше? Что ты хочешь потом? – спросил Кулебякин.

– Когда вы вернёте силы, я принесу оружие и помогу вам уйти отсюда. Либо вы примете свой последний бой, отомстив за плен и унижения. Это будет лучше, чем умереть уже завтра. Я даже могу рассказать, как это будет, – я продолжил давить на Кулебякина и его товарища. – Вы без сил будете лежать в снегу, а немецкие автоматчики с шутками и смехом станут расстреливать вас, как в тире. Кого-то примутся рвать живьём их собаки.

– А мож и стрелять не станут, штыками переколят, как поросят и всё, – добавил Прохор.

– Или так, – кивнул я, соглашаясь с беролаком.

Кулебякин повернул голову к парню и сказал:

– Федь, подними нашу ячейку и веди сюда. Только тихо чтобы.

Тот угукнул, недобро посмотрел на меня с помощниками и неторопливо отошёл от нашей компании.

– А вы лекарства не привезли? В лагере очень много больных и раненых, а немцы отказываются им помогать, – вновь обратил свой взгляд на меня мужчина.

– Нет. В моём отряде их почти нет.

Тот тяжело вздохнул, помолчал с минуту и вновь спросил:

– Раненых и больных сможете забрать? Есть те, кто не переживёт ближайшие дни без помощи.

Я ненадолго задумался, потом ответил:

– Только тех, кто переживёт путь в санях, это по времени около дня будет. И я сам отберу их.

– Поделишь на живых и мёртвых, – тихо сказал Кулебякин.

– Война, – также тихо произнёс я. – Жертвы можно только уменьшить, но без них даже боги не обходятся.

– Боги? – мужчина странно посмотрел на меня.

– Енто не твово ума дело, мил человек, – опять встрял в разговор Прохор. – Всему своё время.

– А о чём ты хотел со мной поговорить? Ради чего пришёл в лагерь? – перешёл на «ты» вожак пленных.

– Основное я уже сказал. Это подготовка твоих подчинённых к прорыву и удару по немцам изнутри, когда они не ожидают этого. А ещё я хотел взять людей для своего отряда. Бойцов у меня сильно не хватает. Первого попавшего же я брать не хочу. А здесь есть те, кто готов жизнь положить, но уничтожить столько фашистов, сколько получиться.

– Ткни в любого – и он окажется таким, – криво усмехнулся Кулебякин. – Хотя, нет, вру. Многие уже сломались, их убивать станут, так они в ответ сами грудь под штык подставят, желая поскорее отмучиться.

– Я знаю, как таких определить, и точно не возьму их к себе.

– Сколько людей ты хочешь забрать и сколько больных?

– По трое на сани…ну, пусть будет четверо. Итого двенадцать. И примерно пятнадцать тех, кто сможет идти на своих двоих. Пусть недолго и не быстро. Но я их сам хочу выбирать, и потому нужна хотя бы сотня человек для личной беседы.

– Мало, но что ж поделать, – вздохнул собеседник.

Ещё два часа мне пришлось провести в лагере военнопленных, который перед моим уходом стал напоминать разворошённый муравейник: проснулись даже те, кого не будили. А с другой стороны, от холода и голода крепкий сон не заработать.

Число военнопленных пришлось увеличить по просьбе Кулебякина. Вместо двенадцати – такое число я озвучил выше – я погрузил в сани двадцать больных. И ещё восемнадцать взял с собой. Тех, кто мог передвигаться самостоятельно. Уже перед самым отъездом ко мне опять подошёл Кулебякин и попросил взять ещё одного человека. Невысокого роста, неизвестный был одет даже лучше помощника Кулебякина, он имел ватные штаны с ватником, обрезанные валенки, шарф и пилотку. Кстати, шарфом у него было обмотано лицо так, что торчали только одни глаза. Стоило мне взглянуть на его ауру, как я не удержался от тихого возгласа удивления:

– Женщина? Здесь?

– Тихо… не хочу, чтобы об этом узнали остальные. Всего семеро в курсе, кто она такая.

– И кто же? – я опять надавил на него ментальной магией.

– Жена комиссара Вильченко из штаба 128 стрелковой дивизии. Возможно, её муж всё ещё жив. Если немцы поймают её, то могут попытаться сыграть подлую партию против комиссара, – почти мне на ухо сказал он. – Вытащи её, пожалуйста, Киррлис. И передай нашим, кто она такая и что жива.

– Хорошо, сделаю.

Раненых и ходячих я сразу же отправил в лагерь к Источнику, оставив с собой только Прохора.

На следующий день я опять пошёл по адресам немцев, чьи кандидатуры на роль вассалов предложил штабсинтендант. Первым навестил доктора.

– Я согласен, господин знахарь или герр дьявол, – тусклым голосом сообщил он мне. – Не знаю, кто вы настоящий. Забирайте мою душу и дайте мне пожить ещё на этой земле.

– Жертву нашли?

Тот после моего вопроса ещё более сгорбился и молча кивнул. Жертвой оказался раненый немец из его госпиталя, который должен был сегодня отправиться в отпуск для дальнейшего излечения. Его исчезновение обнаружат не сразу, если вообще это случится. И уж точно подозрение не падёт на начальника лепельского госпиталя. Сейчас невезучий сын фатерлянда, обколотый морфием, спал на полу за диваном на квартире Адольфа Беккера.

– Тогда не станем терять зря времени и приступим. Сначала клятва, Адольф, потом лекарство.

Тот сам проколол себе палец специальной заострённой пластинкой, выдавил с десяток капель крови на квадратное тонкое стекло. Далее под мою диктовку зачитал текст клятвы, а я влил магию.

– Ощущения странные, – пробормотал он, когда завершился ритуал принятия вассалитета. – Вот, значит, как происходит падение.

– Адольф, дьявол тебя побери, – громко произнёс Ганс, – хватит! Твоя душа никому не нужна. Это особый гипноз, чтобы ты случайно или специально не навредил герру знахарю, мне или нашим с ним планам.