"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 942

Но сейчас на такое нет ни времени, ни сил. Самое для меня лучшее – уйти в глухую оборону, остановить врага как можно дальше от моих баз. И как это сделать я знаю, но последствия мне не нравятся. Даже на время потерять магию – страшно.

Но надо. Сейчас я отвечаю не только за себя, но и за несколько десятков людей, доверившихся мне. То есть, пришло время для создания лавки Альбуса Миггера. Стоило мне устроиться на троне, возложить корону на голову и сосредоточиться на выборе этого объекта, как пришло понимание, что придётся заплатить цену большую, чем обычно. Теперь требовались не только ресурсы, но и моя Сила. Откуда-то пришло понимание, что это скорее не плата, а требование для развития очага. Чем больше построек и чем сложнее они (например, как эта торговая лавка), чем крупнее Очаг, тем плотнее должно быть слияние его с Лордом. Моя энергия некоторое время будет смешиваться с энергией дуба-Источника.

Сияна со своими феями натаскала мне камней и земли из котлована для постройки лавки. Для неё место я выбрал на краю лагеря рядом с одной из оборонительных башен. И как только подтвердил постройку, как меня вырубило. Пришёл в себя уже в темноте, плотно опутанный ветвями и корешками. На виду оставались только кисти рук, лежавшие на подлокотнике, и голова. В нескольких метрах от меня на лавке, застеленной войлоком, сидела Маша, закутанная в тулуп, у неё на коленях и плечах устроились феи. Те крохи, которым не хватило места на девушке, устроились рядом с ней на лавке.

– Маша, сколько времени? – окликнул я её. – Маша? Не спи, замёрзнешь.

Та встрепенулась, соскочила с лавки, не обратив внимания на свалившихся фей и их возмущённые писки.

– Киррлис, ну, наконец-то! Ты с утра сидишь на троне, как мумия в этих ветках, – произнесла она. – Как себя чувствуешь? Не замёрз? С вечера мороз ударил, сейчас уже больше пятнадцати градусов.

– Я же лорд, а это мой трон, – хмыкнул я. – На нём мне ни огонь, ни мороз не страшен, пока цел Очаг. Так сколько на часах?

– Девятый уже.

Я пошевелился, и в следующий миг все ветки и корешки скрылись в троне, будто их и не бывало. Сняв корону, я поднялся на ноги и сделал несколько шагов к Маше. Заодно оценил своё самочувствие после более чем десяти часов неподвижности и обморока. Удивительно, но не было ни вялости, ни усталости, тело не затекло. Наоборот, оно, словно вышло из-под рук умелого массажиста. Единственное неудобство было от сосущего чувства «голода» в сосредоточении моей Силы. Надеюсь, что долго это не продлится, а то без магии я ни к чему не годен. Да и настроение скоро будет портиться. И чем дольше такой «голод» продержится, тем дольше и тяжелее мне потом придётся вставать, так сказать, на привычные рельсы. Кстати, о рельсах.

– Маш, а Есин с феями не вернулся?

– Нет ещё.

– Хм, странно, должны были уже. А остальные, кто ушёл помогать кулебякинцам? Струков?

– Нет, не было ещё никого.

Взгляды девушки я старательно игнорировал. Видел, что она испытывает ко мне чувства сильнее простых дружеских и обычной привязанностей, помню слова оборотня, но… я боялся. Боялся увлечься, боялся совершить ошибку и оттолкнуть её и других из-за ошибки, совершённой по незнанию местных обычаев. Боялся стать зависимым от неё (видел, как нормальные парни в академии превращались в натуральных зомби, когда попадали под каблучок женщин). Боялся быть не понятым и отвергнутым, если я ошибаюсь и неправильно читаю девичьи эмоции. В академии (да и до неё) я был обделён женским вниманием. Напряжение иногда сбрасывал в борделях или со служанками, выполняющими разную работу в учебном заведении. Но это были просто партнёры по койке, а не женщины. То есть, я просто не знал, с какой стороны подойти к Марии, как ухаживать. Ко всему прочему я наслушался рассказов о том, как представительница слабого пола вольно или невольно разрушала всё – семью, деяния мужчины, его характер, чаяния и саму душу. И исходя из всего этого, я решил выбрать позиции нейтралитета и поведение чурбана, как говорят местные. Мол, не вижу, не понимаю, занят только своей целью. С учётом загруженности и постоянной работе на пределе (порой и сверх его) сил, всё должно было выглядеть правдиво.

– Ты давно тут сидишь?

– Не очень, – отвела она взгляд в сторону.

– Сияна? – я посмотрел на старшую фею.

– Больше пяти часов. И до этого ещё два с лишним стояла и ходила рядом. Потом на два часа уходила, чтобы вернуться пять часов назад. Мы ей сюда лавку принесли почти сразу же, – не раздумывая, сдала свою подружку крылатая малявка. Ну, так, я её лорд, мне она обязана больше, чем просто дружескими связями.

Маша недовольно посмотрела на фею, но ничего говорить не стала.

– Так, ступай в дом и отдохни, согрейся. Это приказ, Мария, – мягким, но не оставляющим и шанса на возражения, тоном произнёс я.

Только к следующему утру стали возвращаться те, кто громил немецкие патрули, лепельский гарнизон и взрывал самолёты. Обошлось без потерь с нашей стороны. А вот немцам досталось крепко. От двух батальонов двести шестой дивизии вермахта, прибывших в Лепель, остались ножки да рожки. Под Витебском полностью уничтожен аэродром. На секунду мне даже стало жалко самолёты, вернее, царапнул душу такой бесполезный перевод ресурсов, которые я мог бы перегнать в свой лагерь и использовать по уму.

Кроме моих подчинённых, в лагере появилось свыше полусотни раненых и больных, которые Кулебякин попросил принять и помочь им с лечением.

Шелехов светился счастьем больше всех. И было с чего. Во-первых, он получил вожделенную радиостанцию, даже две. Одну переносную (хотя я бы эту тумбочку носимой назвал бы с трудом, уж очень оказалась габаритная и тяжёлая) и одну, смонтированную в кузове небольшого двухосного грузовика, оснащённого раскладной и раздвижной антенной. Каких трудов стоило ему и оборотням доставить машину сюда – это достойно отдельной повести. Но они справились. Хотя, как по мне, при наличии одной «маленькой» радиостанции грузовик выглядел абсолютно лишним. И ведь эти несколько тонн дерева, стали и резины с цветными металлами в Очаг не отправишь – не поймёт и обидится. Были и пленные. Энкавэдэшник притащил с собой трёх немецких офицеров в чине от обер-лейтенанта до капитана, один капитан из СД, лейтенант из связистов. Второй капитан был залётной пташкой из Минска и служил в тыловой службе. На этих немцев я тут же положил глаз, решив пустить их под жертвенный нож для ускорения роста торговой лавки. Да, говорил уже не раз, что против жертвоприношений в этом мире. Но иногда можно нарушать собственный запрет, когда ситуация требует. Тем более, я осторожно и всего трёх врагов зарежу… м-да, хм-м.

Во-вторых, Шелехов сумел лично оценить эффективность оборотней и моих амулетов в бою. И без ложной скромности скажу, что он проникся до глубины души. Так проникся, что хотел сразу же по возращению настроить радиостанцию и отбить первую шифровку в Москву. Мне пришлось прямо запретить ему подобное. Доводом была опасность наведения на лагерь немецких самолётов, когда наземными службами будет засечена передача и определены координаты места. И отпускать из лагеря его не стал, аргументировав отсутствием свободных бойцов для сопровождения. Ничего, переживёт. Пусть поймёт, что здесь он гость, перед которым рассыпаться в любезностях никто не собирается. И его связь с грозной службой никак в этом ему не поможет. Скорее, это ему нужно строить мосты доверия перед нами.

Энкавэдэшник расстроился в ответ на запрет, хотя постарался не показать виду (но аура не лжёт).

На следующий день в самый разгар утра меня привлекла суета возле башни оборотней. В окно я обратил внимание на толпу своих подчинённых и стайку фей над ними. При этом оборотни выглядели так, будто на войну собрались или на парад: автоматы с винтовками на плечах, пистолеты за ремнями на поясе, гранаты там же или торчат из сапог (немецкие для этого отлично подходили благодаря длинным рукояткам), шапки залихватски сдвинуты на затылок или набекрень, у многих в руках блестят обнажённые клинки. В самом центре толпы я заметил Шелехова.