"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 978

Куда больше меня интересовало использование врагом опасного металла. Это частная инициатива или солдатам выдали патроны с серебряными пулями приказом? Этот момент был очень важен. Поэтому я вызвал к себе второго Ивана, приказал ему взять в пару кого-то из товарищей посмекалистее и со знанием немецкого языка, амулеты с личиной и ментальным внушением, после чего вернуться в Гомельки и притащить оттуда «языка».

Стоит ещё упомянуть, что вместе с моими подчинёнными в ночь ушли почти все московские гости. В лагере остался один сержант и монголка. Правда, Озеров с прочими не воевали, а наблюдали за уничтожением немецких орудий. А ещё снимали на фотоаппарат и кинокамеру происходящее. Чуть позже я узнал, что с этим у них вышло не всё так гладко. Время, место и ситуация мало способствовали качественным снимкам и съёмке.

Забегая вперёд, скажу, что моим подчинённым удалось выяснить немного о серебряных пулях. У шутце, то есть, рядовых, их не было, но при этом в солдатской среде бродили слухи, что такие боеприпасы не то выдали некоторым офицерам, не то те заказали такие в городе у ювелиров.

Глава 9

— Силантий, опять в поясницу проклятую вступило. Сил нет никаких терпеть, — пожаловалась деревенскому ветеринару Авдотья Ильинична, женщина в преклонных годах, как и сам ветеринар. Таких в деревне было большинство. Старики, бабы да дети разного возраста — это основная часть населения крупной деревни, располагавшейся рядом с дорогой Полоцк-Витебск, ближе к Полоцку. До войны в прошлом году здесь жило около тысячи человек. Но на данный момент общее число едва переваливает за двести душ. И ещё сто с лишним оккупантов с их прихлебателями.

— Таскала? — нахмурился он.

— Таскала, — вздохнула женщина. — А что делать? Не Любке же с пузом кадушки и вёдра с водой волочить? Ей через месяц рожать, Силантий.

— Попросила бы кого-нибудь.

— Кого?

— А хоть бы и меня? Сразу бы не пришёл, конечно, но через часок заглянул бы. А то ведь смотри, Авдотья, паралич тебя разобьёт с твоей-то спиной. Думаешь, Любке будет легче после такого с малыми дитятями, а вдобавок ещё и с тобой возиться?

В ответ женщина только тяжело вздохнула.

— Ложись на лавку у печки и скидавай верхнюю одежду. И спину заголи, — приказал ей Силантий. — Я через пару минут буду.

За годы, проведённые в должности ветеринара, Силантий обхаживал не только животинку, но и людей. Врачевал раны, резал чирьи, рвал зубы, вправлял вывихи, накладывал лубки на сломанные кости, врачевал травяными настоями, отварами, мазями, знал о самых «ходовых» болезнях как бы не больше, чем все городские врачи вместе взятые. Но лучше всего у него получалось делать массажи и растирания. Односельчане говорили, что у него рука лёгкая.

Вот и сейчас он принялся мягко разминать спину Авдотье, попутно втирая барсучий жир, который считал самым полезным не только для кожи, но и для костей. Женщина под его руками иногда покряхтывала, но скорее от облегчения, чем от боли. Последняя уходила из её спины буквально на глазах.

— Господи! — вдруг воскликнул Силантий и дёрнулся назад. Он увидел, как его кисти вдруг стали источать золотистое сияние.

— Ты чего там? Вступило тож куда-то? — повернула в его сторону голову женщина. — Ты это, Силантий, полегче бы. Ты один у нас врачеватель остался.

— Ага, ага, — рассеянно откликнулся тот, рассматривая руки. — Ты видишь что-нибудь? — он выставил руки в её сторону.

— Эм, что смотреть-то? Жёлтые они у тебя, что ли? Или кажется? Ты их натёр чем-то? — пробормотала Авдотья, сильно щурясь. — Ты уж извини, Силантий, зрение у меня совсем ослабло. А уж вблизи почитай, что и не вижу толком, только сам предмет, без мелких деталей. Старая я, — и опять вздохнула.

— Понятно. Ложись взад, доделаю я работу.

Он вновь принялся массировать спину односельчанке, при этом внимательно следя за своими руками. Золотое свечение, было угасшее во время разговора, вновь стало разгораться в тот момент, когда Силантий откинул лишние мысли и с головой ушёл в работу, желая одного — дать облегчение Авдотье. Увидев сияние и сопоставив всё, он смекнул, что к чему.

— У тебя колени болят? — поинтересовался он полчаса спустя, размяв спину и заодно шею гостье.

— Сейчас не так сильно, твоя мазь травяная помогла.

— Но ноют?

— Ноют проклятые, — подтвердила женщина. — К непогоде, потепление вот — вот будет, а то и дождь пойдёт, снегогон который.

— Садись, задирай свои юбки. Да, спина-то как?

Авдотья на несколько секунд замолчала, поёрзала, сделала несколько резких движений поясницей и с удивлением констатировала:

— Не болит! Как у молодой стала. Вот что значит рука лёгкая!

— Садись, сейчас колени подлечим, — повторил Силантий. — И смотри на мои руки, потом скажешь, что видела.

Он принялся растирать колени гостье, дождался появления золотого свечения и принялся «вмазывать» то в чужую кожу и сустав, будто это барсучий жир. Посчитав, что на одну ногу довольно, он перешёл ко второй.

— Видела что?

— Да что было-то, Силантий? Ты б объяснил, куда глядеть. Ничего не видела, ей-богу. Ну, руки у тебя жёлтые, как будто мазью какой намазал. И тёр ты как обычно.

— Понятно. А сейчас какие у меня руки? — он почти под нос сунул собеседнице ладони, потом вспомнив про её жуткую дальнозоркость, отёл их назад.

— Да обычные руки. Старый, что на тебя нашло-то? Объяснить ничего не можешь, — заворчала женщина.

— Ай, ну тебя. Прошли колени?

— Да, кажись, что и прошли. Как и спина. Мазь новую придумал?

— Придумал, ага, — хмыкнул с сарказмом мужчина. Но женщина этого не уловила. — Скажи Порфёновой Глаше да твоей соседке Анфиске, чтобы пришли ко мне. У них с ногами совсем беда, а Анфиска ещё и головой мучается. Попробую им помочь, — тут он примолк, что-то обдумывая, затем продолжил. — Ах да, скоро ведь Пасха будет. Ты в этот день или на следующий набери воды из святого источника, потом пей её по утрам и вечером заваривай травы для компрессов. Травки я тебе сейчас дам, — потом покачал головой. — Эх, жаль, что крещенской водицы не вышло в этом году из родника набрать из-за германца. А водица там в этот день ох какая хорошая, от всех болячек помогает. Ну, оделась? Всё, ступай.

— И скажу, и пригоню, и наберу, — ответила ему довольная Авдотья, почувствовавшая, что скинула годков пятнадцать после растираний деревенским фельдшером. Ноющие колени и спина больше не напоминали о себе болями и вели себя, как много — много лет назад, когда Авдотья была ещё бабой в самом соку.

Через два дня после артналёта, стало ясно, что немцы сменили тактику. Вместо рейдов, патрулей и войсковых операций оккупанты решили отгородиться от меня полосой минных полей, траншей и забором из колючей проволоки. И эта полоса должна была протянуться на многие километры! Сразу в нескольких местах немцы стали сооружать укреплённые пункты. Причём это были не какие-то пара блиндажей и ДЗОТов. Там всё было серьёзно, как на фронте.

— Хотят запереть нас в лесу, хех, — усмехнулся Прохор на очередном совещании. — Дурачки, прости господи.

— Да и пускай. Представляете, сколько им придётся сюда нагнать солдат, техники и потратить тех же мин с колючкой, — сказал Семянчиков.

А вот Озеров с Шелеховым были не так веселы. Своё настроение пояснили тем, что у немцев здесь появится линия обороны, на которой они могут закрепиться, когда Красная армия ударит по Витебску и дальше пойдёт на Полоцк.

— Ерунда, — не согласился я с ними. — Вы сами всё видели позавчера, когда мои солдаты разгромили два крупных отряда немцев.

В общей сумме, оккупанты потеряли двадцать восемь крупнокалиберных орудий, пять танков, столько же броневиков, три или четыре грузовика, а также десять зениток, из которых три были внушительного размера. Было обидно, что не нашлось возможности утащить хотя бы несколько из них в Цитадель. Также немцы лишись более трёх сотен солдат с офицерами убитыми и ранеными. Такими темпами у оккупантов скоро не останется тяжёлого вооружения. А винтовки с пулемётами мне совсем не страшны. То есть, моим бойцам.