Тень. Человек без лица (СИ) - Кор Галина - Страница 43

-Да хоть Джон Смит - американский агент! Значит родители были такие, что не захотел иметь с ними ничего общего. Если бы я не знала, где ты работаешь, подумала бы, что в министерстве добрых дел. Да у вас на кого пальцем не ткни – убийца, все знают, руку подают и в гости приглашают. Я ещё раз говорю, что не нужна я тебе, отстань и забудь. – Так орала, что не сразу поняла, что что-то не так. – Ой, больно, - вскрикнула я.

-Где болит, - Паша повернулся в мою сторону.

Опускаю глаза, а по моему молочному платью тончайшей вязки расползается кровавое пятно. Сразу стало дурно, голова закружилась и руки затряслись. Нет, я не могу его потерять. Это мой ребёнок.

Паша подхватывает меня на руки и хватает пистолет.

-Если меня хоть одна тварь попытается остановить, сотру вас всех с лица земли. Если не будет моего ребёнка, вам тоже не жить.

Паша быстро идет по дому. Выходим на улицу.

-Твоя машина за воротами шепчу я.

-Ты только глаза не закрывай, хорошо? Поуговаривай его как-то, чтобы не спешил.

А вот и сюрприз от папы. Возле ворот стоят человек пять охранников и их начальник дядя Сева. На нас направлены пистолеты. Паша поднимает руку, готовый выстрелить. Но тут шуршит рация и голос моего папы дает команду: «Пропусти». И все послушно расступаются.

Паша аккуратно укладывает меня на заднее сидение, и машина срывается с места.

Сил разговаривать нет, но всю дорогу Паша теребит меня, не дает заснуть. С каждой каплей крови я теряю силы и просто проваливаюсь в яму.

Глава 50

Павел

Никогда не думал, что узнаю значение слова страх. А вот он, сейчас во мне. Накрывает волнами.

Давлю на педаль газа так, что скоро выдавлю её с другой стороны днища. Заставляю Аврору отвечать на мои вопросы. Сначала она отвечает, потом угукает, но, когда она перестала отвечать, думал, что мир сейчас рухнет мне на голову.

Приехал в ближайшую больницу, которую выбрал мне навигатор.

Влетаю в приемное отделение с Авророй на руках и кратко излагаю суть проблемы. Её тут же кладут на каталку и везут в операционную.

Сидеть не могу, стоять не могу, мне хочется волком выть и лезть на стену. Через час выходит завотделением хирургии, я хватаю его за руку и спрашиваю, как обстоят дела.

-С ребёнком всё в порядке, его уже поместили в инкубатор. Недоношенный, но все стабильно. Так что поздравляю, у вас мальчик 2200 и 35 см.

-А что с его матерью?

И тут он нехорошо замялся.

-Большая кровопотеря, врач делает всё, что может, пока операция ещё продолжается, так что рано говорить о результате. Не переживайте, врач молодой, но опытный…

-Ясно. - Отодвигаю его в сторонку и уверенной походкой иду в операционную.

-Эй, вы куда! Вам туда нельзя. Идет операция, вы сделаете только хуже. Не отвлекайте врача.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Я не знаю, что сейчас выражает мое лицо, но он резко остановилась и явно испугался.

-Я - врач, - говорю ему. – Дайте мне хирургический комплект одежды, я хочу там присутствовать. Я должен убедиться, что в случае непоправимого, я тоже бессилен ей помочь. Если сейчас я туда не войду, и она умрет и позже я, как квалифицированный судмедэксперт установлю, что ей не было предоставлено должное лечение, всем пиздец.

Недолго он раздумывал. Позвал медсестру и мне все выдали.

Пока переодевался, вымывал руки, натягивал перчатки в голове крутился тот сон. Тот страшный, жестокий, но такой реалистичный: Аврора в красном платье, уходящая в белый свет, и ребёнок, который остался со мной. Никогда не был суеверным, не верил во всю эту чушь, в бабок-гадалок и приметы, но в эту минуту, как никогда боюсь принять эту возможную реальность.

В груди стучит сердце так громко, что мне кажется, что его стук слышат и окружающие. Липкий страх поселился там… Но как только я вижу на операционном столе почти белое тело Авроры и слабые показатели на мониторе, в меня, будто вселяется дух уверенного в себе врача-профессионала, который четко понимает, что херушки ей, от меня так просто не отделается. Легко собралась закончить жизнь? Нет! У неё ещё было в запасе восемь жизней, одну из которых она обязательно посвятит мне и ребёнку.

Я не знаю в чем была опытность врача, но то, что вижу я, называется тренироваться на полутрупе.

Под негодование и возмущение отодвигаю его в сторонку и принимаюсь руководить процессом.

-Ну, что, кошка, сегодня ты не умрешь, и не мечтай.

Через час работы, заканчиваю начатое ковыряние в Авроре предыдущим врачом, накладываю шов. И только убедившись, что ее доставили в палату интенсивной терапии, смог спокойно выдохнуть. Сижу в курилке, так и не удосужившись переодеться и дышу вредным дымом. Если бы курил, то обязательно бы затянулся, чтобы затуманить разум, но расслабляться мне ещё рано.

Никого не замечаю вокруг. Я в себе. В своих мыслях и размышлениях. Всё-таки я счастливчик. Несмотря ни на что, я чертов счастливчик… Наверное, когда высшая сила выдавала мне хреновых родителей, удача шла маленькой компенсацией за неудобства.

Тут рядом со мной кто-то сел. Я не обращаю внимание, мне все равно.

-Ну и как будем дальше жить, зятек? – неожиданный вопрос. Поворачиваю голову и вижу отца Авроры.

-Как все… Поздравлять друг друга по телефону, встречаться по праздникам и улыбаться при встрече. Короче, лицемерить.

-Мне сказали, что ты сам … там… В операционной.

-Угу. Есть такое.

-Ты опять ее спас, а я только все порчу.

-Да ладно, я тоже не ангел, во многом виноват.

-Ну ты-то её на аборт не посылал? И жениха не подсовывал… А я всё в работе, да в работе. А ведь она была права, никогда хлопот с ней не знал. Все сама, что в учебе, что в продвижении по жизни. Не ныла никогда, не требовала… Не повезло ей с родителями.

-Вот об этом ей и скажите, когда она в себя придет. Мне-то что? У меня родители похлеще были.

Сидим молчим, каждый о своём.

-Родился-то хоть кто? – нарушает тишину Иван Алексеевич.

-Димка родился, - говорю, а у самого ком в горле. «Мужики не плачут», напоминаю себе, а в глазах предательские слёзы.

Два дня Аврора не приходит в сознание. Сижу над ней и тупо жду. Несколько раз Иван Алексеевич предлагал перевезти её в правительственную больницу, но стены роли не играю, какая разница, где сидеть и ждать. Нужно только время.

В углу хлюпает носом мать Авроры, чем нагоняет на меня большую тоску, чем положено.

-Светлана, поезжайте домой. Как только что-то изменится, я сообщу.

Что мы за люди? Когда имеем - не ценим, когда теряем – рыдаем.

Она уходит, к моей великой радости. А я продолжаю сидеть рядом с Авророй. Не заметил, как заснул, нагло уткнувшись лбом в руку Авроры. Сквозь сон, или дрему, чувствую, как кто-то провел рукой по моей голове. Открываю глаза и поднимаю голову. На меня смотрит Аврора.

-Ты мне руку отлежал, - говорит, как ни в чем не бывало.

-Если бы я знал, что ты так быстрее придешь в себя, я б тебя всю отлежал.

-Оу, и долго я была в отключке?

-Третьи сутки.

-Что-то не терпит меня Боженька в царстве своем, уже второй раз на третьи сутки ногой под зад выпроваживает.

-Святой человек, - тяну я и улыбаюсь.

-Как там ребёнок?

-Ну это же мой ребёнок, значит и он непотопляемый. Не переживай, всё с ним хорошо. Полежит в инкубаторе, подрастет и как только наберется сил, нам сразу его и отдадут.

-За ним нормально смотрят?

-А то… Папа твой тут уже немного подсуетился, лучшие аппараты уже не только в центральной больнице, а и здесь…

-Удивил… Что его так накрыло-то?

-Любит тебя, только любовь немного своеобразная. Думаю, после этого случая немного переоценит жизнь, как, собственно, и я.

-А ты то что?

-Терпеть тебе меня до скончания моих дней, вот что.

-Это прямо наказание, какое-то, - говорит Аврора улыбаясь.

***

Через два месяца мы со спокойной душой и здоровым ребёнком переехали в новый дом мужем и женой.