Мистер Октябрь (ЛП) - Гудин Николь С. - Страница 26

Я поворачиваюсь к ней лицом, мое сердце бешено колотится.

Я никогда раньше не делал ничего даже близко похожего на это, но вот я здесь, нарушаю все гребаные правила ради этой девушки.

Она останавливается, когда видит, что я замираю, и хмурит брови, пытаясь понять, что она здесь делает.

— Садись. — Я указываю на диван, и она подчиняется, без возражений опуская свое стройное тело на сиденье.

Мой взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало бы, и мне приходится отвести его, прежде чем я успеваю донести до своего мозга, что это очень плохая идея.

Я пересекаю комнату и снимаю со стены совершенно новую акустическую гитару. Затем передаю ее ей, и она берет ее в руки, прежде чем успевает спросить, для чего она.

Я опускаюсь на стул перед ней, держа в слегка дрожащих руках листок с текстом песни.

— Что ты делаешь? — шепчет она, держа инструмент так, будто это гребанная заряженная бомба.

— Спой со мной.

Ее глаза расширяются, она переводит взгляд с гитары на меня, а потом обратно.

— О, нет, Мэйс... Я не... Я не пою.

— Ты поешь.

Ее лицо бледнеет.

— Я даже почти не играю, — шепчет она.

— Ты мне доверяешь? — спрашиваю я, и впервые в жизни ответ на простой вопрос пугает меня.

Она замирает на несколько ударов сердца, но, когда кивает головой, я выдыхаю, осознав, что все это время боялся даже дышать.

Мои нервы сейчас на пределе. Мне нужно покурить, но, что удивительно, я не чувствую, что мне нужно выпить.

На самом деле, если подумать, я не испытывал настоящего желания выпить с той самой ночи в баре.

Той самой ночи, когда я переспал с Билли.

Я выкидываю эту мысль из головы. Здесь нет никакой связи, мой разум делает тоже, что и всегда, — издевается надо мной.

— Тогда доверься мне, сладкая. Спой со мной. Играй.

Я передаю ей ноты, и она берет их, едва пробегая по ним взглядом, прежде чем откладывает в сторону — она уже должна знать мелодию, поскольку сама создала ее.

Билли неуверенно сжимает в руках глянцевую гитару, и я воспринимаю это как сигнал, чтобы взять свою, положить ее на колени и начать играть.

Она с легкостью присоединяется ко мне, как будто мы играем вместе уже много лет.

Я глубоко сглатываю, когда мы доходим до вступления к первому куплету.

Я начиню петь, выплескивая в слова все свое смятение из-за чувств. Она сдерживается, но ее глаза не отрываются от моих, когда я начинаю второй куплет, а затем припев.

Я уже перестаю надеяться снова, услышать ее голос, когда она открывает рот, и прекрасная мелодия срывается с ее сексуальных губ, непринужденно переплетаясь с моим хрипловатым голосом.

От шока я запинаюсь на нескольких словах, а она застенчиво улыбается.

Мой пульс учащается, когда мы пропеваем оставшуюся часть припева, я вкладываю в исполнение куплета все свои эмоции, продолжая скользить пальцами по струнам.

Билли учащенно дышит, ее плечи поднимаются и опускаются, она смотрит в пол, осмысливая все то, что происходит.

Я знаю, что она чувствует. Я могу потратить миллион минут прямо сейчас, и все равно этого будет недостаточно.

Я только что обнажил свою гребаную душу перед женщиной, которой платят за то, чтобы она была моей девушкой. Я поделился с ней большей частью себя, чем с кем-либо другим, и теперь не знаю, что, черт возьми, с этим делать.

Она, наконец, поднимает на меня глаза, ее взгляд мягкий и мечтательный.

Красивая.

Пугающая.

Настоящая.

Блядь.

Джош прав.

Мне не удастся никого обмануть, даже себя, а это значит, что я, вероятно, плохо справляюсь с тем, чтобы удержать Билли по ту сторону стен, которые я возводил годами.

Мне нужно разобраться с этим, а сделать это нужно сейчас.

— Это было невероятно, Мэйс. Серьезно, мне нравится.

Я киваю, но в остальном игнорирую комплимент. Я никогда не умел их принимать.

Она бросает на меня растерянный взгляд, когда я ставлю гитару обратно на подставку, а потом беру ее и кладу на пол.

Провожу рукой по лицу, а затем по волосам.

Я не знаю, как это сказать, или почему мне так чертовски плохо от этого, но точно знаю, что это нужно сделать.

— Помнишь, как я сказал, что не могу дать тебе ничего, кроме секса, сладкая? Ты помнишь это?

Она кивает, а ее руки, лежащие на коленях, сжимаются в кулаки.

— Помню.

— Я просто... — я снова провожу рукой по волосам. — Черт, я не знаю, просто хотел убедиться, что ты все еще согласна на эти условия.

В ее глазах мелькает обида, но она исчезает так же быстро, как и появилась.

— Я не пытаюсь быть мудаком, я просто... Чак хотел убедиться, что мы придерживаемся плана, — вру я.

Она внимательно изучает меня, ее взгляд такой пристальный, что мне приходится отвести глаза.

Она поднимается на ноги, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не встать вместе с ней.

Я знаю, что только что причинил ей боль — сильную боль — после того, что мы только что сделали, музыку, которую мы создали вместе, связи, которую мы разделили — для меня пойти и оборвать все это может быть самым безжалостным поступком, который я когда-либо совершал в своей жизни.

— Да, конечно, у нас все хорошо, — отвечает она радостно — слишком, блядь, радостно. — Мы в полном порядке. Скажи Чаку, чтобы не волновался. Я знаю, что поставлено на карту.

Она делает несколько шагов к двери, а мою руку сводит от желания протянуть ее и остановить, но я не делаю этого. А замираю.

— Я должна встретиться с Эйвери. Мне нужно идти. — Её слова взвешены и рассчитаны.

Черт возьми. Что я наделал?

Это похоже на прощание.

— Ты вернешься? — спрашиваю я, не веря в ее дерьмовые заверения и ненавидя скачки пульса в ожидании ее ответа.

— Честно? — шепчет она.

Я киваю.

— Я не уверена.

Я даже не успеваю ничего ответить, как она уже уходит.

ГЛАВА 18

Билли

Я не буду плакать.

Я не буду плакать.

Я не буду плакать.

Я повторяю про себя эти слова снова и снова, как мантру, пока еду к квартире Эйвери — моей квартире.

Меня не должно удивлять, что Мэйсон устраивает мне проверку реальностью, он, наверняка, по одному взгляду на меня видит, что я увязла уже слишком глубоко.

Я должна была понять, что все это было совершенно односторонним.

Я должна была поверить ему, когда он сказал мне, что между нами будет только секс и ничего больше, но, как дура, надеялась.

Улицы пролетают как в тумане, и не успеваю я оглянуться, как сворачиваю на свое обычное парковочное место и глушу мотор своей дерьмовой машины.

Мне удается ускользнуть незамеченной Эриком, так что впервые за последние пару месяцев я действительно могу поехать куда-то сама, без присмотра.

Я выхожу из машины и поднимаюсь по лестнице, звук моих шагов гулко отдается о металл.

Хихиканье наполняет воздух, когда я открываю дверь, а еще я слышу громкий голос Джоша, который чем-то поддразнивает Эйвери.

Я останавливаюсь на минуту, прислоняясь спиной к двери после того, как тихо закрываю ее. Я просто хочу минутку послушать их.

Может, пока ничего серьезного и нет, но, когда я вижу их вместе, смеющихся и шутящих, прикасающихся и целующихся, то начинаю завидовать.

— Би? — Эйвери окликает меня, когда слышит, как мои ключи падают на банкетку.

— Только я.

— Что ты здесь делаешь?

Я иду на их голоса в ее спальню и обнаруживаю их, полуодетых и сидящих за партией в покер, разложенной на кровати между ними.

Я прислоняюсь к дверному косяку и смеюсь над волчьей ухмылкой Джоша.

— Покер на раздевание для двоих? Серьёзно?

Джош многозначительно вздергивает брови.

— Хочешь присоединиться к нам, ФД?

Эйвери шлепает его по руке, ухмыляясь.