Мистер Октябрь (ЛП) - Гудин Николь С. - Страница 8

Есть много других сексуальных женщин, способных заполнить эту пустоту.

— Если ты мне все испортишь, то я испорчу твое милое личико.

Он подмигивает мне.

— Я просто хочу повеселиться с ней.

— Развлекайся в другом месте.

Он крутится на стуле, трогая все, что попадается ему под руку.

— Не облажайся. Я могу потерять контракт на запись, если это не сработает. Я делаю это не ради забавы.

Его стул перестает вращаться, и он смотрит на меня с мрачным выражением лица.

— Так плохо?

Я киваю.

— Да, все так чертовски плохо. Именно поэтому она здесь и нужна мне, чтобы помочь очистить мой публичный имидж, а если ее увидят целующейся с моим лучшим другом, это будет выглядеть немного подозрительно, не так ли?

Он медленно кивает, наконец, подумав, прежде чем сказать.

— Ладно, — ворчит он. — Но я все равно буду ее дразнить; мне нравится, когда она вся краснеет.

— Делай что хочешь, только держи свои чертовы руки при себе.

Он отдает мне честь, и я стискиваю зубы.

Джош, наверное, сделал бы для меня все, что угодно, если бы дело дошло до этого, но это не помешает ему отрываться на полную катушку.

— А куда подевалась Билли? — спрашивает он.

Я качаю головой. Да хрен его знает. После того, как я спел, она ушла, пробормотав что-то о мытье волос.

— Пойду, найду ее и посмотрю, смогу ли заставить ее покраснеть еще больше.

Он вскакивает на ноги, выбегает за дверь и поднимается по ступенькам, преодолевая их по две за раз, как разъяренный бык.

Я опускаюсь в кресло и в расстройстве провожу рукой по волосам. Мне бы сейчас не помешало выпить.

Даже один глоток мог бы помочь, но я хорошо себя знаю. Одного глотка никогда не бывает достаточно, не для такого парня, как я.

Я всегда был зависимым человеком, подсаживался на что-то и хотел все больше и больше, пока не мог насытиться.

Музыка была моим первым пристрастием, и это привело ко второму пристрастию — выпивке. Я даже баловался наркотиками, но, к счастью, у меня не было шанса подсесть на них.

С наркотиками дело обстоит так: ты кайфуешь до тех пор, пока кайф не проходит. Тогда у тебя есть только два варианта: снова поймать кайф или спуститься с небес на землю.

Я легко мог попасть в эту ловушку, но именно Джош, как никто другой, поддержал меня, вытащил оттуда, подальше от той толпы, и отправил в реабилитационный центр, пока не стало слишком поздно.

Может быть, большую часть времени он и доставляет чертовски много неудобств, но я в долгу перед ним за это. Я в большом долгу перед ним.

Сверху доносится женский крик, и я провожу руками по лицу. Похоже, Джош нашел Билли.

***

Краем глаза я замечаю движение и оглядываюсь по сторонам.

Из-за дверного проема высовывается голова Билли.

— Он ушел? — шепотом спрашивает она.

Я отворачиваюсь к телевизору, чтобы она не увидела моей ухмылки.

— Он ушел примерно полчаса назад, — говорю я ей.

Она вздыхает.

— Слава Богу, он хороший парень и чертовски сексуальный, — вздыхает она, — но я устала. Он как щенок, которому нужно постоянно уделять внимание.

Я замечаю, что сжимаю челюсть, даже не осознавая этого.

Она заходит в комнату и опускает свое маленькое подтянутое тело на диван рядом со мной.

Я сдерживаю стон: на ней крошечные пижамные штанишки и майка, не оставляющая простора для воображения — особенно, если учесть, что лифчика на ней явно нет…

Черт.

Я отвожу взгляд от ее сисек и заставляю себя смотреть на фильм на экране.

— Ты думаешь, что мой лучший друг «чертовски сексуален»? — спрашиваю я, бросая короткий взгляд на ее лицо и не позволяя своим глазам опуститься ниже.

Она краснеет.

— Я сказала это вслух?

— Да, сказала.

Она нервно ерзает на месте.

— Ну? — подначиваю я. Не знаю, почему я давлю на нее, может, мне нравится этот румянец на ее щеках так же, как и Джошу.

— Я имею ввиду, да... он привлекательный парень, — признает она. — Он яркий и жизнерадостный... как солнце со своей золотистой кожей и светлыми волосами. Это даже немного ослепляет.

Я вздыхаю.

Если он солнце, то я, должно быть, сгусток тьмы глубокой ночью.

— У него нет всех этих задумчивых музыкальных фишек, которые тебе так идут.

Я перевожу взгляд на нее, с интересом наблюдая, как она борется за то, чтобы выдержать мой взгляд, а не уклоняется от него.

— Ты считаешь меня сексуальным, сладкая? — спрашиваю я.

Я наблюдаю за тем, как она медленно сглатывает — похоже, это ее нервная привычка, — ее горло движется манящим, соблазнительным образом.

Она начинает говорить, но слова застывают на ее губах.

Она пытается снова:

— Я думаю, ты прекрасно знаешь, насколько ты сексуален, — говорит она хриплым голосом.

Я видел целые сайты, посвященные тому, насколько я «сексуален», но это не то, о чем я слишком много думаю. Я такой, какой есть, и, если не считать алкогольной зависимости, я не собираюсь ничего в себе менять.

Я не забочусь о том, чтобы быть сексуальным, но должен признать, что мне нравится, когда это звучит из этих губ.

Она проводит ярко-розовыми ногтями по обнаженному бедру, и я поднимаюсь на ноги.

Желание прикоснуться к ней, трахнуть ее становится все сильнее, и я не могу ему поддаться. Во всяком случае, не с этой женщиной.

Я не занимался сексом ни с кем, кроме своей руки, с тех пор как три месяца назад попал в реабилитационный центр, и это подрывает мой самоконтроль.

Мне очень нужно потрахаться. Желательно с кем-то, кто не является моей фальшивой девушкой, но если я продолжу здесь сидеть, то именно это и произойдет.

— Я пойду спать, — говорю я ей, избегая ее взгляда.

— Хорошо, — тихо отвечает она. — Спокойной ночи.

Я наблюдаю, как она снимает со спинки дивана плед и накрывается им, словно устраиваясь надолго.

Затем поворачивает голову, замечая, что я остановился на месте.

— Все в порядке? — спрашивает она.

Все ли в порядке? Нет. Черт возьми, нет. Моя жизнь — сплошной бардак.

Я киваю.

— Увидимся завтра.

— О. — Она поднимает палец. — Я забыла тебе сказать, что завтра у меня целый день занятий, так что меня не будет рядом. Но у меня есть телефон... ну, знаешь... если я тебе понадоблюсь или еще что-нибудь.

Мои губы кривятся в раздражении, но из-за чего, я не знаю.

— Отлично.

Ее глаза расширяются от злобы в моем тоне, но она больше ничего не говорит, просто поворачивается обратно к экрану и продолжает смотреть.

Я стою там еще целую минуту, но если она и знает, что я все еще там, то не подает виду.

Наконец я выскальзываю из комнаты, чувствуя себя странно взбешенным.

— Моррис, — кричу я, входя на кухню и видя, как он протирает уже чистый стол.

— Да, сэр, что я могу для вас сделать?

Он здесь уже два года, и я прекратил просить его называть меня по имени, потому что это бесполезно.

— Билли завтра пойдет на занятия; я хочу, чтобы Эрик пошел с ней.

Эрик — это телохранитель, которого я нанял, чтобы он присматривал за ней, когда она выходит из дома, — она еще не знакома с ним, так что это будет интересно.

— Конечно, сэр. Я подготовлю его и буду ждать к семи утра.

Я киваю.

— Хорошо... Спасибо.

— Без проблем.

Я не спешу выходить из кухни, и он с любопытством смотрит на меня.

— Что-то еще?

Я киваю, а затем оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Билли не стоит в комнате позади меня.

— Пусть Эрик держит глаза и уши открытыми. Я хочу знать, кто ее друзья, какие занятия она посещает, не крутятся ли возле нее какие-нибудь парни...

— Я поручу ему подготовить полный отчет, — отвечает он, в его тоне нет ни намека на осуждение.

Я киваю, злясь на себя за свою просьбу, но, не хочу менять своего решения.

— Спокойной ночи, — ворчу я, выходя из комнаты.