Просто моя (ЛП) - Лора Павлов - Страница 49

Интимно. Сексуально. Сносяще крышу. Эротично. Романтично.

— Эй, ты что тут делаешь? — голос Джилли застал меня врасплох, и я резко выпрямилась.

— А ты что здесь делаешь? Ты уже вернулась из медового месяца? Я думала, вы только вечером прилетаете.

Она прошла по траве, вышла на причал, а потом без колебаний забралась в лодку и села на скамью напротив меня.

— Ага. Мы вернулись сегодня утром, и я решила сразу заехать к тебе.

— Ну и как? — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть воодушевленно. Я кисла уже несколько дней, и Джилли была последним человеком, кому я хотела это показывать.

— Было здорово. Мы отлично провели время, но я по тебе скучала. Мы с тобой так долго еще никогда не молчали, — она пожала плечами.

— Мы переписывались каждый день, — я усмехнулась. — Я не собиралась звонить тебе в медовый месяц.

— Сними очки, — сказала она, одновременно задвигая свои на макушку.

— Что? Зачем? Здесь же так ярко. — Я покачала головой, потому что она вела себя нелепо, а мне совсем не хотелось, чтобы она видела мои опухшие глаза.

Она наклонилась вперед, ловко сняла очки с моего лица и внимательно посмотрела на меня.

— Что происходит, Чарли? Я пыталась тебе дозвониться несколько раз, а ты не брала трубку. Отвечала только этими приторно бодрыми сообщениями. Давай, это же я. Я тебя знаю. И эти темные круги под глазами говорят сами за себя.

— Со мной все нормально. Честное слово. Расскажи лучше про медовый месяц. — Я выхватила очки обратно и снова надела их.

— Солнце, еда и хороший секс. В общем-то, больше и рассказывать нечего, — она улыбнулась, но я слишком хорошо знала свою лучшую подругу, чтобы поверить, что она так просто отстанет. — Он тебя обидел?

— Нет. Конечно нет. Прости, что тебе вообще пришлось об этом узнать.

— Да ладно тебе. Я все поняла почти сразу. Но ты мне ничего не сказала, и это меня удивило. Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали.

Я скрывала от нее одно годами. То, что была безнадежно влюблена в ее брата.

— Я ведь и не рассказывала тебе, что в юности была в него влюблена.

— Я знала, но не думала, что это настолько серьезно. А то, что произошло, когда он был дома в этот раз… это выглядело куда большим, чем просто влюбленность.

Я покачала головой, отчаянно пытаясь прогнать ком в горле.

— Это не так.

Она снова сняла с меня очки и удержала их в руке, глядя твердо и внимательно.

— Перестань от меня прятаться.

Слезы покатились сами собой, и остановить их я уже не могла.

— Джилли, все правда нормально. Я знала, во что ввязываюсь. Это я согласилась.

Она взяла меня за руку.

— Это не значит, что тебе не больно. Ты можешь со мной поговорить, Чарли. Я твоя лучшая подруга. Дай мне быть рядом. Ты всегда рядом со мной. Черт, ты всегда рядом со всеми. Позволь мне помочь тебе. Перестань упрямиться.

Я покачала головой и вытерла слезы, снова потянулась к очкам, потому что мне совсем не хотелось этого разговора.

— Он твой брат. Со мной все в порядке. Пожалуйста, отдай очки.

Она подняла их над головой, и я бросилась к ней.

— Скажи, что случилось.

— Ничего не случилось! — выкрикнула я.

Я сама не понимала, почему так завожусь. Я просто хотела сегодня спокойно побыть одна в лодке. Почему она не может оставить меня в покое?

Джилли швырнула мои очки в воду, и у меня отвисла челюсть.

— Я не могу поверить, что ты это сделала.

— А я не могу поверить, что ты со мной не разговариваешь.

Я сорвала очки с ее головы и зашвырнула их как можно дальше в озеро.

— Я не хочу это обсуждать. Почему ты не можешь этого понять?

Я развернулась, собираясь выбраться из лодки, но она схватила меня за руку.

— Я не могу поверить, что ты утопила мои очки.

— Отпусти меня, Джилли, — сказала я и в тот же момент потеряла равновесие, пошатнувшись назад.

Она потянулась ко мне, наши пальцы сцепились, и в следующую секунду мы обе полетели через борт каноэ прямо в холодную воду озера.

— Боже мой, — сказала она сквозь смех, пока мы обе хватали ртом воздух. — Здесь чертовски холодно.

Ноги едва доставали до дна, и я подплыла, нащупала свои очки и надела их, хотя через них уже ничего не видела.

— Что за мания — носить эти чертовы очки? — крикнула она и рванула ко мне.

И этого хватило. Меня прорвало. Я сорвала очки с лица и швырнула их.

— Я не помешана на очках. Я просто хотела побыть одна. Я не хочу грустить при тебе, ладно?

Я все еще кричала, но слова тонули в рыданиях. Джилли обняла меня и позволила выплакаться.

— Со мной можно быть грустной. Сколько раз ты видела, как я плакала? Сколько раз ты просто сидела рядом и позволяла мне быть несчастной? Почему я не могу сделать для тебя то же самое?

— Потому что, — прохрипела я. — Он твой брат. И ты только что вышла замуж.

— Чарли, это вообще не имеет значения. Во-первых, он мой брат, и я буду любить его, что бы ты мне ни сказала. Но я также прекрасно знаю, что он бывает упрямым, самодовольным ослом. Во-вторых, я планирую быть замужем чертовски долго — навсегда, если повезет, — она расхохоталась. — Так что перестань тащить все на себе и впусти меня.

Я рыдала, плакала и делала все то, чего совсем не хотела, стоя по шею в озере рядом с лучшей подругой. Ее не волновало, что на ней цветочное макси-платье, а у меня — срыв эпических масштабов.

— Я сама на все это согласилась, Джилли. Просто я не знала, что когда все закончится, будет так больно, — я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.

Я никогда не испытывала такой сердечной боли. Я пережила страшную утрату, когда мне было тринадцать и умерла мама. Я болела, страдала, плакала ночами.

Я знала, что такое горе.

Когда теряешь того, кого любишь, потому что жизнь несправедлива и забирает его. Это не их выбор.

Но сердечная боль — это совсем другое. Это любить того, кто не любит тебя в ответ. По крайней мере, не так, как тебе нужно. Я никогда больше не полюблю ни одного мальчика или мужчину так, как любила Леджера Дейна.

— Я понимаю, — сказала она. — Но между вами всегда была связь. Я могу сказать тебе одно о Леджере — он любит тебя по-своему. Он ставил тебя на пьедестал с самого детства. Думаю, он хотел этого так же сильно, как и ты, и я сильно сомневаюсь, что он просто ушел и ничего не чувствует.

Я взяла ее за руку, и мы подошли к причалу, запрыгнули и сели на край.

— Больше всего ранит то, что это его выбор — что мы не вместе. Он не хочет меня так, как я хочу его. Это просто не его путь. Он был со мной предельно честен. Но это не делает боль меньше. И ты же знаешь, я справлюсь, правда? Так что, пожалуйста, не переживай.

— А что плохого в том, чтобы переживать за тебя, Чарли? Можно позволить людям быть рядом. Ты все это время справлялась одна?

— Ну, вообще-то Дилан появилась через час после его отъезда с несколькими ведерками мороженого и бутылкой текилы. Она понимала, что между нами что-то происходит, но не знала, насколько все зашло далеко. Так что я разрыдалась у нее, съела слишком много мороженого, и голова до сих пор болит от текилы, — я усмехнулась, и это прозвучало как смех сквозь слезы.

Прошла почти неделя, и я пыталась выбраться из своего упадка. Сегодня вечером у нас был воскресный ужин у папы, и мы никогда его не пропускали, что бы ни происходило. На этой неделе я отказалась от приглашений сестер пообедать и провести день на озере. Сказала, что заболела, и позволила себе немного просто погрустить.

Во мне всегда жила крошечная надежда, что я в итоге буду с Леджером. Черт, я любила его столько, сколько себя помнила.

— Ну да, от Дилли не спрячешься. И она всегда точно знает, что тебе нужно, — Джилли сжала мою руку.

— Да.

— Я просто хочу, чтобы мой брат перестал так бояться. Думаю, из-за того, что отец нас бросил и из-за вины, которую Леджер носит в себе за то, что лгал маме, он стал таким закрытым, — она покачала головой, и по щеке скатилась слеза. — Он тоже заслуживает быть счастливым. Я не понимаю, почему он этого не видит.