Эффект бывшего парня (ЛП) - Соренсен Карла - Страница 38

От волнения у меня перехватило горло, и я наклонилась, чтобы нежно поцеловать его. Я почувствовала, как под моей рукой ровно бьется его сердце.

Если бы кто-нибудь сказал мне, что мускулы под кожей — те, которые бьются с точностью и постоянством, которые поддерживают его красивое сильное тело в рабочем состоянии, — способны питать энергией целый город, я бы в это поверила.

Когда я отстранилась, его лицо было серьезным и напряженным, глаза, как лазер, смотрели прямо на меня.

— Ава, — сказал он, — я знаю, мы ничего не обозначали, в основном потому, что все кажется таким...

— Легким, — добавила я.

Он кивнул.

— Да. Но я хочу иметь возможность сказать, что ты моя. Я не хочу, чтобы все было так просто, чтобы я перестал прилагать усилия для тебя каждый божий день. Я хочу иметь возможность сказать, что у меня есть девушка, партнер, которой достается все самое лучшее от меня, потому что мне достается все самое лучшее от нее. Что мы вместе чего-то достигли.

Я слегка улыбнулась, только напрягла уголки губ, чтобы не выглядеть дурочкой.

— Мне это нравится. — Он тоже слегка улыбнулся. — А тебе нравится?

Я медленно кивнула. С помощью его рук я забралась повыше к нему на грудь, чтобы он мог обнять меня, а я могла уткнуться головой в изгиб его шеи. Это был идеальный момент.

Все было счастливо, ярко, радужно и хорошо.

Я абсолютно не хотела, чтобы что-то испортило этот момент. Никаких вопросов, опасений или разговоров, которые были необходимы.

Именно в этот момент зазвонил мой телефон.

Я застонала, и Мэтью, усмехнувшись, поцеловал меня в висок.

— Ничего страшного, если тебе это нужно.

— Какого хрена кто-то звонит во время громких заявлений об отношениях, — проворчала я, пытаясь изящно сесть.

Моя мать. Вот кто это был.

Скрыть экран было невозможно, и секунду мы с Мэтью сидели, уставившись на имя на дисплее.

— Мне не нужно отвечать, — сказал я. — Наверное, это неважно.

Но впервые я почувствовал легкий укол вины за то, что отправила маму на голосовую почту. Словно почувствовав это, Мэтью погладил меня по спине.

— Они все еще пристают к тебе из-за следующих выходных?

Положив трубку, я прикусил нижнюю губу.

— На самом деле, наоборот.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера она позвонила мне, когда я ехала домой с работы. После того, как она закончила информирование о предстоящих выходных, она просто спросила меня кое о чем... из ниоткуда. И в течение примерно пяти или шести минут мы говорили о вещах, которые даже отдаленно не имели отношения к Эшли.

Мэтью молчал. Наблюдая за тем, как я рассказываю, он позволил мне разобраться в том туманном хаосе, который царил в моей голове, когда речь заходила о семье. Но на лбу у него появилась небольшая морщинка, всего лишь одна морщинка беспокойства, проступившая на его коже.

— Что это? — спросила я.

— Ничего, Худышка. — Он поцеловал меня в губы. — Просто слушаю. Я рад слышать, что ты говоришь об этом.

— Лжец.

Его губы изогнулись в кривой улыбке.

— Обещаю, я не такой. Я не могу себе представить, каково это для тебя — видеть их с такой другой стороны. Для меня это достаточно сложно, а ведь я знал их всего пару лет.

— Что-то изменилось? Или я просто не заметила этого? — Наконец-то я озвучила свой самый большой страх.

Неужели я потратила годы, загоняя свою семью в угол и изображая их плохими парнями в своей жизни, тогда как, возможно, я была той, кто создавала пространство между нами, защищаясь так сильно, что у них даже не было шанса продолжать причинять мне боль?

— Худышка, я был там, помнишь? Они не видели ничего, кроме себя самих, и превращали Эшли в то, чего хотели.

— Знаю. — Я вздохнула. — Но разве я не должна признать, что люди могут измениться? Что, возможно, они пытаются искупить свою вину?

Мэтью повернулся, повторяя мое движение, чтобы создать барьер между мной и остальной комнатой, остальным миром. Он подпер голову рукой и уставился на меня сверху вниз.

— Да, люди могут измениться, но я также думаю, что они должны захотеть этого. Мы должны взглянуть на наши отношения и понять, что то, что они показывают нам, и есть настоящий человек. Изо дня в день то, как они относятся к вам, как разговаривают с вами и чего от вас ожидают, показывает вам, кто они такие. И вы должны им верить. Когда вы пытаетесь сделать кого-то не таким, какой он есть на самом деле, вы испытываете разочарование.

Возможно, в его словах не было горечи. Возможно, на его лице этого не отразилось, его глаза не были жесткими или холодными, а губы не были сжаты в жесткую линию. Но мое сердце болело, потому что, хотя он мог вести себя так, будто у него больше нет ран от его отношений, я слышала в его словах боль.

Я провела пальцем по его губам, ощутила прикосновение его щетины к подушечке большого пальца, пытаясь решить, была ли я наивна в отношении своих родителей и Эшли. Не проецировала ли я какие-то семейные фантазии на их действия.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — тихо спросила я.

Он кивнул и поцеловал кончик моего пальца.

— Это то, что ты делал с Лекси?

Я знала, что лучше не спрашивать об Эшли. Возможно, я не смотрела на их отношения из первых рядов, просто мельком наблюдала, когда они были у нас дома, но я знала, что Эшли показала ему, кто она такая, даже если он этого не видел.

Мэтью тяжело сглотнул и выдохнул сквозь сжатые губы.

— Ты действительно хочешь поговорить о моей бывшей жене?

— Нет. — Я улыбнулась. — Э-э, да.

Его ответная улыбка была зеркальной.

— Немного, да. И она сделала то же самое со мной. Никто из нас не лгал о том, кто мы такие, но... Я думаю, мы оба предполагали, что сможем подогнать другого человека под ту форму, какой мы хотели бы его видеть.

Я кивнула.

— В каком виде ты хотел ее видеть?

Пока он думал, я на мгновение усомнилась в своем здравомыслии. Мэтью был женат пять лет, а я была с ним всего несколько недель. Почему я задаю эти вопросы? Чтобы мучить себя мыслями о белокурой красавице, с которой он официально связал себя узами брака? В колледже у меня были одни полусерьезные отношения, а затем шестилетняя «засуха» по моей собственной вине. Я проделала отличную работу, напомнив ему, что до сих пор — по большому счету — не имею ни малейшего представления о том, как поддерживать здоровые отношения.

— Я думал, она немного остепенится. Она была милой девушкой. Она охотилась за мной не из-за моих денег, потому что сама преуспевала, но она думала, что я присоединюсь к ее тусовочному образу жизни, и я решил избавить ее от этого, потому что мы были счастливы просто быть собой. Жениться на ней или на ком-то похожем на нее было тем, что я должен был сделать тогда. — Он покачал головой. — И я игнорировал признаки того, что это неправильно, потому что моя гордость была слишком велика. Я все еще чувствовал, что должен что-то доказать всему миру о том, кто я такой.

Пока он говорил, я не была уверена, что именно сказать, поэтому просто продолжала водить руками медленными успокаивающими кругами по его спине и бокам. Когда я увидела имя моей мамы в телефоне, я определенно не думала, что это приведет нас сюда.

Мэтью тяжело вздохнул, и я поразилась его способности объяснить мне все это.

— В наших отношениях не было ничего плохого, — продолжил он. — Просто два человека были несовместимы. Мы не были честны ни с самими собой, ни друг с другом.

Я несколько раз моргнула, переваривая услышанное, и он взял меня за подбородок.

— Что происходит в твоем мозгу? — он спросил.

У меня перехватило горло, и мне пришлось бороться с тем тяжелым чувством дискомфорта, которое охватывало мое тело всякий раз, когда появлялась моя семья. Как будто кто-то брал шуруп и выворачивал кости наизнанку, натянув корсет на ребра, я хотела оставить эти слова при себе, чтобы никто не мог судить о моих чувствах или мыслях, хотя, рассуждая рационально, я знала, что Мэтью так со мной не поступит.