Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1031

— То есть для этого надо быть Биллом или Сандрой? Ты это хочешь сказать? — Мысль показалась мне странной, и на моем лице отразилось глубокое сомнение. — А девочки не могли узнать код?

— Не исключено, только они даже не входят в число пользователей. Смотри.

Он включил меню приложения. Я, он, Джин и гость. Все.

— То есть, — задумчиво сказала я, — чтобы получить права администратора, тебе нужен не только код Сандры, но и ее телефон?

— Ага. — Он достал свой телефон. — Видишь, я единственный пользователь этого устройства.

— А чтобы добавить пользователей…

— Верно, нужен особый код. Сандра ведь давала тебе, когда ты приехала?

Я кивнула.

— И код может создать…

— Вот именно, только администратор.

Я окончательно запуталась. Получается, это сделали Билл или Сандра? Теоретически вполне возможно. Как я поняла, с помощью приложения можно управлять умным домом отовсюду, где есть доступ к Интернету, — проверить кабельное телевидение, уехав на выходные в Вербье, включить свет на первом этаже, находясь на третьем, уменьшить мощность отопления, стоя в пробке в Инвернессе. Вот только зачем?

Я помнила, что сказал Джек, когда я шла укладывать девочек, и схватилась за соломинку.

— А что показала проверка на вирусы?

— Ничего. Планшет чист.

— Хреново.

Я провела рукой по волосам. Джек положил руку мне на плечо. Между нами пробежал электрический разряд, и волоски у меня на руке встали дыбом. Я вздрогнула.

— Извини, ты устала и замерзла, а я тут разболтался, — грустно улыбнулся Джек. — Иди спать.

Он неправильно истолковал мою реакцию. На самом деле мне больше не хотелось спать. Чего мне по-настоящему хотелось — это выпить с ним, желательно чего-нибудь покрепче. Обычно я пила только вино, но в тот момент мне почему-то вспомнилась бутылка скотча в кухонном буфете. И все же я понимала, что вечеринка с коктейлями может привести к глупым последствиям, о которых я потом пожалею.

— Хороший совет, — сказала я наконец. — Спасибо, Джек.

Мы одновременно встали. Джек потянулся до хруста в суставах, и я заметила между рубашкой и брюками узкую полоску подтянутого живота.

И тут… неожиданно для себя я сделала такое, чего сама не ожидала: встала на цыпочки, взяла его за плечи и поцеловала в щеку. Я почувствовала губами жесткую щетину и исходящее от него тепло, и меня вдруг пронзило острое желание.

Когда я отступила назад, лицо Джека выражало неподдельное изумление. Я подумала, что совершила ужасную ошибку, и чуть не потеряла сознание от страха. А Джек… широко улыбнулся и поцеловал меня в ответ, осторожно прикоснувшись теплыми губами к щеке.

— Доброй ночи, Роуэн. Ты больше не будешь плакать? Не хочешь, чтобы я… остался?

Пауза перед последним словом длилась бесконечно.

— Нет.

Он вышел через черный ход, и я закрыла за ним дверь. Ключ я положила на место и постояла, глядя на удаляющийся силуэт парня. Джек взбежал по лестнице, повернулся и помахал рукой. Не зная, видит ли он меня в темноте, я все же помахала в ответ.

Дверь за ним закрылась, внешний свет погас, и двор погрузился в чернильную темноту. А я все стояла, дрожа и борясь с желанием потрогать пальцем щеку, к которой прикоснулись губы Джека.

Я понятия не имела, что он имел в виду, предлагая остаться. На что надеялся, чего ожидал. Знала только, чего хотелось мне. И была очень близка к тому, чтобы сказать «да».

Я знаю, о чем вы думаете, мистер Рэксем. Мои признания не помогут делу. Так считал и мистер Гейтс. Все мы понимаем, к чему это ведет, не так ли?

К тому, что дождливым летним вечером я выскальзываю из дома с радионяней в руке, бегу через двор и поднимаюсь по лестнице в квартиру над конюшней.

И к детскому телу, лежащему… но нет. Я не могу об этом думать, иначе расплачусь. А здесь это означает конец. Я никогда не знала, что существует столько способов бороться с невыносимой болью, а здесь я видела все. Женщин, которые расцарапывают себе кожу и вырывают волосы. Тех, что нюхают, колются и курят, прокладывая себе дорогу к забвению. Тех, что спят сутками напролет, не вставая с постели даже для того, чтобы поесть, пока не превратятся в бесформенный мешок с костями.

Но я должна быть с вами откровенной. Этого никак не мог понять мистер Гейтс. Я с самого начала играла чужую роль. Идеальной няни Роуэн в застегнутых на все пуговицы кофточках, с вечно приклеенной к лицу улыбкой и безукоризненными рекомендациями никогда не существовало. За подчеркнутой опрятностью и бодрым жизнелюбием скрывалась другая девушка — которая курит, пьет спиртное и может употребить крепкое словцо, чья рука порой так и чешется шлепнуть ребенка. Я старалась скрывать свою истинную сущность — аккуратно складывала футболки, когда хотелось швырнуть их на пол, улыбалась и кивала, мечтая послать Элинкортов ко всем чертям. Когда меня водили на допросы, мистер Гейтс хотел, чтобы я продолжала скрывать свое настоящее «я». И куда привело меня притворство? В тюрьму.

Я должна говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Если я расскажу только о хорошем, то вновь наступлю на те же самые грабли. Меня привела в тюрьму ложь. И я верю, что вытащить меня отсюда может только правда.

Проснувшись на следующее утро, я начисто забыла, что девочкам надо в школу. Когда зазвонил будильник, полежала немного, прислушиваясь, поднялись ли дети. Тишина. Я нажала отбой и вновь провалилась в сон. Через десять минут сигнал повторился. На этот раз мне послышалось внизу какое-то движение. Я полежала еще минут десять, собираясь с духом, спустила ноги с кровати и кое-как встала. От недосыпа кружилась голова.

Спустившись в кухню, я обнаружила там не Мэдди с Элли, а миссис Маккензи, поднявшую голову от раковины и бросившую на меня неодобрительный взгляд.

— А детишки еще не встали? — спросила она, не успела я войти.

Я потерла заспанные глаза. Сейчас бы чашку кофе!

— Нет, у нас… — Что сказать? У меня не было ни настроения, ни сил рассказывать о наших злоключениях. — У нас была беспокойная ночь, пусть поспят подольше.

— А ничего, что сегодня понедельник, и уже двадцать пять минут восьмого, а в четверть девятого они должны быть в машине — умытые и одетые?

Зачем в машине?.. И тут меня как током ударило. Черт!

— Господи, сегодня же понедельник!

— Вот именно.

— Я никуда не пойду.

Мэдди лежала на кровати лицом вниз, зажав уши руками. Меня охватило отчаяние. Я волновалась даже не о том, как объяснить Сандре, почему дети не пошли в школу. Мне нужен был перерыв. Проспав от силы три часа, я могла кое-как справиться с полуторагодовалым ребенком, но если к этому добавить двоих детей младшего школьного возраста, да еще таких упрямых и несговорчивых, как Мэдди…

— Пойдешь, я сказала!

— Нет, не пойду. Не заставишь!

Я знала, что она права.

— Если ты быстро оденешься, еще останется время поесть шоколадных хлопьев.

Боже, как низко я пала! При малейшем препятствии подкупаю их едой из списка запрещенных продуктов! Однако с Элли номер прошел. Она самостоятельно оделась (правда, не умылась и не почистила зубы) и уже ела хлопья на кухне в компании Джин.

— Терпеть не могу шоколадные хлопья. Они для маленьких.

— Тебе в самый раз, ты и ведешь себя как маленькая! — гаркнула я, тут же пожалев о своей резкости: Мэдди засмеялась.

Я приказала себе не заводиться. Спокойствие. Стоит ей понять, что я нервничаю, и она одержит победу.

Я хотела посчитать до десяти, но вспомнила жалкое «один с половиной» пару дней назад, и передумала.

— Мэдди, мне надоело. Если ты не оденешься сию минуту, я отправлю тебя в школу в пижаме.

Не дождавшись ответа, я вздохнула.

— Ладно, хочешь вести себя как ребенок — заслуживаешь соответствующего обращения. Одену тебя сама.

Я взяла одежду и медленно подошла к девочке, надеясь, что она встанет и начнет одеваться. Не тут-то было. Мэдди лежала на кровати, неподвижная, точно тряпичная кукла, только в сто раз тяжелее. Когда я наклонилась, чтобы ее одеть, моя спина протестующе скрипнула. Мне пришлось попотеть. Тяжело дыша, я отошла назад и посмотрела на дело своих рук. Юбка перекошена, волосы растрепаны, и все-таки — одета. Пользуясь пассивностью девочки, я натянула на ноги носки, а сверху туфли.