Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1080

– Спокойной ночи, Хэрриет. – Абель легонько стиснул плечо Хэл, и от простого прикосновения ее передернуло, однако она улыбнулась, попытавшись скрыть неприязнь.

– Спокойной ночи, Хэрриет, – повторил Эдвард, кивнув ей, и вышел следом за Абелем из комнаты.

– Скажете Фредди и Китти, что им пора в постель? – попросила Митци вдогонку. Абель кивнул и что-то ответил, но Хэл не разобрала. – Милый Абель, – улыбнулась Митци, когда мужчин поглотил узкий темный лестничный колодец. – Такой мягкий человек. Как жаль, что у него нет детей. Всего себя посвящает работе.

– А чем он занимается? – прохрипела Хэл.

– Лоббирует детские благотворительные организации. Похоже, хорошо известен в этом своеобразном мире. Но кроме того, он просто один из самых замечательных людей, которых я встречала. Уж не знаю, как ему удалось уцелеть при таком обхождении матери, но факт остается фактом. Уверена, кто другой превратился бы в ядовитого моллюска. Но хватит мне тут болтать и отвлекать вас. – Митци положила палец на поднос. – Суп лучше доесть. Вы почти к нему не притронулись.

– По-моему, я слишком устала, чтобы много есть, простите, М-митци.

Хэл споткнулась на имени, не зная точно, как называть новую знакомую. Миссис Вестуэй? Тетя Митци? Но навязывать ложное родство – уж вообще ни в какие ворота. По счастью, Митци, кажется, не обратила на ее заминку внимания. Просто вздохнула и встала.

– Что ж, не можете, так не можете, однако хороший сон, по-видимому, – то, что вам действительно нужно. Спокойной ночи, дорогая.

– Спасибо, – ответила Хэл, точнее, попыталась ответить, но ком встал в горле и сплюснул спасибо, заглушенное вдобавок шагами Митци, поскольку та уже шла к лестнице, чтобы присоединиться к остальным.

После ее ухода Хэл отодвинула миску с холодным, склеившимся супом, выключила свет и легла горячей щекой на подушку. Огонь в камине угас, оставив на небольшой решетке лишь красный жар, но в щель между занавесками сквозь голые ветви деревьев светила мерцающая луна, создавая на белых стенах абстрактные узоры.

Мои стены, с изумлением думала Хэл. Мои деревья.

Нет, не твои.

Слова не выходили из головы, мешаясь с неумолчными голосами братьев, кучей вопросов, на которые нужно найти ответы до завтра, кучей почему, а что, если да как…

Если бы… О, если бы наследство оказалось тем, на что она уповала, – парой тысяч фунтов, завещанных, как и положено, долго пропадавшей внучке. Тогда она получила бы их, не задавая слишком много вопросов или не задавая их вовсе, ушла бы обратно в тень и вернулась к прежней жизни.

Однако, пока она пыталась вырваться из пут, которыми сама себя повязала, реальность тяжеленным мельничным жерновом вдавливала ее в землю. По-быстрому получить деньги уже не получится, смыться обратно в Брайтон в духе стратагемы «оборвать контакты с родственниками» тоже не получится.

Но почему же все-таки миссис Вестуэй решила лишить наследства сыновей и оставить все девушке, которую никогда не видела, дочери той, кого тоже не видела много-много лет? И почему решила проделать это именно таким способом – обрушив завещание на головы членов семьи после собственной смерти? Из трусости? Это предположение не очень совпадало с тем портретом, который нарисовали ее дети. Сведя воедино все детали, Хэл увидела перед собой неукротимую, непокорную и совершенно бесстрашную женщину.

Ей вдруг стало дурно от неимоверной усталости, глаза слипались от обдавшего волной изнеможения. Закрыв глаза, Хэл лежала на узенькой кровати, чувствуя щекой прохладу подушки и прислушиваясь к звукам дома, обитатели которого собирались на покой. Удушающее присутствие Вестуэев ощущалось везде.

Окно забрызгали капли вновь зарядившего дождя, и ей показалось – хотя, может быть, то была игра воображения, – она услышала далекий шум разбивающихся о берег волн. И вдруг привиделась картина: поднимающиеся воды смыкаются у всех у них над головой, а из разверстой могилы хохочет миссис Вестуэй.

Хэл открыла глаза, от внезапного страха по коже поползли мурашки.

– Хватит, – прошептала она.

Этому приему мама обучила ее, когда Хэл была маленькой: когда ночные кошмары перетекают в явь, иногда достаточно произнести что-то вслух, и чары развеются, живой голос заставит умолкнуть воображаемые ужасы.

Откуда бы ни взялась эта картина, она отступила. Но послевкусие осталось… Желчная старуха отошла туда, где ей ничто уже не может повредить, и предоставила живых их собственной участи.

И во что она только ввязалась? Что затеяла?

Глава 16

Когда Хэл проснулась, в чердачную комнатку пробивался яркий солнечный свет, и она долго лежала, моргая и ничего не соображая. Тело было сковано непонятной тяжестью, ей пришлось усилием сбросить сонливость и заставить себя сесть. Зевая и протирая сонные глаза, она попыталась вспомнить, где находится.

Память восстановилась одним рывком, но спокойнее от этого не стало. Оказывается, она не дома, в собственной квартире на верхнем этаже в квартале Живописных вилл, и ей не нужно идти на пирс. Она в Корнуолле, в странном холодном доме. И даже прежде чем память вернулась полностью, по неприятному спазму в животе Хэл поняла, что у нее серьезные, очень серьезные неприятности.

Последовательно восстанавливая события вчерашнего дня, она чувствовала боль, тяжесть в руках, ногах, которые отказывались слушаться. Ее давила усталость, и даже не просто усталость – изнеможение, голову забила вата, как будто сонный паралич все еще не отпускал сознание.

С трудом спустив ноги с кровати, Хэл вспомнила Эдварда, как он протянул ей таблетки безо всякой маркировки, как настаивал на том, чтобы она их приняла, и задрожала – не просто от холода. Да не может быть. Ведь он же доктор. И кроме того – зачем?

Скорее всего все это просто последствие переохлаждения на кладбище и удара головой. Хэл осторожно потрогала место, которым ударилась об пол: было чувствительно, но вообще-то никакой шишки. Она мерзла, но не сотрясалась от вчерашнего странного пламенно-ледяного озноба. Обычный холод зимнего утра. Когда она шла наискосок по комнате к чемодану, где рядом была розетка и заряжался телефон, ноги сами отскакивали от мерзлых голых досок.

Семь двадцать семь. Рано, конечно, но не страшно рано. Хэл увидела СМС с номера, который не узнала. Кто-то с пирса? Она нашарила очки, нацепила их на нос и открыла сообщение.

ПЯТЬ ДНЕЙ – весь текст. Без подписи. Но Хэл прекрасно поняла, кто его отправил.

Сонную муть как рукой сняло. Теперь она полностью проснулась, по спине от страха побежали мурашки, как будто в любой момент в дверь мог войти шепелявый человек в ботинках с коваными носами, вытащить ее из узкой кровати и ударить по лицу. Поломанные кости… Выбитые зубы…

Она вдруг поймала себя на том, что ее трясет.

Здесь тебя не найдут. Здесь ты в безопасности.

От этих слов несколько улеглось сердцебиение, и она принялась повторять их как мантру, пока не перестали дрожать руки и она смогла расстегнуть чемодан.

Ты в безопасности. Просто продержись сегодняшний день. Делай по одному шагу.

По одному шагу, хорошо.

В маленькой комнате было невероятно холодно. Когда она натягивала джинсы и футболку, изо рта шел пар. На дне чемодана лежал свитер. Он был в одном мотке с другой одеждой, и Хэл торопливо вытащила его, не заметив завернутой в него жестяной коробочки. Та со стуком шлепнулась под ноги, крышка отскочила, и по полу рассыпались похожие на ярко расцвеченные осенние листья карты таро.

Наверху лежала та, что она вынула перед отъездом, – валет Мечей. Подняв голову, юноша на картинке дерзко смотрел на нее с полуулыбкой, которая могла означать все, что угодно, – от вызова до отчаяния. Хэл видела эту карту миллион раз и знала каждую подробность, от птицы в ногах у валета до крошечной царапинки в правом верхнем углу. Но подобрав ее вместе с остальными картами, она мгновение помедлила. Что-то привлекло ее внимание в этом лице, она попыталась понять, что именно.