Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 429

– Мне нужно поговорить с вами, – сказала она. – Насчет Джулиана.

– Разумеется. Может быть, утром? Я пробуду здесь до вечера.

– Вы приехали так ненадолго?

Он пожал плечами, словно извиняясь:

– Я бы с радостью пробыл здесь дольше. Но свои опасения вы всегда можете обсудить с Готфридом.

– У вас есть какие-то опасения, доктор Айлз? – удивился Готфрид.

– Да, есть. Они касаются того, почему Джулиан оказался здесь. Ведь «Вечерня» не просто интернат и не просто пансион, верно?

Маура заметила, что мужчины переглянулись.

– Эту тему лучше оставить до завтра, – решил Сансоне.

– Мне очень нужно обсудить ее. Пока вы снова не исчезли.

– Мы обсудим ее, обещаю. – Он отрывисто кивнул. – Доброй ночи, Маура.

Озадаченная его отстраненностью, Маура закрыла дверь. В последний раз они беседовали всего два месяца назад, когда он привез Джулиана к ней домой на каникулы. Они немного постояли на веранде, улыбнулись друг другу, и, казалось, Сансоне не хотел уезжать. «А может, мне просто померещилось? – засомневалась Маура. – Разве я когда-нибудь разбиралась в мужчинах?»

Список ее свершений на этом поприще выглядел печально. Последние два года она никак не могла выпутаться из отношений с недоступным для нее человеком; Маура знала, что эта история плохо кончится, но, словно наркоманка, была не в силах устоять. К этому, собственно, и сводится влюбленность – к тому, что мозг подвергается воздействию наркотиков. Адреналина и дофамина, окситоцина и серотонина. Гормональное бешенство, воспетое поэтами.

«Клянусь, на этот раз я буду умнее», – заключила Маура.

Она вернулась к окну, чтобы задвинуть занавески и отрезать лунный свет, еще один известный источник безумия, прославляемый теми же самыми безмозглыми поэтами. Только потянувшись к занавескам, она вспомнила о фигуре, которую приметила раньше. Бросив пристальный взгляд в сад, Маура увидела статуи на фоне серебристого пейзажа, состоявшего из теней и лунного света. Никакого движения там не было.

Девочка исчезла.

«А была ли она там?» – задумалась Маура следующим утром, выглянув в то же самое окно и увидев садовника; он сидел на корточках, сжимая в руке садовые ножницы. Громко и с удовольствием закукарекал петух, провозглашая свои полномочия. Утро казалось совершенно обычным – светило солнце, снова и снова кричал петух. А вчера ночью под лунным светом все казалось совершенно неземным.

Кто-то постучал в дверь. Это была Лили Соул, которая весело приветствовала ее словами:

– Доброе утро! Мы собираемся в антикварном зале. Присоединяйтесь, если хотите.

– А что это за собрание?

– Оно касается ваших тревог по поводу «Вечерни». Энтони сказал, что у вас есть вопросы, и мы готовы ответить на них. – Лили указала в сторону лестничного колодца. – Это внизу, прямо напротив библиотеки. Там нас ожидает кофе.

Зайдя в антикварный зал, Маура поняла, что ее ожидает нечто большее, чем кофе. Вдоль стен были расставлены стеклянные шкафы, наполненные артефактами – резными фигурками и каменными орудиями труда, наконечниками стрел и костями животных. Пожелтевшие таблички говорили о том, что это старинная коллекция; возможно, она принадлежала еще Сирилу Магнусу. В любое другое время она наверняка постояла бы возле этих сокровищ, но сейчас за массивным дубовым столом уже сидели пять человек, требовавших ее внимания.

Поднявшись со своего стула, Сансоне сказал:

– Доброе утро, Маура. Вы уже знакомы с нашим директором, Готфридом Баумом. Рядом с ним госпожа Дюплесси, преподаватель литературы. Наш профессор ботаники, Дэвид Паскантонио. А это доктор Анна Уэлливер, психолог нашей школы. – Жестом он указал на улыбающуюся ширококостную женщину, сидевшую справа от него.

Доктор Уэлливер, на вид шестидесяти с небольшим лет, с непослушной гривой седых кудряшек, в старомодном платье с воротничком-стоечкой, походила на стареющую хиппи.

– Прошу вас, доктор Айлз, – проговорил Баум, указывая на кофейник и блюдо с круассанами и джемами, – угощайтесь.

Когда Маура заняла место рядом с директором Баумом, Лили поставила перед ней дымящуюся чашку кофе. Маслянистые круассаны выглядели очень соблазнительно, однако Маура, глотнув кофе, сосредоточила внимание на Сансоне, который глядел на нее с противоположного конца стола.

– У вас есть вопросы по поводу нашей школы и студентов, – начал он. – Вот люди, которые могут на них ответить. – Кивком он указал на сидевших за столом компаньонов. – Пожалуйста, Маура, скажите, что вас волнует.

Официоз, не характерный для Энтони, а также вся обстановка – шкафы с диковинками и малознакомые люди – нервировали ее.

– Я полагаю, «Вечерня» не подходит для Джулиана, – так же торжественно произнесла Маура.

Директор Баум удивленно приподнял брови:

– Разве он сказал вам, что ему здесь плохо, доктор Айлз?

– Нет.

– Вы считаете, что ему плохо?

Она немного помолчала.

– Нет.

– Тогда что же вызывает ваши опасения?

– Джулиан рассказывал мне о своих соучениках. Сообщил, что очень у многих родственники умерли насильственной смертью. Верно ли это?

Баум кивнул:

– Верно, у многих.

– У многих? Или у большинства?

Он примирительно пожал плечами:

– У большинства.

– Значит, это школа для пострадавших.

– Бог мой, не для пострадавших, – возразила доктор Уэлливер. – Нам больше нравится считать их уцелевшими. У них особые потребности. И мы прекрасно знаем, как им помочь.

– Вы здесь именно поэтому, доктор Уэлливер? Чтобы заниматься их особыми эмоциональными потребностями?

Доктор Уэлливер наградила ее снисходительной улыбкой.

– Во многих школах есть психологи-консультанты.

– Но они не берут специалистов в штат.

– Верно. – Психолог обвела взглядом своих коллег. – Мы с гордостью можем сказать, что в этом смысле мы уникальны.

– Уникальны потому, что специализируетесь на травмированных детях. – Маура оглядела стол. – Точнее, вы их набираете.

– Маура, – заговорил Сансоне, – организации, занимающиеся защитой детей по всей стране, отправляют детей к нам, поскольку мы можем предложить то, на что не способны другие школы. Чувство защищенности. Осознание порядка.

– И осознание призвания? На самом деле вы ведь это пытаетесь им внушить? – Маура бросила взгляд на лица всех шестерых, сидевших за столом. – Вы члены Общества Мефисто. Верно?

– Может быть, не станем менять тему? – предложила доктор Уэлливер. – И сосредоточимся на том, что мы делаем здесь, в «Вечерне»?

– Я как раз и говорю о «Вечерне». Ведь вы используете ее, чтобы завербовать солдат для параноидальной миссии вашей организации.

– Параноидальной? – Доктор Уэлливер изумленно усмехнулась. – Такой диагноз я вряд ли поставила бы кому-нибудь из сидящих в этом зале.

– Общество Мефисто считает, будто зло реально. Вы полагаете, что человечество под ударом и ваша задача защитить его.

– Неужели вы думаете, что мы здесь занимаемся этим? Готовим охотников на дьявола? – Уэлливер потрясенно покачала головой. – Поверьте, нашу роль вряд ли можно счесть метафизической. Мы помогаем детям оправиться от насилия и трагедии. Мы организуем их жизненный уклад, даем безопасность и великолепное образование. Мы готовим их к университету или к тому, чего они сами хотят достичь. Вчера вы были на занятии у профессора Паскантонио. И видели, как заинтересованы были студенты даже таким предметом, как ботаника.

– Профессор показывал им ядовитые растения.

– Именно поэтому они и проявляли любопытство, – заметил Паскантонио.

– Потому что подтекст – убийство? Какими растениями можно умертвить.

– Это ваше толкование. Другие посчитали бы это занятие уроком безопасности. Как узнать то, что может принести вред, и избежать этого.

– Что еще вы здесь преподаете? Баллистику? Криминалистику?

Паскантонио пожал плечами:

– На уроке физики все это вполне уместно. Почему это вызывает у вас возражения?