Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 453

Маура не поняла, почему, услышав ее ответ, парнишка опустил голову. Он провел рукой по глазам быстро и смущенно, и после этого на его лице осталась блестящая полоска.

– Крыс, что с тобой? – удивилась она.

– А я чувствую себя виноватым.

– Никто не знает, почему она сделала это.

– Не из-за доктора Уэлливер.

– А из-за кого?

– Из-за Кэрри. – Парнишка посмотрел на Мауру. – На следующей неделе у нее день рождения.

Его умершая сестра. Прошлой зимой девочка вместе с мамой погибла в далекой вайомингской долине. Джулиан редко говорил о своей семье, редко рассказывал, что происходило в течение тех безнадежных недель, когда они с Маурой боролись за жизнь. Она считала, что тогдашние муки остались для него в прошлом, но, разумеется, это не так. «Джулиан куда больше похож на меня, чем я полагала, – подумала Маура. – Мы оба прячем наши печали от окружающих».

– Я должен был спасти ее, – сказал парнишка.

– Как бы ты это сделал? Мама не позволила бы ей уйти.

– Я должен был заставить ее уйти. Я же был единственным мужчиной в семье. Моей обязанностью было оберегать ее.

Такая обязанность никогда не должна лежать на плечах шестнадцатилетнего мальчишки, подумала Маура. Пусть ростом он был со взрослого мужчину, пусть его плечи были широки, но на лице Крыса Маура видела мальчишеские слезы. Утерев их рукавом, он поискал взглядом салфетки.

Маура отправилась в туалет, примыкавший к кабинету, и отмотала кусок туалетной бумаги. Отрывая бумагу, она заметила какой-то блеск: на туалетном сиденье были раскиданы мерцающие частички, похожие на песчинки. Маура дотронулась до сиденья и внимательно посмотрела на приставшие к пальцам белые гранулы. Заметила, что на кафельном полу лежат такие же блестящие песчинки.

В туалет что-то спустили.

Маура вернулась в кабинет и посмотрела на поднос на приставном столике. Вспомнила, как Анна заваривала в фарфоровом чайнике чай с бергамотом и разливала его в три чашки. Припомнила, как доктор Уэлливер добавила три щедрые ложки сахара в свою порцию чая – такую блажь Маура не могла не заметить. Она подняла крышку сахарницы. Та оказалась пустой.

Зачем Анне понадобилось спускать сахар в туалет?

На рабочем столе Анны зазвонил телефон. От этого звука вздрогнули оба – и Маура, и Джулиан. Они взглянули друг на друга – обоих потрясло, что кто-то звонит покойнице.

Маура сняла трубку:

– Школа «Вечерня». Доктор Айлз слушает.

– Ты так и не перезвонила мне, – сказала Джейн Риццоли.

– А должна была?

– Я уже много часов назад попросила доктора Уэлливер передать тебе мою просьбу. Решила набрать снова, пока еще не совсем поздно.

– Ты говорила с Анной? Когда?

– Около пяти или полшестого.

– Джейн, случилось нечто ужасное и…

– С Тедди все в порядке? – перебила ее Джейн.

– Да. Да, он в порядке.

– Тогда что произошло?

– Анна Уэлливер умерла. Похоже на самоубийство. Она спрыгнула с крыши.

Повисло долгое молчание. Маура слышала, как на заднем плане работает телевизор, течет вода и звенит посуда. Звуки дома, внезапно заставившие ее заскучать по собственному жилищу, собственной кухне.

– Боже мой, – наконец проговорила Джейн.

Маура посмотрела на сахарницу. Представила, как Анна высыпает ее содержимое в унитаз и возвращается обратно в кабинет. Затем открывает дверь на крышу и выходит на улицу, чтобы совершить краткую прогулку в вечность.

– С чего ей было совершать самоубийство? – удивилась Джейн.

Маура по-прежнему не отрывала взгляда от пустой сахарницы.

– Я не уверена, что Анна его совершила, – ответила она.

22

– Вы уверены, что хотите присутствовать при этом, доктор Айлз?

Они стояли в приемной морга в окружении шкафов, где хранились марлевые повязки, перчатки и бахилы. Маура облачилась во врачебный костюм-двойку, взятый из раздевалки, и теперь прятала волосы под бумажную шапочку.

– Я пришлю вам окончательный отчет, – пообещала доктор Оуэн, – и закажу всесторонний токсикологический анализ, как вы советовали. Разумеется, вы вполне можете остаться, но мне кажется…

– Я просто понаблюдаю, вмешиваться не стану, – успокоила коллегу Маура. – Это шоу ваше и только ваше.

Лицо доктора Оуэн, увенчанное пышной бумажной шапочкой, вспыхнуло. Даже под резким светом флуоресцентных ламп кожа на этом молодом лице выглядела на зависть гладкой; его обладательнице не надо было пользоваться маскирующими кремами и пудрами, теми, что уже начали занимать свои места в туалетном шкафчике Мауры.

– Я не это имела в виду, – смутилась доктор Оуэн. – Я просто подумала о том, что вы лично знали ее. И поэтому вам наверняка очень сложно…

Через смотровое окно Маура наблюдала за тем, как дюжий молодой человек, ассистент доктора Оуэн, готовил поднос с инструментами. На столе лежало тело Анны Уэлливер, все еще одетое. «Сколько трупов я разрезала, – вдруг задумалась Маура, – сколько раз отделяла кожу от черепа? Так много, что даже счет потеряла». Но все это были тела незнакомцев, которых она не знала живыми. А вот Анна была ей знакома. Маура помнила ее голос, улыбку, видела живой блеск ее глаз. Любой патолог постарался бы избежать присутствия на подобном вскрытии, а Маура тут как тут, надевает бахилы, защитные очки и повязку на лицо.

– Это мой долг перед ней, – возразила Маура.

– Сомневаюсь, что будут сюрпризы. Нам известно, как она умерла.

– Но мы не знаем, что к этому привело.

– Вскрытие не ответит на этот вопрос.

– За час до прыжка она очень странно поговорила по телефону. Сказала детективу Риццоли, что у еды странный вкус. А еще она видела птиц, диковинных птиц, которые летали у нее за окном. Я думаю: уж не галлюцинации ли это?

– Вы поэтому попросили токсикологию?

– Никаких наркотиков мы у нее не обнаружили, но, возможно, что-то упустили. Или она их спрятала.

Толкнув дверь, женщины вошли в секционный зал, и доктор Оуэн сказала:

– Рэнди, у нас сегодня именитая гостья. Доктор Айлз из Бостонского бюро судмедэкспертизы.

Молодой человек равнодушно кивнул и спросил:

– Кто будет резать?

– Это дело доктора Оуэн, – ответила Маура. – Я просто пришла посмотреть.

Маура привыкла руководить в своем морге, поэтому ей пришлось подавить желание занять обычное место у стола. Вместо этого она отошла в сторону, пока доктор Оуэн и Рэнди расставляли лотки с инструментами и настраивали свет. По правде говоря, ей вовсе не хотелось приближаться, не хотелось смотреть в лицо Анны. Только вчера Маура видела блеск мысли в ее глазах, а сейчас отсутствие этого блеска служило суровым напоминанием о том, что тело – всего-навсего оболочка и то, из чего состоит душа, – вещь мимолетная и быстро исчезающая. «Эмма Оуэн права, – подумала Маура. – Мне не стоило присутствовать на этом вскрытии».

Маура обратилась к предварительным рентгеновским снимкам, висевшим на негатоскопе. Пока доктор Оуэн и ее ассистент раздевали тело, она сосредоточила внимание на снимках, где не было знакомого лица. Пленки ничем не удивили ее. Вчера вечером при помощи одной лишь пальпации Маура обнаружила вдавленные переломы левой теменной кости, а теперь перед ней было черно-белое свидетельство – тонкая паутинка трещин. Следом она обратила внимание на реберный каркас грудной клетки; даже сквозь смутную тень одежды Маура распознала обширные переломы ребер – со второго по восьмое – с левой стороны. Сила свободного падения повредила и таз, сплющив крестцовое отверстие и раздробив ветвь лобковой кости. Именно этого и следует ожидать, если труп упал с высоты. Еще до того, как они вскрыли грудную клетку, Маура могла предсказать, что обнаружится в ее полости, потому что не раз видела результаты свободного падения у других трупов. Падение способно сломать ребра и расплющить таз, однако в конечном счете убивает сила внезапного торможения, которая тянет за собой сердце и легкие, ранит нежные ткани и разрывает магистральные сосуды. Когда вскроют грудную клетку Анны, она, скорее всего, окажется полной крови.