Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 599

А потом мы с Дженни возвращаемся в автомобиль. В ее настоящую машину, «теслу», а не взятую напрокат «киа». Мы мчимся по автостраде в сторону Корнуолла.

Тело онемело, им управляет неведомая сила, а я – точно заводная игрушка. Смотрю в окно и во всех подробностях припоминаю, как я подводила сына еще с тех пор, когда ему было четыре месяца и он случайно скатился с дивана на деревянный пол. Я и не знала, что в таком возрасте дети могут переворачиваться. Он плакал целый час.

Вспоминаю темный, потаенный уголок души, который всегда желал: вот бы Дилан был популярным и спортивным, а не долговязым и серьезным. Ту часть себя, которая мечтала: вот бы он больше походил на других детей хотя бы потому, что так проще жить.

А сколько раз сын мне что-нибудь показывал – посредственный прыжок с невысокой стены; облако, отдаленно напоминающее слона; вопиющее нарушение правил утилизации отходов? И как я отвечала? «Интересно, милый». Да я хоть раз его выслушала? Я его не достойна.

Сжимаюсь в комок отвращения к себе. Ремень безопасности впивается в спину – и пусть. Я заслуживаю боли. Все это моя вина. Я в нем сомневалась и допускала возможность – всего лишь возможность! – что он сотворил нечто ужасное. А теперь он пропал. Невыносимо. Глубже вжимаюсь в сиденье.

Дженни косится на меня и вновь устремляет взгляд на дорогу.

– Хватит себя винить.

– Ты о чем?

– Да у тебя глаза виноватой мамаши!

– Ну и правильно. Ведь я во всем виновата. Если бы…

– Слушай, Флоренс. Ты совершила ужасный поступок. Подставить невинного человека? – она качает головой. – Кошмарно. Бессовестно. Как только вернемся в Лондон, ты все исправишь. Но я понимаю, почему ты так сделала, – мягче добавляет Дженни.

– Понимаешь?

– Конечно. Я тоже мать.

Послеполуденное солнце меняет цвет с оранжевого на красный, когда мы останавливаемся подзарядить «теслу» на станции техобслуживания где-то в Девоне. Дженни идет в туалет, а я откидываюсь на спинку сиденья и оглядываю парковку, где нет ни одного автомобиля, кроме побитой серебристой «шкоды». Молодая мама в испачканных легинсах силой усаживает сердитого малыша в детское кресло.

– Оливер, честное слово… – начинает она. И тут замечает меня. Тон ее смягчается: – Солнышко, пожалуйста, садись.

«Не кричите на него! – хочется заорать мне. – Когда-нибудь до смерти пожалеете!» Не успеваю подобрать слова, как выбегает Дженни.

– Готова? – она бросает мне протеиновый батончик со вкусом малины, возвращая к реальности. Ужасной, кошмарной реальности.

– Я не голодная.

Швыряю батончик на заднее сиденье, словно капризный ребенок. Выжидающе смотрю на телефон – вдруг зазвонит? Но связь пропала.

Дженни тянется за батончиком.

– Ешь! У нас впереди долгая ночь.

Проезжаем милю за милей в тишине. Вокруг все больше холмов. Дженни смотрит вперед, то затягиваясь вейпом, то покусывая внутреннюю сторону щеки. А я гляжу в окно и ищу ответ на вопрос, который мучает еще с той минуты, как мы сели в машину.

– Не понимаю, зачем он Адаму? Просто… бессмыслица какая-то.

Дженни крепче сжимает руль. Меня словно бьют в живот. Все вдруг проясняется.

– О боже! – лицо начинает гореть. – Конечно. Ты рассказала! Прошлой ночью. Передала Адаму, что я сказала о Марте.

Она бледнеет и ничего не говорит в свою защиту.

– Ты сказала Адаму, что я виню его в исчезновении Марты. И он похитил моего сына, чтобы я молчала.

– Прости, – шепчет Дженни. – Я… думала, ты разозлилась, что мы переспали. Никогда в жизни не поверила бы, что он на такое способен.

– Думаешь, Дилан… – мой голос обрывается. – Мы его найдем, правда?

Лицо Дженни превращается в непроницаемую маску.

– Не стану бросаться словами «все будет хорошо». Сама понимаешь. Но клянусь, я сделаю все, лишь бы вернуть Дилана домой. И потом, если бы…

– Если бы Адам хотел убить Дилана, уже убил бы?

Дженни предупреждающе поднимает палец.

– Нет. Не надо. Мыслим позитивно, хорошо?

А сама ускоряется, и «тесла» мчит нас к тому, что ждет в Корнуолле.

44

Корнуолл

Понедельник, 17:12

Порткерно – крошечная деревушка в южном уголке Корнуолла. Здесь всюду аккуратные домики, широкие берега и красочные виды со скалистых утесов. До центра доносится издалека шум волн; салон наполняют запахи морской соли и океана. А уж такого темного неба я никогда в Лондоне не видела.

– Самое подходящее место для заложника, – бормочет Дженни. – Связь не ловит. Полное уединение.

Пытаюсь что-то промычать в знак согласия, но не получается. Мысленно возвращаюсь к редкому совместному отдыху с шестилетним Диланом, когда мы поехали в унылый приморский городок. Мы выбрались всего на день; утром сели в поезд, а стоило нам выйти на станции, пошел дождь. Я была в бешенстве, однако мы не сдавались: шагали под одним зонтом, назло всему ели мороженое на пляже и горстями швыряли камешки в море. По пути домой Дилан положил голову мне на плечо, поднял веснушчатое детское личико и сказал:

– Мам, сегодня лучший день в моей жизни.

Смотрю в кромешную тьму за окном и мечтаю отмотать время назад, вернуться и сделать другой выбор. Почему я оставила его одного дома? О чем думала? Почему так сглупила?

Шуршание колес по гравию возвращает меня в настоящее. Мы едем в сторону суши по темной проселочной дороге. Нас чуть не сбивает летящая мимо машина.

– Вот вам и провинциальная доброта! – срывается Дженни. Мне впервые за день приходит в голову: а она ведь нервничает!

Несколько миль спустя подает сигнал навигатор. Дженни замедляет ход и показывает на голубой домик посреди поля.

– Думаю, он.

Прищуриваюсь. В сущности, здесь нет других строений. Высматриваю Дилана в доме, во дворе, на улице. Увы, ставни закрыты, а свет выключен.

И вдруг, когда домик уже позади…

– Стой! – кричу я, но Дженни едет дальше. Во мне просыпается животное чутье. – Разворачивайся! Сейчас же. Мой сын там.

Дженни прикусывает губу, вид у нее растерянный. Она включает поворотник, съезжает на обочину и глушит двигатель.

– Так… – она включает «аварийку». – Знаю, ты очень расстроена, но ведь понимаешь… – Она замолкает, теребя цепочку на шее. – Есть лишь одна попытка. Адам знает, что ты придешь. Он поджидает. Нам нужно действовать разумно. Ради Дилана.

Безусловно, она права. Адам не просто знает, а нарочно меня завлек беспроигрышной приманкой. И все же…

Лицо Дженни напряжено и крайне серьезно.

– Уверена, что не хочешь обратиться в полицию? Время еще есть. Я видела по дороге участок.

– Адам сам полицейский. И потом, Дилан должен знать: я пыталась его спасти. Я его не бросила.

Разум проясняется. Я даже приободряюсь. После долгих часов бездействия и ожидания наконец-то пришло время что-то предпринять. И пусть это станет последним делом в моей жизни.

– Все остальное неважно. Он должен понять: я пыталась. Сделала все, чтобы вытащить его оттуда. А теперь разворачивайся.

Дженни смотрит в пол, не двигаясь с места.

– Пойми, я не… не могу с тобой пойти. Если со мной что-то случится… У мальчиков никого больше нет.

– Понимаю.

Она заводит машину, и мы медленно возвращаемся к домику. Дженни паркуется на обочине неподалеку, за деревьями. Мы выходим из салона, и Дженни дает последние советы и указания, теребя завязки моей толстовки. Однако подруга кажется невероятно далекой, словно полузабытый отпуск. Мысленно я уже вошла в дом. Важно лишь то, что в нем.

– Главное – скорость, – напутствует Дженни. – С каждой минутой все меньше вероятность, что выберешься. Заходишь, хватаешь Дилана, выходишь. А я отвезу вас домой.

Она откашливается. Видно, хочет как-то подчеркнуть важность этой минуты.

– Слушай, Флоренс. Чем бы ни кончилось, помни…